Свежие истории от 8 января 2018

где-то что-то запретили к продаже, где-то глаза прикрыли, ментов понагнали, метро работало без перерыва сутки почти, в общем постарались. Но не учли, в числе прочего и то, что желающих облегчить нутро свое, будет значительно больше числа стационарных и мобильных туалетов.

Сама история: Идет праздник своей чередой, на улицах музыка играет, всякие массовики-затейники массовитят-затеевают, а мы честнОй компанией идем по Александровскому саду, что возле Кремля Московского расположен, гуляем. А поскольку пива выпито было нормально, праздник, всеж-таки, захотелось нам банально, простите, в туалет. А, кто не знает, в Александровском саду, несколько в глубине, имеется подземный туалет, в который мы и направились. Идем к нему и видим такую картину: в женский туалет очередь стоит аж от дороги по которой народ гуляет вдоль стены кремлевской, а в мужской очередь только на лестнице в сам туалет, да и та движется достаточно приемлемо. Встали, постояли пять минут, попадаем в само подземное помещение, там некое организованное броуновское движение, и в конце концов, подходим к писсуарам. И в этот самый момент вдруг раздается голос: "Мужики, извините, но очень надо...". Смотрим, некий товарищ ведет за руку, пунцовую от смущения, девушку, прямиком в кабинку. Когда выходили из туалета, на лестнице уже сформировались две параллельные очереди.

Что хотел сказать: во-первых, стыдно было за ту длинную очередь девушек в женский туалет, жалко их было, бедных. Учитывая, что на праздник девушки одевались понаряднее, выглядели красавицами, было им очень неудобно. А во-вторых, когда появился мужик с девушкой в мужском туалете, ни один из мужчин слова не сказал. Все расступились, все подвинулись. Сразу как-то возникло негласное правило: кабинки — девушкам, остальное (писсуары) — мужчинам. Даже не промелькнула ни у кого на лице тень сомнения. Не усмехнулся никто похабно. Никто не стал орать "куда ты ее тащишь? Ты бы ее еще в баню привел! "Все приняли чужую беду, как свою. Все-таки мои сограждане, несмотря ни на что, несмотря на то, что внешне это не особо заметно — всегда готовые прийти на помощь ближнему, мужчины.

занимаются по жизни какой-нибудь самой примитивной работой, чтобы как-то покушать самое примитивное и дешевое пойло. Они назвали эту болезнь психики именно сатори. У нас же таких маменькиных сынков, занятых игрушечками в компьютерах и айтишным примитивом на работе называют админами, придурками, баранами и стараются их всячески пнуть, отправив в полет к светлым далям. Японцы, внимательно изучив проблему, пришли к принципиально другим выводам. Пинать, напрягать, переучивать, заставлять саторей никак нельзя! Они решили, что это очень позитивный для общества социум — им ничего не надо, они ничего не требуют, не выступают, довольны ерундой, занимают нишу самого низкоквалифицированного труда и потому не требуется приглашать африканских и бангладешских гастарбайтеров и к тому же выполняют позитивную роль генетического отбора — улучшают генофонд. Как? Даже если они размножаются, то ничего дать своим детям не могут и на них генетическая отбраковка заканчивается. Конечно, это проблема для их родителей, которым хочется чтобы род их рос и умножался. Но в целом для популяции такая отбраковка без драк и скандалов — весьма полезна. Так что в свете развития новой инновационной экономики ((с) ВВП), господа родители, нужно холить и лелеять ваших маменькиных слабеньких безвольных сынков и дочурок. Пусть играются, отдыхают, не напрягаются. Именно этим они нужны и полезны, отсеиваясь сами собой в конкурентной гонке. Сатори, вашу мать.

с любым человеком которому почти 96 лет то вполне можно раскопать такие вещи о которых можно смело писать романы и снимать фильмы. Я уже перестал удивляться количеству поразительных событий в его жизни. Вот хотя бы такая штука.

