Свежие истории от 3 апреля 2019

с недельным бездельем. Во время простоев мужики за зарплату с усердием шлифовали обитые сталью столы костяшками домино, сражались в "фишечный" бильярд или пин-понг. Когда надоедало домино, ребята могли пошутить над кем-нибудь из начальных мастеров и инженеров. Вон когда Федька свою цвета мокрый асфальт восьмерку, у цыган купленную, ковырял в моторе, они пошутили.

Тихо подошли вдесятером посмотреть, один болтовней отвлекал, восемь здоровых оболтусов рабочими ладонями сверху надавили, так что машина на все амортизаторы села, а когда отпустили резко, еще один оболтус на бетонный пол железяку лишнюю кинул. Машина подпрыгнула, и звякнуло одновременно. Федька, подумав, что отвалилось чего важное, тех цыган-автопродавцев матом полчаса на одном дыхании клял. Безобидно так "подкалывали". Все, кроме Федьки.

В коллективе самый большой авторитет — это Степаныч. И у начальства, и у работяг. Он это все с железкой и организовал. Степаныч — слесарь. И не какой-нибудь простой лекальщик, а еще универсал полный. На всех станках, от прецензионных токарных до ДИП-500, и простейшей маятниковой пилы мог любого специалиста превзойти. Если в чертежах ошибку видел или неясность, то сам исправлял. Спокойно, без нервов и так, что никто из конструкторов недовольным не оставался. Правильно все делал и подходец имел потому что. Сколько его знали, ни разу не ошибся и не напортачил.

Все наши конструкторские "изыски в машиностроении", если к ним Степаныч руку приложил, работали, как положено и надежно. И от работы никогда не бегал, а сам ее искал. Иногда даже ночевать мог остаться, когда аврал.

Единственно, чего Степаныч сторонился, так это партсобраний и общественной работы. Во время собраний Степаныч исчезал. Не по волшебству, а нормально: здания ОИС — бывшие каретные мастерские, жилые дома и фиг его знает чего еще, связанные общими коридорами, подвалами, крышами, переходами и пристройками, могли "исчезнуть" пару батальонов, а не одного хитрого, старого слесаря.

Федька - тот другой. Это вам не Степаныч. Из рук все валится от неохоты работать. От любого дела отопрется по тысяче болезненных причин. Не то, чтобы он больной был. Наоборот даже — вполне здоровый тридцатилетний бугай. Но мнительный, правда. Чуть чихнет — в медпункт. Споткнется — опять туда же на обследование. А если палец, не дай бог, поцарапает — без укола от столбняка с места не двинется. Так и будет стоять столбом, чтоб зараза по телу не разошлась. Зато общественный работник, каких поискать днем с огнем надо. Душевный очень, если деньги на подарок собрать, политинформацию прочесть, или в стенгазету о здоровье заметку написать.

Если собрание, то до конца высидит, проголосует и последним уйдет. Лишь бы не работать, в общем. А шутки у него злые и несмешные были. И все к Степанычу не равнодушен. В замок от шкафчика эпоксидки налить, дверь в сортире палкой подпереть, или втихаря соли солонку в столовский суп высыпать — это Федька, даже и проверять не надо.

Его мужики предупреждали. По-мужски. Оставь Степаныча в покое, проучим не то. Не внял. Степаныч до поры до времени терпел. Пока в обед с любимого стула не упал и ушибся сильно: в шестьдесят с лишним красиво не упадешь. Ножка подпиленной оказалась. П%%%%ц тебе, Федя, — тихо промолвил Степаныч, — надоел. И это был первый раз, когда от него матерное слово на работе слышали.

Федька поржал, конечно, и забыл. А зря.

Через день, придя на работу, Федька обнаружил у себя на верстаке толстую книжку размером со школьный альбом для рисования. "Сифилис", 1967 года издания. Брезгливо потыкав книгу пальцем, и убедившись, что ему не чудится, Федька спросил, чья. Никто не знал. До обеда книжка пролежала нетронутой, а вот Федькину вчерашнюю "Вечерку" с кроссвордом, кто-то увел. В домино Федьку не взяли по вредности, в бильярде был полный комплект, а в пин-понг он не умел. Федьке стало скучно, и он взялся за книжку.

Пропустив предисловие, рассказывающее о роли КПСС и советского правительства в победе над сифилисом в СССР, Федька углубился в чтение.

Книжка оказалась с картинками, картинки настолько ужасными и цветными, а текст так красочно и живо описывал тяжести и совершенно неизлечимые последствия запущенного сифилиса в царском и капиталистическом обществе, что Федька проникся. Он перелистывал страницы, особое внимание уделяя описанию симптомов и методам профилактики. С обеда в цех он опоздал на два часа, был выматерен мастером, в первый раз не смог придумать объяснение своему проступку и отмазаться.

На следующий день в столовой все увидели, что ложку и стакан Федька принес из дома. И тут же вспомнили, что утром он ни с кем не здоровался за руку. Душевой Федька пользоваться перестал и уходил бы домой грязным, если бы работал. Неделю Федор был чернее тучи, пугливо озирался по сторонам и обходил встречного метра за полтора. Кто-то рассказывал, что видел Федьку в туалете возле зеркала, рассматривающего прыщ на своем носу в большую лупу. А когда у него на губе выскочил "герпес", в просторечии называемый лихорадкой, он пропал на три дня.

Вернулся отдохнувшим, спокойным и веселым. Справку с Соколиной горы об отсутствии у него сифилиса он показал даже Степанычу, хотя тот с ним не разговаривал. Федькина душа пела.

Утром следующего дня он нашел у себя на верстке книжку "Ишемическая болезнь сердца в молодом возрасте". Или как-то так.

