Свежие истории от 15 февраля 2023

жестом потенциальным покупателям демонстрируется приблизительный размер улова. Главная цель продавцов — чтобы машина остановилась. А там уже они уговорят покупателя. С пустыми руками не отпустят.

Остановился я как-то возле одного такого рыбака, чтобы купить немного рыбы. Он говорит:

— Дорого? й, рыба недавно закончилась, но есть отличные раки.

— А зачем ты мне руками показывал рыбу? — удивляюсь я.

— Понимаешь, если бы я показал рака, ты бы не остановил, подумав, что это рыба такого маленького размера.

"Ладно", — думаю я, — на безрыбье и рак рыба. Куплю раков". Тем более, что нравятся они мне даже больше, чем рыба. И вообще, попробовавшие севанских раков, скорее, будут говорить, что на безрачье и рыба рак.

Еду дальше. А сам сомневаюсь, не мало ли я раков купил. Вот если б докупить немного...

Через километр вижу, ещё один мужик стоит. Но стоит как-то скромно. Не раскинул руки широко в стороны, а держит их перед собой на расстоянии 10-15 см друг от друга. "Неужели раки? " — думаю я и останавливаю машину.

— Почём раки? — спрашиваю.

— Раков уже нет, брат, — говорит рыбак извиняющимся тоном, — но есть шикарная форель.

— Но ты же показывал раков!

— В том-то и дело, что рыбу показывают все, а я показываю раков. Ну, чтобы отличаться от других.

Делать нечего. Купил я рыбу, как и планировал вначале, и поехал дальше. И всё вроде бы ничего — и раков купил, и рыбу, и научился маркетинговым трюкам, — но предательское ощущение, что меня одурачили, не покидало всю дорогу. Ведь раков мне продали там, где обещали рыбу, а рыбу — там, где обещали раков.

меховая шапка, которая свешивается на уши и лоб развитыми боковинами, бесформенные толстые штаны поверх ботов типа "прощай молодость". Плюс то ли шарф, то ли платок из серой шерсти, намотаный так, что только глаза видны. Единственная деталь, не вписывающаяся в образ, — городской рюкзачок.

— Здравствуйте. — произносит Динара, уже четко усвоившая (после пары головомоек), что "хоть пьяный-сраный, а клиент, и возможно с чем-то прибыльным. " -Вы по какому вопросу?

— Здрассте, Дина. Я это, на работу, типа, иду.

Процессор Динары зависает, о чем сигнализируют хлопающие ресницы. Голос одного из ведущих спецов — а внешность чуть ли не бомжацкая!

"Дед" подмигивает королеве ресепса, проскакивает в офис и начинается чудесное превращение. Тулуп — на деле старая дубленка — и шапка сбрасывается на жалобно скрипнувшую вешалку, туда же вешается серый толстый шарф. Пока еще чучело выхватывает из рюкзака лаковые туфли и ныряет в туалет — снять штанищи, клочковатый свитер и сменить обувь. Вуаля! И вовсе то не дедушка с деревни, а Александр Константиныч, умница-разумница, юрист по наследствам.

Процессор перезагружается:

— А. К. , но почему вы так жутко оделись?

— Динарочка, солнышко, посмотрите за окошко — на улице зима. В городе минус семнадцать, у меня в деревне — минус двадцать пять, рядом речка. Холодина с сыростью. Утром у меня тупо не завелась машина и пришлось идти на электричку. Хорошо, что я не выкинул старые вещи папы...

вброд, впадающую в водоём, речку. От переправы до места рыбалки около 5 км. У меня там своё "прикормленное" место, незаметное постороннему взгляду. С весны топлю в воде несколько мешков комбикорма и клёв стабильный.

Когда добрался до цели путешествия, был неприятно удивлён. Там стояла лодка, в которой рыбачила, судя по всему, семейная пара. Посудина стояла, под довольно большим углом к горизонту. Причиной была, существенная разница в весе рыбачков.

Не имея привычки, "обламывать" кого-либо без нужды, я залёг в траву и решил ждать. Через два часа наступит закат и они должны отчалить.

