Свежие истории от 15 апреля 2024

настроение было паршивое, поэтому почему не поговорить?

Звонок повторился часа через два.

— Да, я знаю, любовница, — помогла я голосу, разрезая куриную ножку.

— Как знаете? — снова растерялся голос.

— Какая вы нерешительная, любовница, — пожурила я её, мешая себе кетчунез.

— А что вы делаете? — совсем растерялась девушка на том конце трубки.

— Ножку ем.

— Чью?!

— Предыдущей любовницы.

Звонок оборвался сам. Громко похрюкивая, я с удовольствием доела и ножку, и крылышко, всё вкусно запив смородиновым чаем.

В этот раз любовница выжидала меньше, как раз хватило времени последний глоток чая допить.

— Вы мне соврали, — обиженно заявила "трубка".

— И снова здравствуйте, любовница.

— А почему вы не плачете? — чуть подумав, продолжила "трубка".

— А почему я должна плакать?

— Нормальной жене полагается плакать! — возмутилась любовница.

— А я ненормальная жена. Мужик с возу — бабе легче.

— Баба с возу... — пробурчала девушка.

— Ну, может, вы и баба, а я женщина, — ехидно хмыкнула я, вгоняя собеседницу в ступор.

— Так вы его отпускаете? — снова отмерла собеседница.

— А я его держу?

— Ну, не знаю...

— Вот и я не знаю.

— Девушка, не морочьте мне голову! — разозлилась "трубка". — Так отпускаете или нет?

— А забирайте, — сделала я широкий жест. — А ещё Василия, Варю, Василису и Владимира.

— А это кто? — опешила любовница.

— Двое детей, попугай и кот. Угадайте, где кот. — Я еле сдержалась, чтобы не заржать.

— А... Почему все имена на "В"? — осторожно начала она, еле переваривая услышанное.

— А вы хотите на "А"? — не сдержавшись, съехидничала я.

— Ну, всё же странно.

— Ничего странного, это муж выбирал. Говорит, в моём доме всё на "В" будет.

— Но вы же Наташа! — возмущённо сказала любовница.

— Правильно, — хмыкнула я, которая Алёна. — А называл он меня, знаете как? — заинтриговала я её.

— Как? — с придыханием спросила "трубка".

Я судорожно перебирала в уме имена на "В" и почти с пафосом выкрикнула:

— Владлена.

— А меня "воронёнок", — растерялась "трубка".

Тут уж вырубилась я, не сумев сдержать ржач. Всё моё плохое настроение улетучилось. Я порадовалась, что я не замужем и мне не приходится подобные бредни выслушивать всерьёз.

"Любовница" разбудила меня в двенадцатом часу ночи.

— Знаете, — нагло заявила она, — если вы такая неправильная жена, то и забирайте себе неправильного мужа. Вы отличная пара! — выкрикнула она и отключилась. Чуть позже я увидела, что номер она внесла в чёрный список.

Так субботним вечером я случайно спасла чей-то брак. Надеюсь, жена оценит.

нашего зампобоя я сразу пошел на тренировку в секцию каратэ.

Коллектив подобрался разношерстный, боксеры, борцы самбисты с радостью окунулись в мир японских терминов и пути воина.

Тогда было одно понятие каратэ, это потом появились стили и разделение на корейские китайские и японские виды, поэтому когда появлялась возможность с кем то поспарринговать и чему то поучиться мы все с радостью использовали эту возможность.

Одним из условий того что нас не будет щемить милиция были еженедельные вечерние дежурства по субботам в ДНД на дискотеках в ДК и молодежном центре.

Это еще была возможность не опасаясь последствий отточить технику и удары в реальных уличных потасовках которых было много.

В начале 1989 года в городе стали создавать РСН (роту специального назначения в последствии ОМОН), поэтому практически половине группы кто был после армии предложили идти туда, заманивая бесплатной формой, общежитием, хорошим залом и возможностью на практике применять полученные знания.

Пятеро приняли предложение и четверо поступили на службу, шестеро уже сформировали первую бандитскую бригаду и пытались определиться кто они по жизни.

Решив для себя что данунах примыкать или к умным или к сильным, лучше пойду я своим путем.

Но, как и прежде, в секции, как и на водопое в засуху в саване менты с начинающими бандитами были все равны и с удовольствием мутузили друг друга не взирая на звания.

