фильма уже десять лет пылился на полках "Ленфильма"...

Нью-Йорк Таймс писала по этому поводу: "Сам Уолт Дисней отказался от экранизации беляевского романа из-за сложности подводных съёмок, а русские, которые работают на допотопной технике, решили бросить вызов судьбе! "

И да, бросили! Да такой удался фильм, что, по словам тогдашнего министра культуры Е. Фурцевой, он стал подарком министерству финансов — ведь всего за год его посмотрела треть зрителей СССР. Увидели его и зрители ещё более, чем 100 стран. По кассовым сборам фильм крушил все рекорды...

Подарком фильм стал не только казне, но и зрителям. Мне было чуть больше восьми лет, и в клуб нашего рабочего посёлка "Человека-амфибию" ещё не привозили, но моя подруга Наташка была уже в теме: захлёбываясь от восторга, она живописала мне приключения "красивых-прекрасивых" влюблённых и перепела песни, звучавшие в фильме.

Я слушала, широко раскрыв глаза, и это было моё первое впечатление от ещё неувиденного фильма — восторженный Наташкин рассказ...

А создание этой приключенческой ленты и само стало приключением. Начнём с того, что бюджет на съёмки первого в мире игрового фильма под водой был отпущен такой же, как для съёмок простенькой детской сказки в Костромском музее деревянного зодчества.

И фильм этот не был бы тем, что он есть, если бы не технические изобретения и профессионализм оператора Эдуарда Розовского.

На съёмки в Средиземном море и сотрудничество с Жак-Ивом Кусто денег, естественно, не хватило, и пришлось довольствоваться Чёрным морем, живностью не богатым.

Чтобы создать впечатление оживлённой жизни морских обитателей, оператор придумал размещать перед объективом камеры емкость с водой, в которой плавали несколько рыбок — так создалось впечатление богатого подводного мира. Подводные растения сделали из пластика, а в роли акулы, напавшей на Ихтиандра, сняли крупную рыбину, купленную у черноморских рыбаков.

Большой головной болью оказалась безопасность подводных съёмок. Ещё одним изобретением Розовского были специальные боксы для гидроизоляции кинокамер — чтобы никого не убило током.

От давления и перепада температур лопались осветительные лампы — пришлось через министерство обороны добыть лампы для реактивных самолётов.

В итоге за свой "подарок министерству финансов" оператор Розовский лишился партбилета и чуть не оказался за решёткой за перерасход государственных денег в миллион рублей.

Прежде, чем приступить к съёмкам под водой, актёры и съёмочная группа несколько месяцев обучались плаванию в Ленинградском институте физкультуры имени Лесгафта. Анастасия Вертинская плавать училась с нуля.

На роли главных героев режиссёр искал молодых малоизвестных актёров с неземной внешностью: у Гуттиэре глаза должны быть как небо, а у Ихтиандра — как море.

И нашли — Вертинскую и Коренева... Анастасия Вертинская ещё училась в школе, и возле неё неотлучно находилась мама со школьными учебниками и тетрадками. Экзамены юной актрисе пришлось сдавать в Баку — там, где снимался фильм.

А Владимира Коренева ассистентка привела с его дипломного спектакля, и это стало такой удачей, что другого Ихтиандра невозможно себе представить...

Эта роль принесла молодому актёру бешеную популярность — такую, что поклонницы исписали губной помадой все стены в его подъезде признаниями в любви, так что Кореневу пришлось делать в подъезде ремонт за свой счёт.

За безопасностью съёмок под водой следили специалисты по подводному плаванию: вместе с актёрами спускались на дно, забирали у них акваланги, и начиналась съёмка. Продолжалась она не дольше минуты, потом опять надевали акваланг, потом — опять съёмка. Это делалось для эффекта непрерывности.