А через месяц он уволился. Председателю профкома, не желавшему расставаться с таким ценным работником, он объяснил, что не может работать в таком черством коллективе, где ему никто не хочет даже давление померять, и очень нервная работа. Председателю профкома его уговорить не удалось. А жаль.

Потому что я лично в ящике верстака у Степаныча видел еще одну медицинскую книгу, на обложке которой красовались большие буквы:

"Шизофрения".

Прошло все как-то гладко, узбеки провода заложили без косяков, крепление для панели на стене присобачено ровно. Привезли технику с помошником и начали все собирать. Квартира со свежесделанным ремонтом, рулил дизайнер, модно и дорого. И по этому великолепию ходит кошка, полосатая, х. з. какой породы, но размером со здорового кота, мускулистая такая. Мы с коллегой прикололись, что варианта два: либо кошкина бабка с тигром согрешила, либо с хозяйкой на фитнесс ходит. Но, по тому как это животное смотрит на мир, становится ясно, что животное отмороженное на весь недоразвитый мозг.

Дамочка поехала по маршруту фитнесс-шоппинг-салон красоты. Пару часов проходит за увлекательным доставанием всего из коробок, втыканием разьемов и настройкой звука и цвета. Все это время животное, с выпученными, неравомерно и не симметрично расположенными глазами, носится по квартире, периодически залетая в гостиную и сраэу же, с бешеной пробуксовкой и элементами дрифта, из гостиной сваливая. Я сразу подумал — не к добру это....

Товарищ мой отчаливает, а я, спокойненько так, довожу все "до ума".

Возвращается хозяйка, в прекрасном расположении духа, чем-то гремит, минут пять, на кухне и приносит два стакана и бутылку Чиваса — давайте жахнем, чтоб все работало как надо. От этого проникаюсь к ней чувством глубокого человеческого уважения. И с удовольствием жахаю.

Начинаем демонстрацию. Ставлю нарезку из фильмов. Все отлично, картинка супер, сабвуфер стены сотрясает самолеты сзади прилетают и вперед налево улетают. Потом музыку. Все нравится. Животного не слышно.

Далее идет небольшой ликбез и, попутно, программирование пульта на "кино посмотреть" и "музыку послушать". Животного не слышно.

Наливаем по третьей дозе, на экране расслабляющая музыка и природные ландшафты, вот паспорта и чеки на технику, храните-гарантия, звоните-визиточка...

И тут, с легким правым заносом, с пробуксовкой, в комнату влетает безумное животное и, с ходу, пытается запрыгнуть на дисплей. Но потому как беда с мозгами и верхняя часть у дисплея — хрен встанешь-задние ноги срываются и она начинает ими наяривать по экрану, причем с когтями и характерным звуком.

Что может сказать женщина в минуты душевного волнения?

Женщина сказала:

— Ах ты п%%%а!!! — и метнулась к дисплею.

Кошка отпустила лапы и полетела вниз, зацепила когтями, до кучи, колонку центрального канала, все это вместе долбануло по стойке для аппаратуры и с грохотом на пол, провод центрального канала замкнул, сработала защита и все погасло...

Кошка еще в полете начала бежать к выходу. Хозяйка, с матами, за ней. Я в полном ах[рен]ении остаюсь в комнате. Апокалипсис.

После такого поворота событий я ожидал, что хозяйка вернется с окровавлеными руками и большим ножом для рубки мяса.

Она вернулась через минуту с кошкой и маникюрным набором. Сунула мне в руки животное и совершенно хладнокровно отхреначила все когти.

Из техники ничего не сгорело, немного поцарапалось, но, чувствую, это далеко не конец истории. Ибо когда хозяйка несла эту терминаторшу на расправу, то с её морды не сходило радостно-дебиловатое выражение.

два мужиков увлечённо гоняют кого-то под машинами. А машины стоят в ряд, довольно тесно, однако ж не настолько, чтобы при желании между ними нельзя было протиснуться. Все остальные глядят на это безобразие и от души ухохатываются. Кролика они гоняли, огромного серого самца из породы "великанов". Говорят, что кролик — тварь глупая, трусливая, медлительная и в общем безобидная. Так вот: верить этому не стоит. Владелец кроликов привёз их на рынок — продавать, стал пересаживать в клетки, и тут этот кроль извернулся, укусил хозяина и вырвался на свободу. Сбежать далеко на многолюдном рынке у зайцеобразного шансов не было — и кроль, мгновенно сориентировавшись, скрылся под автомобилями, откуда его хозяин с тут же нашедшимися добровольными помощниками и пытался добыть. Но кроль сдаваться не собирался: он и ковылял-то вроде небыстро, но как-то ухитрялся так просчитывать ситуацию, что проскакивал именно там, где в стройных порядках "охотников" образовывалась брешь, перебегая от одной машины к другой. А если окружение становилось слишком плотным — без колебаний выходил один на один с ближайшим мужичком, которого при попытке схватить за уши (а за что ещё кролика хватать?) жестоко кусал и бил всеми четырьмя лапами: наскакивая — передними, и падая на спину — задними. Шутки — шутками, а кусаются и царапаются кролики сильно и больно, и добрая половина горе-охотников размазывала самую настоящую кровь. И смешно, и грешно: кролик покусал; рассказать кому — или не поверят, или засмеют. Кролячий Рэмбо геройски держал оборону почти два часа; в конце концов был всё же накрыт мешком, пойман и тут же продан одному из "охотников". Надеюсь, что не на шашлык или жаркое, а для продолжения рода: заслужил, силач и храбрец! Я на месте нового хозяина вообще его в будку посадила бы, вместо сторожевой собаки — гарантированно в дом ни один чужак не пробрался бы. А вы говорите — "кролик"...