В девяностом году я открыл первый свой зал в школе, который оборудовал благодаря градообразующему предприятию по последнему слову моды тех лет.

Штанги, гантели, деревянный человек, макивары и подушки для обработки ударов и главное борцовское покрытие, которое осталось от каких-то борцов, которые раньше там тренировались, а так же с[тыр]енные два боксерских мешка.

Я был крут! Я парил в небесах от счастья что у меня есть свой зал!

Директор школы, помимо аренды и сделанного за свой счет ремонта, нагрузила бесплатно тренировать спортивный класс пловцов из соседнего бассейна в том числе и ее сына.

Выпускной класс, все как на подбор широкоплечие красавцы, великолепная мускулатура и сумасшедшая физика, загонять на физо кэмээсов по плаванию мне было трудно.

Так же в группе были четыре девушки пловчихи, которых я сначала категорически не хотел брать наученный опытом тренировки женской группы моего тренера, но потом понял что в их присутствии ребята тренируются намного лучше.

Тренировки шли уже месяца четыре и пацаны только стали понимать что такое прямой удар что такое боковой и как правильно кланяться перед боем.

Короче, большие сильные и бесполезные в реальном спарринге.

Однажды в зал зашел невысокий белобрысый паренек и попросил разрешение посмотреть на тренировки, ну а мне что пусть смотрит.

Как раз в конце тренировки было спарринг-шоу, мои пацаны пытались продемонстрировать перед девченками чему они научились.

Понятно что это было жалкое зрелище на спарринги, но им-то было это в кайф.

В конце тренировки паренек подошел ко мне и спросил может ли он прийти с четырьмя друзьями в зал поспарринговать?

— Приходи в субботу у нас спарринговый день.

— А по каким правилам вы спаррингуете?

— Ну, если это ваш зал, то по вашим.

— Хорошо в субботу в 19-30 жду.

Надо сказать в последнее время до меня доходили слухи про такую ситуацию когда приходят в зал спарринговать и метелят сэнсэя вместе с учениками и очень жестко.

Первыми были корейцы человек двадцать, которых эти бродячие самураи отбуцкали за двадцать минут не взирая на грозные крики и высокие прыжки.

Потом досталось шотокановцам которые могли выигрывать только по очкам, еще пару секций попали под раздачу, а значит теперь настала моя очередь.

Я им, правда, не сказал, что они будут спарринговать с настоящими бойцами, которые спаррингуют по субботам в моем зале а не моими пацанами, но надо же было их удивить?

Настала суббота.

Семь часов вечера, наша банда омона и бандюков разминается в соседнем классе и ждут время че когда самый шебутной мой босяк Гера не пригласит их в зал.

И тут в зал вошли пятеро красавцев, все в новых кимоно с коричневыми поясами и эмблемами Киокушина, и замыкал шествие их тренер ростом под 190 в черном потертым поясом с иероглифами.

Я им указал место в дальнем конце зала возле мешков, где они начали разминаться и бить мешок так, что мои пацаны приуныли.

Надо было видеть как они наслаждались произведенным эффектом!

В половину ко мне подошел белобрысый и спросил — Сенсэй спрашивает может поспаррингуем и по каким правилам?

— Рукопашка, броски разрешены борьба и партер.

— Устроит?

— Да без проблем!

— Ну тогда через пять минут начнем — и я подал знак Гере.

И вот в зал заходят те кто с нетерпение ждал спарринга!

Все десять одеты как махновское воинство, кто в кимоно для дзюдо, кто в самбовке а двухметровый сто двадцатикилограммовый Дима по кличке Молоток, мастер спорта по боксу тяж, на которого кимоно не нашлось пришел в трениках и майке с Металликой.

Они разместились у выхода давая понять что никто не покидал зал.

Энтузиазм в глазах гостей испарился сразу.

Их сэнсэй предложил начать мне, на что я ему сказал, что сначала с моими спортсменами пусть начинают а я посужу.)

Первым вышел Дима Молот и протянул гостю перчатки.

— Давай без них!

Дима недоуменно посмотрел на меня но я махнул головой и сказал что все нормально.

Из каратэ Дима усвоил одно, что перед боем надо поклониться сначала сопернику потом судье.

Надо сказать поклоны он выполнил безукоризненно!