Скоро я услышал сдержанные ругательства. Рыбаки собрались домой, но не могли достать якорь. Я вышел из убежища и стал наблюдать. Нос лодки почти смотрел в зенит, ребята на пару пытались добыть непокорный снаряд. Раздался негромкий хлопок и пол-лодки сдулось. Посудина находилась в 30 метрах от берега. Там было неглубоко, по грудь. Я это знал, они нет. На "Титанике" началась паника, окрестные воды огласились воплями. Пришлось выйти из "тени" и идти "спасать".

Они не сразу меня заметили. Мужик среагировал, только когда я постучал его по плечу. Надо отдать должное, пришёл в себя сразу и встал на ноги. Тётка не хотела верить в чудесное избавление, смотрела на меня глазами "какающей мыши" и орать не перестала. Истерику прекратил муж, залепив супружнице смачную оплеуху. Мадам замолчала сразу и надолго. Чете на вид было под 40. Супруг видимо, "зачитал" мануал к любимой до дыр и точно знал, где находится выключатель звука.

Сходил за ножом, срезал якорь и мы отбуксировали подбитый дредноут к берегу. Сели держать совет. Постановили: муж буксирует полуподводную лодку в родную гавань. я доставляю его "большую половину" к броду и месту встречи.

Семейная пара представляла собой довольно типичный образец. Он был среднего телосложения очкариком. Она очень красивой "рубенсовской" женщиной, с явным тяготением к "Русской красавице". Портило впечатление только огромная ж.. а и вес за 120, ну это дело вкуса. Дальше для сокращения объёма текста, буду называть её ЖКТ (Жирная Красивая Тётка).

И мы пошли. Через 50 метров, ЖКТ пискнула и пожаловалась на уколотую ногу. Пришлось предложить свои сапоги. Она отказалась, мотивируя не своим размером и тем, что она "такое не носит и никогда не оденет". Но быстро "сдулась", наступив на очередную шишку.

Через 200 метров сообщила, что мы двигаемся слишком быстро и она запыхалась. Я перешёл в арьергард.

Спустя 10 минут, попросила закурить. Пожаловалась, что муж не разрешает и взяла с меня слово: "Что я никогда, никогда, никогда ему не скажу". Я твёрдо пообещал.

Когда преодолели первый километр, ЖКТ заявила, что она устала и больше никуда не пойдёт. Я помаленьку начал "закипать". Объяснил красавице, что помощи не будет и про спасение утопающих, где "про помоги себе сам". Она немного поплакала и мы двинулись дальше.

Начинало темнеть. Лес я знаю хорошо и заблудиться не боялся. Однако брод в потёмках, будет найти сложно.

Как и ожидалось, скоро ЖКТ заявила, что замёрзла (мадам была в купальнике). Я молча стянул с себя майку. Мне благодарно улыбнулись, сообщив о настоящих мужчинах.

Как водится, много раз тормозили "в кустики". Я сообщил о засилье клещей, позывы сразу и навсегда пропали. Средняя скорость существенно возросла.

Весь остальной наш путь, предоставляю фантазии читателя. Ничего неожиданного.

В кромешной тьме мы добрались до места встречи. Преодолев несчастные 5 км. всего за 2 часа. Я передал ЖКТ в объятия заботливого мужа. Спасибо так и не дождался, попрощался и поехал домой.

Результаты рыбалки были неутешительны. Друзья остались без ухи и раков. Придётся жарить банальный шашлык.

Я остался с моральной травмой от двухчасового лицезрения целлюлитной ж.. ы в моих сапогах и майке.

По возвращении, любимая спросила, где улов и почему так долго. Я просто молча обнял её и подумал о том, как мне повезло с женой и как мало ценю. Привыкнув со временем, к отсутствию жалоб, самостоятельности и нежной улыбке.

Берегите женщин.

P. S. Пока писал текст, жена успела повесить карниз, под новые шторы. Я как обычно, запамятовал сделать.

N. B. ЖКТ, прости, нечаянно "сдал" тебя, сообщив всем, что куришь. Если муж случайно прочитает, скажи-это авторский вымысел. Я соглашусь.

три дня однообразного шатания баба не попросила вареную кукурузу иль сбитень с пирожком, коими вовсю торговали в осеннем парке.

Нарезает с красным носом по аллеям и хавает воздух.

Сама, так и заявила: – Михал Иваныч, – говорит, – воздух-то какенский! Сладкий. И кукурузы не надо. — и хохочет.

