Свежие истории от 17 марта 2014

и тихо трындящей половиной. Скукота, вобщем. По знакомому и нехорошему блеску в глазах Лехи понимаю, что терпелка у него уже лопнула, и щас начнется аттракцион невиданного стеба.

Только набрали высоту, как Леха достает из портмоне 20 американских рублей и, дотронувшись до плеча впереди сидящего дядьки, с невинным видом протягивает ему бумажку:

— Будьте добры, передайте за проезд!

Дядька на автомате берет баксы, зависает на пару секунд, а потом, просветлев лицом и заговорщицки подхихикивая, то же самое проделывает с пассажиром перед ним. Под нарастающий гул и смех в салоне Лехина двадцатка дошла до упора и попала в руки к симпатичной барышне. Дядька тут же прокомментировал: мол, и барышне приятно, и весь самолет поржал всего за 20 баксов...

История на этом должна была и закончиться, если бы не барышня. Та, кивнув тому, кто передал деньги, встает с кресла и с серьезным видом скрывается за ширмочкой, где тусуются стюардессы.

В салоне стало тихо, как в морге перед Новым годом. Леха впервые в жизни впал в ступор: неужто барышня вообще без мозгов? Где-то через минуту ( за которую Леха открутил все пуговицы у себя на пиджаке) барышня возвращается и все с тем же невозмутимым видом отдает двадцатку тому, от кого получила, и что-то негромко ему говорит. Теперь уже волна ржача пошла в обратную сторону и дошла до нас в виде Лехиной же двадцатки, которую он получил от рыдающего дядьки вместе со словами:

— У пилотов мелочи нет, просили без сдачи!...

экипажа ТУ-154, который, после отказа бортовой электросети, пилоты сажали "вслепую" на заброшенный аэродром в Республике Коми — горизонт по стакану с водой и т. д. Но как было дело. Бортинженер заснул сразу после взлета. В это время у него закипает один из 4 аккумуляторов. Начинает моргать лампочка, бортинженер спит. Командир по инструкции должен контролировать каждые 20 минут полета свой экипаж - то есть поворачиваться назад и смотреть на бортинженера, жив ли. Он этого не делал. Бортинженер с мигающей лампочкой проспал 56 минут. Потом проснулся, увидел лампочку, не доложил командиру, а начал действовать самостоятельно. Умная автоматика выключила аккумулятор из электроцепи и зажгла лампочку. Чтобы лампочка погасла, он возвращает аккумулятор в электроцепь самолета. Автоматика опять его вырубает, он опять включает. Закипает второй аккумулятор, автоматика вырубает и его. Можно бы их не включать, лететь на двух. Но он опять их включает — несколько раз, пока в самолете не вырубило вообще все пробки. Тут уже командир видит — что-то идет не так — вырубились все приборы, кроме механических, свет, навигация и связь. Пассажиров предупреждают о предстоящей аварийной посадке, ныряют под облака, ищут место. Видят реку — давай на воду, широкая и прямая река. И тут штурман говорит — а вон полоска, смотрите! Это и был тот закрытый аэродром, с которого дедушка-сторож последние 15 лет непонятно для кого убирал кусты и елочки. Они сделали над ним три круга, что было дальше все знают. Но если бы они хотя бы тут посмотрели в книжку — увидели бы, что допустимая минимальная скорость при посадке в таких условиях 375, а они с перепугу садились на 420 — потому и выкатились на 160 метров в елочки, уже не на полосе которые. А садились бы на 375 — и не выкатились бы, вообще могла бы быть ювелирная посадка. Тут же выступает первое лицо государства — летчики герои и тд. Какой после этого может быть разбор полетов? Никакого. Кманидиру — Героя, бортинженер получает орден Мужества — за крепкий сон. А настоящий-то герой — штурман, заметивший полоску.

Аксакал говорит — в советское время не то что героя, а пинка под зад из авиации бы дали, а инженеру — лет 5 там же, в Коми АССР. Самое интересное, я был недавно сам в Якутии по делам. Взлетаем из Мирного, бубубу, вас приветствует авиакомпания Алроса, командир корабля ГЕРОЙ РОССИИ такой-то. Я не обратил внимания. Потом смотрел фотографии из окна — бортовой номер RA-85684. Это был тот самый самолет! Какая Россия, такие и герои...

мы (Андрей Мягков, Георгий Бурков и Александр Белявский) пронесли с собой на съемку по пол-литра и подменили ими реквизиторские бутылки с водой. Надо заметить, что пиво по замыслу режиссера было не бутафорское, а настоящее и даже неразбавленное. Сняв первый дубль и ощутив неслыханный творческий подъем, мы потребовали второго дубля, совершенно забыв, что при питье разных напитков ни в коем случае нельзя занижать градус. Надо ли говорить, что мы не просто захмелели... После третьего дубля Эльдар Рязанов учуял неладное -- не учуять было практически невозможно. Раздражение и ярость режиссера не смог бы описать никто.