Прозвучала команда Хаджиме и гость очень быстро нанес Диме четыре удара в грудь довольно сильных и когда тот попятился еще вдогонку по касательной зарядил ему по лицу ногой разбив губу.

Удивленный Дима отступил и забыв про каратэ принял свою любимую боксерскую стойку.

Дальше все как то быстро случилось, он опять рванул в атаку но Дима отступил назад и на отходе нанес двойку в подбородок.

Гость рухнул не сгибаясь плашмя.

Я взял аптечку с подоконника, побрызгал на него водой и дал нюхнуть нашатыря, к его чести через пару минут он уже стоял в стоке и жаждал сатисфакции.

Теперь он начал атаку с удара в ногу Дима не отступил а он приблизился вплотную к нему нанося удары в грудь.

Секунд через десять когда он устал бить Диму сразу получил удар в печень после которого он уже не смог подняться и наши двое пловцов потащили его на плечах в туалет.

Остальные четверо уже никаких спаррингов не жаждали.

Я посадил Диму и пригласил Сашу татарина который выбрал себе спарринг партнера по комплекции, он был вольником хотя по нему и не скажешь.

Видя первый бой, гость кинулся в атаку нанося удары руками и ногами и попытался войти в клинч чтобы не получить в бороду, но был поднят на мельницу.

Как я понял, Саша в кураже захотел его поставить на голову, но увидя мое зверское лицо просто приложил его об татами.

Пацан не шевелился и тут обосрался я.

Кое как после пары минут он пришел в себя, но дышал с трудом так как сбил дыхание.

Среди моих друзей уже шла перепалка которая грозила перерасти в драку за право спарринговать следующим, так как все поняли что гостей не хватит на всех и шоу скоро закончится, а им опять придется мутузить друг друга, что совсем не интересно.)

Поэтому я сам выбрал партнера поменьше а именно Робика боксера средневеса, попросив хотя бы немного подольше поспарринговать.

Второй бой шел минуту.

Робик пропустил три удара по ноге и уже прихрамывал.

Он с мольбой посмотрел на меня и во взгляде читалось, можно его в[рез]ать?)

Я кивнул головой.

Короткая серия в голову и по корпусу и вот партнер тоже нюхает нашатырь.

Четвертому я сам предложил выбрать партнера оставив казачка на закуску.

Он долго смотрел и выбрал как ему казалось самый безобидный вариант Вадоса.

Мелкий, щуплый кажется соплей перешибить можно и выглядящий лет на двадцать.

Это была ошибка, так как ему было уже тридцать и служил он до этого в одной серьезной бригаде да к тому же был командиром взвода омоновцев.

Даже мне интересно, что же будет.

Гость нанес сильный удар в ногу, Вадос ему в ответ, пацан попятился.

Следующая серия ногами пришлась в голову, Вадос просто отошел а гость на втором ударе прокрутился и на секунду повернулся к нему спиной.

Вадос с неимоверной скоростью заряди ему ногой по почкам со спины и попытался добить в полете пока тот падал, но я был настороже.

Гость охнул и опустился на колени держась за почку.

Пловцы помогли ему встать о отвели в сторону.

Как казачек не обмочился я не знаю.

На мое предложение самому выбрать партнера он отказался сославшись что он травмировался до этого на тренировке.

— Ну, по тебе не скажешь, поэтому предлагаю что пусть наш будет в перчатках.

— Дядя а можно я не буду спарринговать, а то ребят до общаги довезти еще нужно?)

От смеха чуть не повылетали окна!)

— Ну да, кому то [дол]бать а кому то [дол]баных оттаскивать нужно — выдал перл Гера за что получил леща.

Гостей пловцы вывели в раздевалку и больше я их не видел, а наша банда разделилась на пары и стала с энтузиазмом и смехом заниматься любимым делом, то есть мутузить друг друга.)

Не зря суббота спарринговый день.

Больше про подобные рейды гостей я не слышал.

Кто-то может сказать что это жестоко? Возможно. Но тогда было время такое и таких уродов надо было кому то проучить.

Всем хорошего дня!

на небольшом контейнеровозе. Ура.

Это сейчас никаких проблем с передвижением по миру – а в восьмидесятые советскому человеку побывать в Европе – считай повезло.

Ну Юра и побывал. Многого за рейс конечно не увидишь, в команде все были озабочены "что- то купить импортное", а не "посмотреть достопримечательности". А поодиночке на берег не отпускали.