Юная Настя Вертинская очень боялась нырять, но когда она увидела предложенную ей дублёршу — крепко сбитую чемпионку по подводному плаванию, сказала: "Нет, она вместо меня сниматься не будет! Лучше я утону! "

И, конечно, без музыки молодого, но чрезвычайно яркого композитора Андрея Петрова не был бы этот фильм таким хитом!

Фильм был создан молодыми, влюблёнными в своё дело энтузиастами и стал сказкой для взрослых на все времена...

Много лет спустя Владимир Коренев говорил, что такая "нетленка" может родиться только у бескорыстных, увлечённых людей, не подвластных "жажде наживы"...

Режиссёр вспоминал, что во время кастинга состоятельный кавказский гражданин обещал ему заплатить автомобилем "Волга" за то, чтобы роль Ихтиандра сыграл его сын. Это была очень высокая цена!

И, если бы позарился режиссёр на ту "Волгу", не было бы у нас этого потрясающего фильма! Посмотрели бы мы его разок с тем кавказским сынком вместо Коренева в роли Ихтиандра — и забыли!

А уже больше шестидесяти лет не стареет этот искромётный, яркий и романтичный фильм, и это награда его создателям за их честность, увлечённость и любовь к нам, зрителям!

вопрос ребром. Тогда он срывается из дома и едет ее уговаривать. Иногда даже ночью. У нас в семье это называется "ЧП на объекте". Но вообще-то он не уйдет, я так думаю, просто будет ей и дальше голову морочить. У моего младшего брата ДЦП, они как-то с мамой к вам приходили, но вы, наверное, не помните. С головой у брата все в порядке, он во втором классе учится и в компьютерах уже здорово шарит. А вот с ногами-руками — не очень. А мама все думает, что где-то есть такое лекарство или еще что, чтобы его совсем вылечить. Она его на лошадях возит, потому что это среди дэцэпэшников считается самый писк, и копит деньги, чтобы поехать в Крым к дельфинам. А Ленька лошадей боится и падает с них. А про дельфинов он мне сразу сказал: вот там мне и конец придет — сразу утону. И еще они к колдунье ездили в Псковскую область, она с Леньки порчу снимала. А у бабушки рак, и она все время от него лечится — иногда в больнице, а иногда народными средствами...

— А ты? — спросила я.

— А я чешусь все время, и в школе двойки, — с готовностью сообщил мальчишка. (Нейродермит между пальцами и на шее я разглядела еще прежде).

— Что вы мне посоветуете? Как мне все исправить? И вообще, это возможно?

— Не знаю, — честно призналась я.

— Наверное, нельзя. Как нельзя до конца вылечить ДЦП у твоего брата.

— И чего, я тогда пошел? — он привстал в кресле.

— Ага, только я тебе сначала расскажу историю про "вызывателя дождя".

— Хорошо. Я люблю истории, — он поскреб шею ногтями и приготовился слушать.

— Случилась она давно, еще когда был СССР. Один мой знакомый китаист был с коллегами в Китае в командировке; изучали местные обычаи. И вот однажды им звонит китайский коллега: "В одной провинции уже четыре месяца не было дождя. Гибнет урожай, людям грозит голод. Три деревни собрали последние деньги и решили привезти из другой провинции "вызывателя" дождя. Вам, наверное, будет интересно посмотреть на него. Только учтите: я вам ничего не говорил, потому что коммунистическая партия Китая колдовство решительно не одобряет".

Ученые, конечно, воодушевились, срочно придумали какой-то этнографический повод и отправились по указанному адресу. Приехали в деревню, и в тот же день туда привезли "вызывателя" дождя — маленького сухонького старичка-китайца. Он запросил себе хижину на отшибе деревни и чашку риса в день. А с нашими учеными разговаривать наотрез отказался. Старшина деревни сказал: сейчас заклинателю нужно сосредоточиться, подождите, пока он выполнит свою работу. Можете пока пожить у меня дома.

На третий день пошел дождь. Старичок взял свои (огромные по местным меркам) деньги и засобирался в обратный (весьма неблизкий) путь. Старшина опять передал ему просьбу ученых. На этот раз заклинатель согласился уделить им немного времени.