На следующий день все, "почти свеженькие", явились на повторную съемку, и до ее начала были подвергнуты тщательному "таможенному досмотру". Для верности Эльдар Александрович еще раз откупорил все реквизиторские водочные бутылки и с пристрастием нюхал содержимое, дабы самолично убедиться, что там вода и никто его не водит за нос. А во время съемки мы старались вовсю: шумели, орали, шатались -- делали все возможное, чтобы искупить вину и ублажить режиссера. "Стоп! Снято! " -- прозвучал наконец под утро усталый, но, как всем показалось, довольный голос Рязанова, что дало нам силы подойти к нему и робко намекнуть, что по нашему просвещенному мнению, материал, снятый вчера и сегодня, не смонтируется, ибо вчера был пир естественности, а сегодня потуги актерского мастерства. Тот ответил, что ему, наконец-то, предоставится случай проверить, с какими артистами он имеет дело, ибо иначе проще было бы взять на эти роли людей под забором.

Мы виновато удалились. А в картину таки вошли кадры, снятые в первую ночь! "

Катериной. Впрочем, и с ней ничего особенно серьёзно как-то не планировал — так, погуляли пару месяцев. А когда она стала делать всякие намеки, таскать меня по романтическим фильмам и по полчаса рассуждать о свадебных платьях, я решил, что пора и честь знать — перестал ей звонить, и если мы где-нибудь встречались в университете (я был старше её на два курса) обходился с ней как можно вежливее и отстранённее. И вот как-то, когда мы почти перестали общаться, она вдруг пригласила меня на дачу, на оленину. Её отец был охотником, и, случалось, по паре месяцев проводил где-нибудь в тайге. Дом у них весь был завешан всякими рогами, медвежьими головами и застелен шкурами. Я пытался как-то отбрехаться, но всё-таки она меня уломала.

И вот в выходные поехал я на эту их дачу. Она находилась под Загорском (ныне Сергиев Посад), и по весенней расхлябице добираться туда пришлось от станции почти полчаса, обходя лужи, меся грязь на раскисшей лесной дороге, и даже продираясь кое-где через бурелом. На дачу я явился весь потный и грязный. Утешало только обещание Кати, что после выходных её отец подбросит меня на своём УАЗике. Увидев меня, Катя захлопотала, заставила раздеться, бросила брюки в стирку, а взамен выдала мне какие-то отцовские брюки.

Через час сели за стол, за которым собралась вся семья. Подали обещанную оленину, приготовленную с какими-то таёжными травами, а затем и запотевшая бутылка водки на столе показалась. Отец Катьки травит анекдоты, вспоминает случаи из охотничьей жизни — умел он, надо сказать, их рассказывать, царство ему небесное. Катерина как-то особенно нежно на меня смотрит, и я предчувствую, что и вечерком мне, скорее всего, где-нибудь в её комнате повезёт. В общем, благодать.

И вдруг дядя Коля (отец) поворачивается ко мне, смотрит на меня строгим взглядом и спрашивает: Иван, а что у вас с Катериной-то? Свадьба-то когда будет?

Я хотел начать рассусоливать о том, что ещё не время, надо подумать, и вообще, пока денег нет, как вдруг почувствовал странное напряжение в районе паха. Я отклонился так немного назад и осторожно так взглянул под стол. Смотрю — а там Персей — охотничья собака дяди Коли, огромная такая лайка, вцепилась мне в причинное место. И только я шевельнусь — рычит.

А вместе с тем и дядя Коля на меня сурово так смотрит, ожидая ответа. Ну, думаю, капец мне. Сейчас откажусь жениться, поднимется, может быть, гам, и кто его знает, как собака шум и строгие интонации в голосе хозяина интерпретирует? Оторвёт мне ещё всё хозяйство к чёртовой матери. Сказать об этой истории вслух тоже как-то неудобно. И вот сижу, раздумываю, как дальше-то быть, и чувствую вместе с тем, что собачьи зубы всё плотнее на причинном месте...

Вжал я голову в плечи, и выпалил: Да, дядя Коля, я бы только рад жениться. Когда Катя решит, тогда и будет свадьба.

Будущий свёкр пожал мне руку, у тёщи скатилась крупная слеза, Катя рдеет от удовольствия. И чувствую вместе с тем, что и Персей ослабил хватку. Ну а там и грибочки подали, и ещё бутылочку — отпраздновать, так сказать, нашу помолвку.

Через три месяца действительно женился, и до сих пор мы с женой вместе душа в душу, вот уже тридцать пять лет. Трёх детей родили, внуки уже пошли...

Как-то через пару лет после свадьбы я, стесняясь и краснея, рассказал Катьке об этом случае с Персеем. Вот, говорю, случайность какая нам помогла. А она лукаво так улыбнулась и говорит: да не случайность это. Я, говорит, Персея два месяца тренировала. В мешочек наложу гороха, намажу салом и учу собаку по щелчку его хватать — не крепко, так чтобы попугать только. Собака охотничья, понятливая, живо это усвоила. А когда ты пришёл в грязной одежде, я тебе отцовские штаны дала, которые перед тем так же салом намазала... Так что случайностей не бывает...