В Марселе погрузили десяток контейнеров с пунктом назначения Венеция, а дальше – основная доставка через Суэц и Красное море в Момбасу и Дар-эс–Салам.

Вот в Венеции это и произошло. Контейнеры оказались с явным перегрузом – у разгружающего крана сработал тревожный сигнал, и портовый суперкарго упёрся с требованием проверки груза. Ну, если в документах написано 21 тонна, а вес явно за тридцать – это вызывает сомнения.

Юрке-то по барабану – чай не своё. Но при вскрытии обязан присутствовать представитель компании перевозчика – вот его и послали. В контейнере какие- то запчасти к дизелям, забито под завязку – конечно перегруз. Пока оформляли бумаги, отошли в сторонку. И тут ветром (слегка штормило) развернуло открытую дверцу контейнера и Юрик со всего маху получил этой дверью по лодыжке.

Ахнуло по ноге, но искры посыпались из глаз. Сказать, что это было больно – ничего не сказать. Бумаги подписали, контейнер закрыли, чиновник навесил свою пломбу – теперь у отправителя будут проблемы, а получатель сможет забрать груз только после их решения.

Юрик, забрал свой экземпляр акта, стиснувши зубы на одной ноге допрыгал до трапа – кричат вслед что- то. А хрен его знает, что кричат? С Английским у него было не очень. Понял только "доктор". Это на всех языках понятно.

Подняться по трапу не получилось, акт забрал второй помощник, с ним же вместе они поехали в местный медпункт.

Врач (или фельдшер) пожевал губами, глядя на наливающийся огромный синяк, дал выпить таблеточку, намотал какой- то компресс. Вроде маленько отпустило. Пошли на судно.

Капитан посмотрел скептически –

— Внимательнее надо быть, товарищ третий помощник. Что мне теперь с тобой делать? Ходить- то сможешь?

— Да вроде ничего, завтра посмотрим.

К утру ногу раздуло как футбольный мяч. Судовой врач сказал:

— Это в больницу, и желательно скорей. На перелом похоже, и сложный. Что я здесь без рентгена могу?

Травмы, полученные за рубежом, лечатся там же – медицинская страховка на всех оформлена. Но проблемы, которые при этом возникают, вызывали у руководителей пароходства такую изжогу, что по негласному правилу всех, кого можно везти домой, везли лечить в Союз. Ногу кое- как зафиксировали, и пошли звонить по рации, обеспечивать доставку раненого.

Повезло (или не повезло, глядя на следующие события). В Хорватском порту Сплит, в местном аэропорту дожидался груза транспортник Аэрофлота. И уже через двое суток Юрик был в Киеве.

В больнице сделали рентген – неутешительно, голеностоп разбит, трещина со смещением. Нога болела всё сильнее, пациенту скармливали обезболивающее, дожидаясь прибытия медицинского светила районного масштаба – чтоб высказался.

Светило появился только на четвёртый день, долго смотрел плёнки, осторожно (Юрка старался не орать) мял и шевелил ногу-

— А здесь больно? А тут что чувствуешь?

— Чувствую, что ещё немного, и проще будет меня пристрелить, [м]ля…

— Так. Не хочется вас расстраивать, молодой человек, но боюсь, здесь мы вам толком не допоможемо. Это вам надо в Москву, в институт какой-то-логии. Операция дюже сложная, есть опасность, что двигательные функции сустава могут не восстановиться.

То есть, медицина- то у нас пока ещё бесплатная, но доставка инвалида маршрутом Киев- Москва стала проблемой. Пока разрулили в пароходстве, прошло ещё несколько дней. Денег с собой у Юрки почти не было- остатки аванса. Спасибо, хоть голодом не морили. Да ещё подарили с собой костыли.

А в Москве профессор, что мог бы сделать такую операцию, вынужден был срочно уехать на какой- то симпозиум, и ждали его не раньше, чем через три недели. Позвонили в Ленинград, в первый медицинский, там вроде тоже был специалист — мастер лечить расколотые копыта. Уговорили. Но в пароходстве Юрика уже просто крыли матом – кому охота оплачивать эти переезды?

Стопа уже начала темнеть, без таблеток заснуть было невозможно, Юрка замучился терпеть эту пытку.