Послевоенные годы, Уссурийск, один из многочисленных военных гарнизонов на 1/6 части суши. Многие офицеры уже носят погоны с дюжину лет и, учитывая что во время войны год считался за три, с нетерпением ждут 20 или 25 летнего срока службы что бы уйти на пенсию. Дед в скромном капитанском чине, правда на майорской должности начальника артиллерийской технической (арттех) службы бригады. Должность и взаправду ключевая, всё таки под его началом склады снарядов, мин, взрывчатых веществ, боеприпасов, и стрелкового оружия. А на дворе 1952-й год, уже убит Михоэлс, раскрученно "Дело Врачей", клеймят "вредителей" и "агентов Джоинта" в газетах и на партсобраниях.

Спустили сверху разнарядку "а посмотрите-ка, не проникают ли щупальца империализма в армию Советскую. "Начали изучать личные дела комсостава и естественно очень скоро добрались и до деда. "Как же так? " возмутился кто-то ответственный "у вас офицер на такой должности и... не коммунист. Вы что краёв не видите? Не знаете, партия наш рулевой? Партийный, значит ответственный. Поговорите с товарищем начарттехом по поводу вступления в партию. "

Парторг деда вызвал и предложил:

— "Товарищ капитан, а не хотите ли вы добровольно-принудительно примкнуть к партийным рядам? "

— "В смысле примкнуть? Вступить в партию что ли? " удивился дед.

— "Ну да, мы считаем вас достойным кандидатом. Подавайте заявление. "

— "Так я уже в партии с 1945-го года... "

— "Чтоооо? Как так? У нас об этом никакой записи нет. "

— "Ну таких деталей, я не знаю. "

— "Тэк, тэк, тэк... А в комсомол когда вы вступили? "

— "Я дважды вступал. "

— "А ну-ка, излагайте подробнее. "

И дед рассказал рассказал следующее.

С весны 1942-го служил он в 1-й ШИСБр (штурмовая инженерно-саперная бригада), ещё её называли Комсомольской Бригадой (т. е. все солдаты и офицеры в ней должны были быть как минимум комсомольцами). А в сам комсомол его приняли в конце 1930-х, ещё в школе. Но вот незадачка, в декабре 1941-го, при разгроме Феодосийско-Керченского десанта он попал в плен. Плена-то было всего на один день, но документы он выбросил, уж больно неподходящая национальность для немецкого плена была в них указана.

Когда через день бежал и добрался до своих, то его отправили в Советский фильтрационный лагерь около Керчи. Таких бездокументных, из разгромленных полков и дивизий, были сотни и тысячи людей. Из всех документов лишь кубик на петлице. Впрочем, в том бардаке этого вполне хватило что бы в 19 лет его назначили бригадиром сотни, а это конечно много приятнее чем быть простым заключённым. Не знаю как там проверяли, но через пару месяцев его вызвали и сказали "Поздравляем товарищ младший лейтенант, проверку вы прошли — вас ждёт Кавказкий фронт. Вон машинистка, она направление оформит. "

Стал он в длинную очередь, наконец добрался до измученной машинистки. Та спрашивает "Ваши ФИО, год рождения, тыры-пыры? "Дед подумал "Хммм, хрен его знает как ещё служба сложится. Упаси Господи опять плен попасть, второй раз может и не повезти. Вдруг попаду с документами, тогда точно грохнут за милую душу. "Фамилию менять не стал, а насчёт ИО сказал "Пиши вот так. " "Имена родителей и национальность? "Над этим дед тоже подумал, мать оставил как есть, а ИО и национальность отца поменял. Проверить же никак не смогут, Беларуссия под немцами, Ленинград где училище было в блокаде, документов других нет. Таким образом на свет появился ещё один беларус. Дед посчитал что эдак безопаснее, уж очень ему не хотелось в расстрельной шеренге второй раз стоять.

Когда бригаду на Кавказе формировали оказалось что очень много кавказцев о комсомоле только слышали. А так как бригада названа Комсомольской, спустили разнарядку, всех поголовно принять в комсомол. Дед и решил, "ну что же, как все так и я. "И вступил ещё разок, правда уже под другим именем.