— Расскажите, как вы вызвали дождь, — сразу, чтобы не терять времени даром, спросил старичка мой знакомый.

— Наверное, существует какой-то специальный обряд? Он передается по наследству?

— Вы с ума сошли?! — изумился старичок.

— Я вызвал дождь? Я что, маг? Неужели вы могли подумать, что я, в своем ничтожестве, могу управлять могучими стихиями?!

— Но что же тогда вы сделали? — обескуражено спросили китаисты.

— Ведь дождь-то идет...

— Никто не может изменить никого, — назидательно подняв палец, сказал старичок.

— Но каждый может управлять собой. Я, скажу без ложной скромности, достиг некоторых вершин в этом искусстве. И вот я приехал сюда, в правильном, гармоничном состоянии, и увидел, что здесь все неправильно. Нарушен порядок вещей, гибнет урожай, люди в отчаянии. Я не могу этого изменить. Единственное, что я могу, — это изменить себя, то есть стать неправильным, присоединиться к тому, что здесь происходит. Именно это я и сделал.

— Ну, а потом? Откуда дождь-то?

— Потом я, естественно, работал с собой, возвращая себя обратно в правильное состояние. Но поскольку я был уже един со всем прочим здесь, то и оно вместе со мной, постепенно, с некоторой инерцией, но вернулось на правильный путь. А правильным для этой земли сейчас является ее орошение. Вот поэтому и пошел дождь. А вовсе не потому, что я его "вызвал"...

— Но если все так просто, почему же вы взяли за это такие большие деньги? — спросил один из ученых.

— Крестьянам пришлось буквально продать последнюю рубашку, чтобы заплатить вам...

— Потому что я уже старый и немощный человек, а когда я присоединяюсь к дисгармонии, мне становится так же плохо, как и всему вокруг. Добровольно перейти из правильного состояния в неправильное — стоит очень дорого, — вызыватель дождя знаком показал, что аудиенция окончена.

В тот же день он уехал обратно в свою деревню, а ученые отправились в Пекин.

Мальчишка долго молчал. Потом спросил:

— Но вы ведь не просто так мне это рассказали? Вы думаете, что я...

— Именно. Причем тебе даже не надо, как старому китайцу, присоединяться и загонять себя в общую дисгармонию. Ты со своими двойками и почесушками уже там. При этом это все не твое лично, так как ты умен — так рассказать о семье в твоем возрасте может далеко не каждый — и, судя по медицинской карточке, которую ты мне принес, в общем совершенно здоров.

— И как же мне самому вернуться в "правильное состояние"?

— Упорно и даже фанатично делать все то, что ты сам внутри себя считаешь правильным, но до сих пор не делал.

Мальчик подумал еще.

— То есть учить до посинения уроки, — нерешительно начал он.

— По утрам — гимнастику себе и Леньке, потом обливаться холодной водой и Леньку обливать, не есть чипсы, держать ту диету, которую дерматолог советовал, после школы с Ленькой в парке на велосипеде (он на велике ездит лучше, чем ходит), не считать всех в классе придурками и найти в них достоинства, как мама советует... И вы думаете, это поможет?

— Есть такая простая вещь, как эксперимент, — пожала плечами я.

— Попробуй на практике, и все станет ясно. Не догонишь, так согреешься...

— А сколько надо пробовать?

— Ну, если считать, что китаец тренировался лет 50-60, и у него ушло три дня, а ты только начинаешь... Думаю, для начала надо взять три месяца, а потом оценить промежуточные результаты и либо уже забить на все это, либо продолжить... Стало быть, получается, что ты придешь ко мне с отчетом сразу после лета, в начале сентября. Хорошо?

— Ага, — сказал он и ушел.

Я о нем помнила и искренне переживала за его успех. В таком возрасте что-то последовательно делать несколько месяцев подряд без всякого контроля со стороны очень трудно. Сможет ли он?