А вот в Ленинграде он получил, что называется, "пыльным мешком по голове"- да ещё со всего размаха-

— Вы ещё дольше подождать не могли с лечением? Тут же всё запущено совершенно! Кости уже начали срастаться, причём неправильно. Вероятнее всего, слева вена разорвана и затромбовалась, а справа пережата- кровоснабжение стопы- процентов на десять от потребного. Гангрену не гарантирую, но ходить вы на этом вряд ли сможете. Могу предложить разве что ампутацию – в этом случае наилучший выход. Принимайте решение и не тяните – будет только хуже.

Пи…дец.

Юрик дохромал до палаты, завалился на койку, отвернулся лицом к стене и начал себя жалеть.

— Бл... дь! БЛ... ДЬ! Двадцать четыре года! Ну, с@ка, повезло, так повезло… Сходил, [м]ля в рейс. Посмотрел, с@ка, на Европу. Хотелось просто выть от безысходности.

— Сосед, ты что зубами скрипишь? Глисты?

— Какие на хер глисты, эти твари, Айболиты ёба…ые ногу мне оттяпать хотят. И Юрка рассказал соседу по палате, во что ему довелось вляпаться.

— Так. Ты, главное не ссы. Ты случайно не запомнил номер акта, который в Венеции оформляли?

— Запомнил. Как раз-один в один цифры моего дня рождения – 031262.

— Если акт был, было нарушение, значит замылить им инцидент не удастся. Пиши письмо в Международный Красный Крест, по закону тебя лечить должны там, а оплатит всё страховая компания. Глядишь, если повезёт, и вылечат – там врачи всё же не такие коновалы, как у нас, тем более- за деньги. Скандал будет громогласный – это ты готовься. Пароходство из тебя через жопу кишки вытянет и на кол намотает, а работу ты вероятнее всего потеряешь. Ну тут уж сам решай, что тебе дороже – нервотрёпку пережить, или ногу сохранить.

— Так я языков- то толком не знаю, что я напишу? Куда?

— В Москве есть представительство, пиши на Русском.

Письмо было написано и отправлено. Юрик ждал событий.

Первым в палате появился представитель пароходства. Начал мягко и издалека – что как Советский человек и кандидат в члены КПСС, Юрий Михайлович совершает большую ошибку, может быть главную ошибку в своей жизни- что можно ещё всё исправить, отозвав письмо обратно, что в пароходстве разочарованы…

Но уже через полчаса съехал на злобное шипение пополам с криками –

— Страна тебя учила! Бесплатно! Профессию такую дала! А ты — ты просто предатель! Как ты товарищам в глаза смотреть будешь?

В общем это надо было вытерпеть. Потом приходили ещё двое, один из КГБ, обработка продолжалась. Соседа по палате на это время выставляли в коридор. Давили на мозги довольно основательно – это они умеют. Юрик стиснувши зубы молчал, или отвечал односложное "нет".

Дней через пять в палате появился представитель Красного креста.

— Это вы Х…нов Юрий Михайлович?

— Я.

— По закону вы имеете право получить квалифицированную медицинскую помощь в специализированной клинике в Венеции. В вашем случае стоимость лечения с последующей реабилитацией будет очень высока, мы говорили со страховой компанией- они готовы вам помочь, но при одном условии.

— Вам придётся дать показания, и возможно выступить в суде – ведь это ваша подпись стоит в акте о перегрузе?

— Моя. Я согласен.

Одиннадцать месяцев. Одиннадцать месяцев и шесть операций. Большую часть этого срока пришлось лежать с ногой на растяжке. Скучища невообразимая – в палате было окно, выходящее на растрескавшуюся стену противоположного дома и телевизор – четыре программы на Итальянском, и две на Английском – да хоть на Китайском, всё равно ни хрена не понятно.

Выпросил Русско- Английский словарь, и от безделья учил его наизусть, практикуясь в разговоре с хорошенькими медсёстрами- надо же чем- то заниматься?

Ногу удалось спасти. Через полгода Юрик уже довольно бодро стоял на костылях.

Большую часть оплаты страховая компания сумела по суду повесить на Марсельского грузоотправителя, так что лечение осуществлялось по высшему разряду.

Домой он ехал уже с тростью, осторожно ступая на ногу.