И Михал Иваныч хохочет счастливый, что покупка откладывается. Точно это не кукуруза, а меховое пальто.

Мужик был на седьмом небе, что повстречал бабу кушающую воздух, а не бабки и мозг. Это был его идеал!

Такая неприхотливая и миниатюрная, что Иваныч не сомневался в практичности её содержания.

Почитай не ест, одеваться может в секции школьного платья для девочек 10-12 лет. И при этом, у неё славная, большая грудь.

Два советских будильника "Ереван" под кофтой грозили оторваться, когда она подпрыгивала за гроздьями рябины.

– Попробуйте, какая вкусная и сытная. Как кукуруза… – угощала она кавалера ягодой.

Тот покорно жевал с коровьим лицом, и соглашался.

Кажется, он решил задарма сорвать первый поцелуй.

Накинулся на спутницу на скамье под полыхающим апельсиновым клёном...

С трудом отстранив Михал Иваныча, вся раскрасневшаяся от удушья, Жанна хапнула кислороду и брякнула: – С тобой, Михал Иваныч, только в кино целоваться. Во тьме кромешной.

Тот считал себя первоклассным мужчиной, и снисходительно пошутил:

– Чё, такой страшный?

– Страстный... – ответила та и игриво швырнула ему в лицо кленовый гербарий, сбив роговые очки и кепку.

– Богиня, а-а! – простонал влюбленный, накинул оправу и мигом составил сто двадцать шестой гербарий во славу любви.

За три дня лесопаркового романа этот последний романтик собрал и преподнёс Жанне столько листвы – уборщик с садовым пылесосом курит.

А большего ждать не приходилось. Ибо, Михал Иваныч был конкретный жлоб и эконом – умереть бы от зависти старине Плюшкину!

Лампочку в холодильнике вывернул, а на зиму вовсе его отключал. Держал провизию за окном. А чтоб не тратиться на фанеру и гвоздочки для ящика, повесил снаружи внешний блок кондёра без начинки, который припер с мусорки. Эстетично и практично.

И у этого господина была ещё уйма ухищрений по части экономии средств в быту.

– Хотя, – вздыхает Жанна, – какое нынче кино, одни драки. Вот раньше... Ах, Раба любви, Пираты двадцатого века. А сейчас, цирк, а не кино. Верно?

Иваныч верноподданнически раскрыл варежку, и…встал как вкопанный.

Закрались подозрения – его хотят раскрутить на цирк с дорогим буфетом и двумя антрактами. И с медведями — аферистами. И на великах они тебе, и жонглёры, и на турнике, а в гардеробе вещички пропадают!

А Жанна продолжает: – Посмотришь – говорит она, – "Притяжение", и тянет в кабак напиться. Верно?

Тут Михаил осознал, что не смотря на опцию хавать столичный смог, избранница обычная баба. Ей хочется в кино, цирк и даже посидеть где-то хоть с баночкой газировки.

Разум подсказывал – беги, но, любовь уже попросила пристегнуться и запустила безжалостный таксометр.

Минуя лишние траты, Михаил сразу пригласил Жанну в ресторан.

Был соблазн сэкономить – пригласить даму сразу к себе, но, не тот случай – Михал Иваныч задумал жениться на Жанне и мега — экономно зажить под боком доброй тётки.

На её территории, а свою площадь сдавать. У неё-то трешка, дача, и дочь давно съехала. Поэтому мелочиться было нельзя.

Собираясь на свидание, Иваныч обдумывал, как оглушить Жанну размахом.

– Какой ещё букет! – подбадривал он себя. – Нарочно опоздаю немного. Совру, стояк прорвало – не квартира, а Рыбинское водохранилище. Вот и не успел за розами. Поверит, дурёха.

Чтобы не тратиться на жратву и выпивку, покушал макарон и принял двести водочки.

– А чтоб на такси не провожать, скажу, была сводка – на районе объявился таксист маньяк, о!

Довольный собой, Иваныч накинул пиджак и прошел к комоду, где деньги.

Коснувшись купюр, он замер. Промелькнула привычная спартанская мысль: "Может, ну его нафиг? "

Но, трехкомнатные хоромы и дача, стояли в мозгу. Неохотно отсчитал баснословную сумму. Только, чтобы картинно раскрыть бумажник при расчёте, – намекнуть бабе где сила, и чувствовать себя развязней в постели.