В 1943-м пришёл новый указ, "неплохо бы если бы в Комсомольской Бригаде все офицеры были бы коммунистами. Показывали бы живой пример комсомольцам. "Всех офицеров в батальоне перед боем вызвали и настойчиво порекомендовали написать заявление о приёме в ВКП(б). "Нам бы до следующего дня дожить бы. Что нам кабанам, хотите напишу. " прикинул дед. И стал он аж цельным кандидатом. А потом ранение, госпиталь, формирование, другая часть, поиск своих, перевод в родную Бригаду, и снова взвод, рота, Беларуссия, Польша, закрутился и забыл о "кандидатстве". Но бумага-то дело ведёт.

И в начале 1945-го опять его пред светлые очи парторга вызывают. "Вы товарищ кандидат-с у нас оказывается. Ранены, взодный, ротный, три ордена, короче, принимаем мы Вас. Поздравляем. "Дед прикинул, приняли ну и ладно, хрен с вами. "А делать-то я чего должен? " "Как что? Воевать, пример другим показывать. Тем более что мы уже на немецкой земле, в Восточной Пруссии. Вот вы в эту ночь на задание идёте, так пойдёте уже как коммунист. Партия на вас смотрит. А утром мы вам торжественно и партбилет вручим. "И руку крепко пожал.

С примером худо получилось. На задание (в минных полях проходы для атаки делать) документы с собой не брали. Это разумно конечно, на минных полях многие навсегда оставались, так что шансы что документы к немцам попадут были большие. Ранило его, ребята вынесли, дотащили до своих позиций. Повезло, как раз там раненых вывозили в тыл, в машине место нашли. О документах и не вспомнил, рука и нога пробиты, до бумажек ли. И снова госпиталь, формирование, и на войну с Японией. Документы личные восстановили, а насчёт партийного билета он даже и не думал, ибо его никогда в руках и не держал.

Парторг подивился, поохал, и телегу повыше накатал. Случай неординарный, вроде бы и коммунист, а с другой стороны и не коммунист. И в комсомоле дважды был. Мутная картинка. Сверху предложение идёт.

— "Так может его из партии исключить? "

— "А как исключить? У него даже партиблета нет? "

— "Хммм. Тяжёлый случай. Так может принять, а потом исключить? "

— "Идея интересная. Но как то некрасиво. Всё таки человек перед боем в партию вступил, с мыслью что он теперь коммунист на минное поле полз. "

— "Хорошо, вот компромис. В партию принять уже официально, но из армии выгнать. "

— "Так ему до военной пенсии всего полтора года осталось? "

— "Ну и что? Он тут нам имя, отчество, и национальность себе менять будет как захочет, да и в комсомол и в партию как в проходной двор по сто раз заходить будет, а ему ещё и пенсию. Хрена с два. Кто он там у нас по национальности получается по настоящему? Ага, вот вот... Как раз. А жена его кто? Капитан. Ну и что что военврач с 1943-го? Убийца в белом халате. Вы что газет не читаете что ли? На фиг, на фиг. "

Написали деду характеристику что он "политически близорук и в моральном отношении не стабилен. "И уволили из армии, не дали до пенсии дослужить. Ведь и без него есть чем заняться. Например с "безродными космополитами" бороться.

А дед что? Дед нормально. Партии той уже давно нет, а дед жив и здравствует, дай Господь ему долгие годы. И совет умный даёт "смотри куда вступаешь. "

В общем, прусь я однажды с утра на медовые ингаляции (на дыхалку я слабоват). А ингаляторий находится аккурат напротив гинекологического кабинета. И в ингаляторий небольшая очередь, а к гинекологу — тетушек пятнадцать (прием еще не начался, а они уже сидят — потому что теток много, а гинекологов не хватает, и все хотят успеть в назначенное время, а то потом не примет).