Последнее, что ему оставалось — получить в пароходстве расчёт, трудовую книжку с волчьим билетом, и навсегда забыть о возможности выезда за рубеж с паспортом моряка. Знакомые сторонились, как от зачумлённого. Но был и приятный момент – по КЗоТу РСФСР, при производственной травме, за всё время лечения, больному сохранялись сто процентов оклада- и кассирша чуть в обморок не упала, выплачивая эту сумму.

Прошло много лет, социализм давно кончился, миновали девяностые, Юрик стал владельцем солидного совместного торгового предприятия – всё- таки он неплохо разбирался в логистике морских перевозок. Вместе с успехом пришла обеспеченность, передвигаться по всему свету теперь можно было легко и непринуждённо.

В один из отпусков жена уговорила его съездить в Италию-

— Ну ты же целый год жил в Венеции, а я там ни разу не была!

— Да что я там видел? Стену напротив? Я один этот запах терпеть не могу! Там в заливе так тиной воняет – вот я эту срань целый год и нюхал!

В небольшом ресторанчике, делая заказ на Английском, он вызвал неподдельный интерес у хозяина - тот с улыбкой принёс бутылку вина, сказавши, что это за счёт заведения и спросил-

— Мi scusi, posso fare una domanda? Signore di Napoli?

— Что?

— Извините, я хотел спросить, вы не из Неаполя? Приятно пообщаться с земляком – это уже на Английском.

— Нет, мы Русские, из Санкт- Петербурга.

— О! Вы говорите по Английски, но произносите, как настоящий Неаполитанец!

А Венеция Юрику не понравилась в отличие от его супруги. В Питере гораздо краше, и мостов в три раза больше. Он смотрел, и ворчал, что это не Петербург- северная Венеция, а Венеция – жалкая попытка походить на Петербург…

в Большом, несмотря на то что это опера.

И если б новым балетоманам хоть намекнуть, что их на тех балетах может ждать, нынешние очереди в театральные кассы еще в пригородных электричках будут занимать.

Балетно-оперный театр в Одессе – это как Большой театр в Москве или Мариинский в Питере, только гораздо богаче в плане парчи с бархатом и позолоты с архитектурой. Зато билеты в 1984 свободно на дневные спектакли. В Большой с Мариинкой попасть куда сложнее, но Чайковский-то везде одинаковый. Это даже не вопрос, если он не про заварку. Места только на самом верху достались, зато в полуметровый военно-морской бинокль, одолженный соседом по общаге суперфосфатного завода, потертости на балетках видно. И балерин приятно разглядывать с музыкантками. Оркестровая яма вся как на ладони сверху. Видно, как виолончелист к альтистке домогается в перерывах между партиями.

А на сцене, между тем балетные священнодействуют, там Рождество и чудеса. Вот снег пошел и закружился в вихре. Десятка полтора молоденьких снежинок в пачках и на цыпочках туда-сюда слетаются-разлетаются и перемешиваются воздушненько.

И тут две беленьких снежинки на слете лбами стукнулись. Тресь. Звук как от костяных шаров в русском бильярде. На весь театр до самой рампы освещения. Буммм. А вот это что-то странное.

Не бывает так, чтоб две дамские головки, столкнувшись так разнотонально звучали. Смотрю на яму.

И точно, повинуясь знакам мерзавца-дирижёра, группа ударных старается. Большущий барабан махровой колотушкой длинно настукивают, гонг аж рукой придерживают, чтоб долго тянул, тарелочками подзвякивают и даже треугольники в общую похабщину тренькают. Прекрасно звучит, честно говоря, чертовски внушает тревогу.

А снежинкам похоже нехорошо. Или наоборот. Законы прекрасного уступили место закону сохранения импульса. Снежинка поменьше на попу шлепнулась, подняв тихое облачко пыли, и сидит в позе свадебной куклы.

Видели куклы-то на капотах? Страшное дело. Сидят, скалятся, руки с ногами в растопырку к прохожим тянут, того и гляди загребут кого-нибудь. Вот и сидит снежинка на попе ровно как та кукла, только ленточкой притянуть и ехать можно. Жениться.

Вторая снежинка покрупнее тоже пыталась шлепнуться, но не села, а просто задом пятится. Танцует типа. Понимает видимо, что шоу должно продолжаться, несмотря на искры из глаз. А искры, пляшущие рождественскими ангелочками вокруг ее головы, даже зрителям видно. Не так чтоб очень, но при изрядной доли фантазии вполне отчетливо. Поэтому снежинка задом уверенно приближается к оркестровой яме. Она-то этого не видит, зато в яме паника почти.