– Что вы, Миша, какие ещё цветы, когда у вас стояк! – по-свойски отмахнулась интеллигентная женщина, взяла его под локоть, и подвинула к входу в ресторан. – Идёмте, вам необходимо выпить…

Сели. Подали меню. Цены…

Цены натянули Михал Иванычу непринужденную, но какую-то мёртвую улыбку…

Жанна пришла на выручку, говорит: – Чур, уговор, Мишель. У меня принцип, – плачу за себя сама, мы не настолько близки. Но, надеюсь, сегодня это рассосётся… – и взглянула туманно.

От таких громких коммюнике об экономическом сотрудничестве, у Михал Иваныча даже поднялось все внутри. Совладав с эмоциями, он всё же настоял разделить траты поровну.

Жанна согласилась, мило пожав плечиками, призналась: – Я сегодня такая голодная, – слона сожру. С хоботом и ушами. Хо-хо.

"Да хоть двух слонов…" – с нежностью усмехнулся про себя Михал Иваныч на её безобидный аппетит и лёгкий нрав.

Кликнул человека и покровительственно откинулся на стуле, наблюдает, как зайка водит пальчиком по прейскуранту.

– Что желаете закусить? – спросил официант.

– Порция оливье, рюмка водки. – бросил Иваныч.

А Жанночка отчеканила:

– Двести Хенесси ВСОП, блины с черной икрой, карпаччо из оленины, балычок белуги, салат с крабами и раковыми шейками, дайкири.

У Михал Иваныча вытянулось лицо. Он даже пошуровал мизинцем в туговатом ухе. Нет, не послышалось, официант слово в слово проговорил заказ и исчез.

Мигом принесли всё. Жанна закусывала и щебетала, а Иваныч перемешивал оливье и силился представить, что может стоить балык из исчезающего белого дельфина? О деликатесной белуге в силу аскетизма он не слыхал.

Было еще каре ягненка под трюфельной подливой и вино, осетринка, тирамису, ликер.

Три дня на свежем воздухе, и Жанну Михайловну как подменили. За ушами трещит – такой аппетит падла нагуляла.

"Очуметь… – не верил глазам Иваныч. – Может, это глисты…?! "

Не успел опомниться, как подали счёт. Михал Иваныч взглянул и по — Брежневски рапортовал об успехах:

– Се — семнафцать, ты-тысясь…

Язык не слушался. Он тяжело опрокинул в рот водку, уронил руку со стопкой на колени. Глаза намокли, охватила дурная слабость.

– И недорого напополам. Верно? – улыбнулась Жанна и нырнула в сумочку, что-то мурлыча.

– Мишель! – весело говорит курва через мгновенье. – Я взяла не тот ридикюль. Кошелёк остался дома.

– Ну-ну… – без сил промолвил Иваныч. – Не на …не надо…

– Еще чего! – вспыхнула Жанна. – Сейчас едем ко мне, и я отдам. Никаких не надо! Человек, такси по первому разряду!

По совести, Михал Иваныч хотел сказать "не надо пи*ть". А теперь, лишь слабо махнул рукой и вытянул бумажник с баснословными двадцатью кусками.

Расплатившись последними за мотор бизнес-класса, покинул автомобиль, и пошатываясь, тронулся за Жанной. У подъезда та топнула ногой:

– Мишель! Поздравляю, – ключи от квартиры, разумеется, в сумочке, где и кошелек. А дверь я захлопнула! Вот умора! Верно? Ха-ха-ха!

Михал Иваныч по-турецки сел на асфальт, и раскачиваясь, то ли заплакал, то ли стал молиться, спрятав лицо в ладонях.

– Не переживай, Мишель. Я у подруги перекантуюсь, в соседнем подъезде, у тебя ж потоп. Завтра позвоню, сочтемся – у меня принцип. Спасибо за чудный вечер. Поцеловала в макушку и ушла…

Больше он её не видал. Номер не отвечал. Михал Иваныч дежурил у дома с молотком за пазухой целую неделю – никого.

Разум подсказывал – беги, но, любовь уже попросила пристегнуться и запустила безжалостный таксометр.