Сажусь я напротив этих тетушек и замечаю на их лицах какое-то странное напряжение. Ну, думаю, все-таки больные дамы, да и процедуры лечебно-гинекологические, поди, не из самых приятных. Тут подбегает еще одна тетка в спортивном костюме, с пакетиком, с полотенцем — видно, бежала из лечебной сауны, боялась не успеть. Спрашивает:

— Кто крайний?

Тетки молчат и судорожно так улыбаются.

— По записи, — отвечают ей.

— А я вот на это время и записана, — с наездом говорит прибежавшая.

— Идите, идите, — вежливо говорят тетки, — Мы все записаны позже.

И лыбятся так придавленно.

Тетка ушам не верит, ломится, счастливая к двери. Дверь как раз открывается и выходит ей навстречу парень лет 25 в белом халате.

Тетка его деловито спрашивает — доктор, дескать, пришел ли уже?

А он говорит:

— Я доктор, проходите.

Тетка по тормозам. Лицом краснеет и начинает бочком-бочком от него отползать, отстраняясь пакетиком.

А парень понимающе берет ее под локоть, приобнимает, заводит в кабинет и, прежде чем закрыть дверь, говорит театральным шепотом:

— Не бойся, я глаза закрою!

Никогда астматики в этом ингалятории не ржали с такой мощью своих легких.

для сена и овса, а на шею лошади надевали петлю, достаточно длинную, чтобы она могла лечь, но недостаточно длинную, чтобы выйти со станка, и лягнуть лошадь в соседнем станке. Была у нас одна молодая кобылка, по кличке Мафия, у которой, время от времени, затекали задние ноги и которую нужно было выгуливать. В целом, добрая и послушная лошадка – я ее часто выпускал погулять возле конюшни, а потом, без проблем, загонял обратно. Пока я убирал за лошадьми, всего их было 9, она прохаживалась возле конюшни, выискивая что-то на земле. Само же здание, в котором располагалась конюшня — длинное одноэтажное строение, около 50-ти метров в длину, вдоль которого дорога, а с другой стороны – обрыв.

Иногда, когда у нее было игривое настроение, я играл с ней в "догонялки" — сначала она бежит, я ее догоняю, а потом я бегу — она меня догнать "не может". Или она поджидала меня возле входа, чтобы потом "испугаться", когда я выходил на улицу. Как я сказал выше — молодая, игривая и добрая кобылка – она ни разу не пыталась уйти "гулять" по музею, хотя прекрасно знала дорогу, стоило завернуть за дальний угол, через хоздвор, и все, шатайся по территории.

Однажды гуляет она возле входа, а из-за дальнего угла здания показался мужичок, он временами подрабатывал в музее, и видел ее не раз, как и она его. Мафия же, увидев его, не спеша пошла ему навстречу, поравнялась с ним, а потом пошла дальше, к углу здания, не обращая на мужичка никакого внимания. Я остановился посмотреть, далеко ли она собралась, да только смотрю, а у этой "драни четырехкопытной" глаза лукаво блестят, голова прямо вздернута, ноздри — раздуваются. "Ой" — подумал я – "что-то сейчас будет…"

Дождавшись, когда мужичок дошел до середины здания, и ему не успеть никуда спрятаться, она начинает бежать. Ну как бежать, корпус лошади шел ровно, а вот копыта... а копыта были слева и справа — она "козлила" и "свечила" одновременно. Я не помню, издавала ли она какие-то звуки, смотрел на это все как завороженный, да и было секунд 10. При этом, мимо мужика она пробежала в метрах двух. То есть ударить или задеть его она не хотела — просто "произвести впечатление". Последний, не оценил ее "заботу", и сделав один шаг, заскочил на кучу навоза, метра полтора в высоту. Эта хулиганка, остановившись возле меня, с совершенно невинным видом стала осматриваться по сторонам, и казалось, искренне удивилась мужику на куче навоза — ты как туда попал? Мужичок, похоже, сразу протрезвел, и долго не решался ничего сказать. Я, для виду, на нее покричал, и загнал обратно в конюшню, где она ещё долго довольно пофыркивала. А мужичок, ничего не сказавши, пошел себе дальше…