Говорят, что в театре на сцене две фобии. Первая — это вместо "Чу! Я слышу пушек гром! " сказать "Да вы там вообще ох[рен]ели!". Это театральные заморочки, нам их не понять. Вторая же фобия – это в оркестровую яму упасть.

И вот эта вторая снежинка ко второй фобии все ближе. В яме это видят. Пианист пытается в подрояльное пространство примоститься. Дирижёр палочкой как бы от себя крест на крест делает, изыди мол, вьюга снежная. Альтистка, пользуясь случаем, поближе к виолончелисту перебралась, на коленки то есть. Барабанщик за барабаном спрятался. И лишь храбрый контрабас, бросив инструмент готовится снежинку поймать. Хорошо хоть не на язык, как все реальные дети. Руками растопыренными.

Упала все-таки снежинка, зацепившись за хиленький барьерчик. Придавила немного контрабаса. Залу-то не видно. Это у меня в бинокле спасенная верхом на контрабасе сидит, а он под ней немного шевелится, живой значит, хотя лицо пачкой прикрыто. А все кричат. Кто браво-бис, кто "закройте занавес и позвоните в неотложку". Нафига им занавес, если я такого балета никогда больше не увижу и они тоже?. На такие спектакли балерин не напасешься с музыкантами.

Но тут объявили-таки незапланированный антракт. После буфета досмотрели балет. Красиво, хотя я все ждал, когда на поклоны выходить будут, чтоб убедиться, что со снежинками все нормально. Труппа кланяется, а народ пострадавших выглядывает. Тут они вдвоем и выбежали. И присели в парном реверансе. До них зал не очень-то труппе аплодировал, но тут взорвался просто. Кто-то даже "ура" кричал. Может даже и я.

мои познания в топографических картах были почерпнуты из атласов контурных карт и учебника географии.

— Можно попробовать.

Но шанса на ошибку военрук не дал, огромный лист ватмана и коробка цветных карандашей. Срок завтра.

Про масштаб нам еще никто не рассказывал, поэтому карту поселка я начал рисовать с тех мест, которые лучше всего знаю. Очень подробно свой и соседские дома, в мельчайших подробностях путь до школы, саму школу. Очень точно дорогу до речки и место купания, да еще где рыба ловится и футбольная площадка хорошо получилась. Нужно плотину нарисовать, но что-то с количеством изгибов реки запутался, до посадки помню, а за поворотом не был никогда. Но если по прямой реку направить, колхозную ферму негде рисовать, если в правую сторону излучину завернуть, то улица Заречная пропадает. Вы не представляете как тяжело рисовать те места, где не был ни когда…

Но вы не поверите, такой глобус нашего поселка вполне устроил военрука, только попросил подписать все стратегические объекты: магазин, клуб, правление.

— Для "Зарницы" это высший пилотаж…

эту ферму, где там магазин, хер знает, зашли на территорию, поорали. Никого, глядим ларечек, зашли внутрь, тоже никого, магазин не магазин, непонятно, лабаз какой-то. В углу стоит холодильник, там бутылки с молоком, корова нарисована на этикетке, хер поймешь на каком языке написано. Взяли четыре бутылки. Оставили 500р. и ушли.

Вечером нажрались в дымину, как положено, завалились спать. Утром проснулись и к молочку. Гадость редкостная, все попробовали, но никому не понравилось. Сварили на нем кашу, вроде ничего, есть можно, все слопали. А часов в двенадцать пришла к нам полиция, забрали всю нашу компашку, даже палатку не дали собрать, а пустые бутылки из под этого молока велели с собой взять. Ну и по полной программе, допросы, показания, протоколы. Короче суд был, через полгода, дали мне штраф и возмещение ущерба 500 тыс. руб. , адвокат был хороший, сумел доказать, что не было в наших действиях корыстных мотивов.

— Подожди. Пол ляма за четыре бутылки молока?

— Если бы… Пол ляма за порчу элитной, селекционной, бычьей голландской спермы! И хватит ржать! Не могу больше, б%я, менты ржут, суд ржет, адвокат ржет, только фермер плачет, ему не удалось снять с нас недополученную прибыль, только ущерб.