Он записался на второе сентября.

— Ленька! — сказал он мне с порога.

— Мама думает, что это лошади помогли и лекарство из Германии. Но мы-то с ним знаем... Я ему про китайца рассказал. Он понял, он у нас умный.

— Отлично! — воскликнула я, подумав, что закалка, тренировки на велосипеде и внимание старшего брата просто обязаны были заметно улучшить состояние маленького брата.

— А еще?

— А еще бабушка: врач сказал, что нее хорошая ремиссия, и он ее как минимум на год отпускает.

— А ты?

— Я год всего с двумя тройками закончил, а папа недавно сказал, что он и не заметил, как я вырос, и, может быть, ему есть чему у меня поучиться. Например, на диете сидеть (руки были чистыми, это я заметила прямо с порога, но летом ведь всегда улучшение)... Так что же, получается, эта китайская штука и вправду работает?!

— Конечно, работает, — твердо сказала я.

— Разве ты сам не доказал это?

Kатерина Мурашова

– днём родителям с хозяйством поможет, вечером на танцы с подружками. И как-то после танцев домой не вернулась, телефонов тогда не было чтоб позвонить узнать — родители думали у подружек заночевала, но и на следующий день не вернулась. Пошли по соседям и подругам, выяснили что последний раз видели с местной цыганкой — они тогда жили на другом краю села – обособленно.

Пошёл её отец с братьями и роднёй туда, девушку нашли бледную и всю зарёванную в одном из дворов, оказалось, что цыгане её вечером украли и обесчестили. Хотели им морды бить, но цыгане достали ножи и стояли улыбались. На вполне резонный вопрос – что это за херня, молодой цыган ехидно сказал, что если отец девушки недоволен, то он готов на ней жениться.

Дочку от цыган забрали, из дома она два дня не выходила, а потом в город уехала, не отдали её родители немытому племени.

Через какое-то время её старший брат с друзьями поймали этого цыгана, попинали хорошенько и трахнули. А когда цыгане шумною толпой припёрлись требовать разъяснений, брат заявил, что если они недовольны, то он готов на нём жениться.

Через неделю цыганская слободка сгорела, это уже между собой решить не получилось, приезжали следователи из района, но никто из местных эту историю им не рассказал, так и уехали, никого не нашли. Цыгане из села уехали, жизнь продолжилась.

или на выброс?

— Так он же течет весь.

— Это ничего, я буксы и гусак заменю, послужит еще, металл в нём хороший. Я ведь не для себя прошу, может, знаете, в вашем подъезде живет такая бабушка — Вера Степановна, у неё ещё французский бульдог?

— Да, знаю, видел.

— Ну вот, живет она одна, внуки в другом городе, не помогают совсем, а смеситель у неё вообще развалился, ваш старый для неё был бы за счастье. Не думайте, денег я с неё не возьму, даже от себя иногда отрываю, чтобы ей что-то в квартире поделать.

— Откуда такой альтруизм?

— Что откуда?

— Ну, какой ваш бубновый интерес, если не деньги?

— Да, как вам сказать... Человек она хороший, вот и всё. Могу рассказать, как получилось, дело житейское. Полгода назад мы провожали сына в армию. Выпили, конечно, не без этого. Сын, уходя, оставил мне свой новенький айфон, чтобы с собой не брать, а я отдал ему свою копеечную "звонилку".

Тут и я, конечно, сплоховал – после проводов зашел к себе на работу и хорошенько ещё поддал с нашими мужиками.

Короче, поздно ночью просыпаюсь от холода, поднимаю голову, смотрю — я один, на асфальте лежу прямо посреди тротуара, через меня люди перешагивают. И тут я вспомнил, что целый день не выпускал из рук айфон сына. Нету. Пошарил вокруг, тоже нигде нет. На мне спортивные штаны и футболка, так что, и карманов нет, искать больше негде. Представляете, какой для меня удар? Телефон стоит, как две мои зарплаты, да и сын вернётся, спросит.

Пришел я домой, выслушал, конечно, от жены пару ласковых. Разделся, стал снимать носок, а в нем записка, развернул, читаю:

"У меня сил мало, а вы очень тяжелый, извините, но ни разбудить, ни поднять я вас так и не смогла. Только телефон забрала, а то увидит кто, украдет.

2-й подъезд, 18 кв.

С уважением Вера Степановна"…

вот и старается. Два дня назад она вдруг перестала приходить на работу. Ну, перестала и перестала, чего с волонтерши взять? — может надоело ей, а может бойфрендом обзавелась. Жена к ее исчезновению философски отнеслась... и ошиблась.

Сегодня эта ее "помошница" объявилась, с замотанной рукой, и какой-то ватной [м]лямбой на губе. Жена в а[ут]е, спрашивает:

— Что случилось?!

Та взахлеб:

— Позавчера Салли чуть не умерла, но я ее спасла!

Жена, понятно, от этого еще больше фигеет:

— Какая Салли, сестра что ли твоя?

— Нет, — говорит, — наша Салли, — и на клетку с лабораторной крысой показывает....

Выяснилось, что эта дуреха за те два месяца, что у моей жены проработала, подружилась со всеми ее лабораторными животными. Позавчера же она пришла в лабораторию пораньше, смотрит, а одна из крыс, ну да, та самая Салли, лежит в клетке на боку, и "только хвостиком подергивает... "

— Ну, и че ты сделала тогда? — спросила ее жена.

— Я ее ре... реанимировала, я ей передние лапки двигать стала, у нее хвостик сильнее зашевелился...

— И?!..

— Ну, Салли немножко ожила, а потом опять умерла почти... Я ей тогда искусственное дыхание делать начала...

— Как искусственное дыхание?!

— Из губ в губы...

Не знаю, что вам при такой новости может привидеться, а я вот как-то всю картину крысиными глазами сразу представил. Вот, считай, у тебя твоя крысья душа от тела отделяется, и несешься ты уже по тоннелю с сияющей дыркой в конце, к своему раю, полному сыра и чего там еще крысы любят? — а тут, на тебе! - тоннель гаснет, концерт закончен, а в твою морду, оказывается, вцепилось что-то, размером с бегемота, да еще и дует туда.

Так что, дальнейшее Саллино поведение было, по-моему, вполне объяснимо, и очень даже простительно. Очнувшись, и немедленно ох[рен]ев от увиденного, Салли со всей дури тяпнула лаборантку за губу, а пока та ошалемши была, кинулась из открытой клетки куда подальше от этого дующего в морду кошмара...

Увы, спрятаться Салли негде было, лаборатория все-таки, а не амбар с сеном. Поймала ее лаборантка, и в клетку отнесла, получив за это еще пару добрых укусов в руки...

— Не выгоняйте меня пожалуйста, я больше так не буду, я очень хочу доктором стать! — закончила лаборантка свой рассказ, и захныкала.

— Тебя кто научил вот так лабораторных животных-то реанимировать?! , — въехав, наконец, в историю, спросила ее моя жена.

Лаборантка как будто ждала этого вопроса, сразу просияла, и выдала:

— Нет, животных никто не учил, я в бассейне спасательницей подрабатывала в школе, нам показывали как искусственное дыхание делать, вот я и попробовала!

Ну, дура-дурой, короче. Не знаю, что она в больнице наплела, когда ее от укусов обрабатывали, но к жене в лабораторию с проверкой никто не пришел. А доктор из этой дурехи, может, и нормальный получится, неординарный-то точно. Я, по крайней мере, не слышал, чтобы где-то еще девчонка искусственным дыханием изо рта в рот крысу реанимировала.

И уж если она, двадцатилетняя девчонка, не жалея ни своих губ, ни рук, крысу вот так спасала, думаю, и людей будет в зрелом возрасте лечить по-настоящему.