Женские истории #женщина

около часа, а затем выбраться из своего внеземного состояния и работать с удвоенной силой, вплоть до утра.

Наконец, вернувшись на Землю, его глаза приобрели осмысленное выражение, и сам он зашевелился, разминая отекшие части тела. Александр Иванович встал, потянулся и подошел к столу Марины. Она подняла на него глаза, вопросительно их округлив. Александр Иванович сел рядом с ней. Казалось, что он все-таки не до конца пришел в себя, потому что лицо его было по-прежнему задумчивым. А ведь она еще молоденькая совсем, - подумал он. Но хорошенькая. И одевается все не по форме. Никак не могу заставить носить строгие костюмы. Один хрен какие-нибудь детали ее одежды будут соответствовать ее возрасту и соответствующей ему несерьезностью.

- Вы что-то хотели, Александр Иванович? - решилась спросить Марина, потому что пауза слишком затянулась. Она довольно неуютно чувствовала себя на новом месте, понимая, что не до конца знает все повадки шефа, его странности и причуды. А чтобы остаться на этом месте, она понимала, что знать это ей необходимо. Александр Иванович как-то причмокнул и заговорил:

- Да, Мариночка. Хотел.

- Чем могу помочь?

- Я хочу с вами по... баться.

- Простите?

- Мариночка. Я хотел бы с вами потр... хаться этой ночью.

- Вы шутите?

- Нет.

Марина почувствовала, как внутри у нее что-то сжалось, страх неприятной ситуации и незнание как вести себя в ней, парализовал ее тело. Она готова была прямо сейчас вскочить и выбежать отсюда, но попыталась отвлечься от необдуманных поступков.

Александр Иванович не сводил с нее взгляда, откровенно разглядывая ее, отчего она еще больше сжалась.

- Но... Я так не могу...

- Как так, Мариночка?

- Я вас даже не знаю...

- А зачем это? Я же вас не замуж зову. А предлагаю вам взаимное удовольствие. Заметьте, взаимное. Все просто - я сделаю приятно вам, а вы мне. В чем проблема, Марина?

- Но... это... как-то...

- Мариночка, я не понял, может вам не нравится ceкс?

- Да нет... Нравится...

- Тогда что же? Вы не любите получать удовольствие? Вы против получить орг@зм?

- Нет... Но это неправильно как-то...

- Что здесь неправильного? Вот когда мужики ... бутся - это неправильно.

Когда животных ... бут - это неправильно. Трупов там, детей, да много чего неправильного есть. А когда мужчина и женщина - это абсолютно правильно. По-моему так.

- Я не это имела ввиду, - Марина попыталась собраться и взять себя в руки.

- Мариночка, послушай меня. Вот ты вроде практичная девушка. Ты и по должности должна быть практичной. Я вот не понимаю, что препятствует нашей ... бле? Ты любишь ceкс, а заниматься им - это тебе неправильно!

Противоречие.

- Но... Если я люблю э-ээ... это, то это не значит, что я должна это делать со всеми.

- А что, тебе все предлагают?

- Нет.

- Ну вот. Я же тебя и не заставляю со всеми. Только со мной. Сегодня ночью. Я обещаю, что тебе это понравится.

- Александр Иванович! Я не могу так.

- Да как так, Марина?

- Так сразу...

- А что, если я бы тебя поводил в рестораны, кино там, театры, надарил бы тебе подарков, ты бы согласилась потом?

- Ну, Наверное.

- Так давай мы это сделаем потом. А сегодня по... бемся.

- Нет, так нельзя. Это неправильно.

- Да что ты заладила правильно-неправильно?! В чем разница-то? То, что ты хочешь - ты же получишь. И подарки и рестораны. Так зачем тянуть-то?

- Это будет похоже как будто вы мне платите.

- Так. И ты будешь чувствовать себя шлюхой?

- Ну да.

- А значит, если все наоборот, то ты не шлюха?

- Э-ээ. Это называется ухаживание - Марина совсем смутилась и покраснела.

У нее начала болеть голова.

- А кто это назвал так, Марина? От перемены мест слагаемых сумма не меняется. Если ты сначала принимаешь плату или потом, то ты шлюха все равно, как не крути. Но я не называю тебя шлюхой, и не хочу, чтобы ты себя таковой считала. Я предлагаю совсем другое. Просто провести ночь. Почему ты не хочешь насладиться этим? По... бемся и забудем. А когда-нибудь ты это вспомнишь, и я уверен, что не пожалеешь.

- Но это неправильно. Извините. Я не могу так, Александр Иванович.

- Да как так-то?!

- Вот так сразу.

- Я вам не нравлюсь?

- Да нет. Нравитесь.

- Тогда зачем тянуть? Вот, Мариночка. Я понимаю, когда я вас пригласил в кино и завязал вам глаза. Сам посмотрел, а вы нет. Я получил удовольствие, а вы нет. Но я же предлагаю посмотреть вам вместе! Чтобы и вы этим насладились! Вы согласны пойти со мной в кино?

- Наверное.

- Так да или нет?

- Да.

- Тогда почему вы отказываетесь от ceкса со мной?

- Я не знаю. Это другое.

- Не вижу логики! По-моему ceкс интереснее кино. Ты не согласна?

- Ну да.

- Тогда в чем дело? Все будет красиво. Вам понравится, Мариночка. Мне тоже. Все довольны. Все здорово. Соглашайтесь.

- Я не знаю.

- Мариночка, пора избавляться от предрассудков. В этом нет ничего плохого.

Чего вы боитесь?

- Я. Мне надо позвонить. Предупредить, что не приду.

- Так вы согласны?

- Да.

Александр Иванович встал и посмотрел на часы.

- 34 минуты. Мда... старею. . Спасибо, Марина. Вы свободны.

дымный шлейф из залитых жильцов и вы поймёте как ошибается кинематограф.

Вставание на колени в кухнях беспомощных женщин может длиться годами. Без логичных, казалось бы, продолжений. Я отползал двенадцать лет. Я привык смотреть на мир с высоты некрупной кошки. Я знал тайны, каких не доверят мужьям и любовникам. Мне наливали суп, дарили водку. Трижды мне намекали, каким прекрасным я был бы мужем при аварии водопровода. Одна клиентка вышла в трусах и потребовала скидку. Я буду вечно помнить твой вероломный образ, Изольда. Собственно, всё. Ни разу никто не погладил меня по позвоночнику. Никаких срываний комбинезона с загорелых плеч. И разводной ключ не выпадал из моих ослабших рук от укуса в основание шеи.

То ли дело специалисты по вскрытию дверей. У них руки-гладиолусы, запах от Масуки Мацусимы, они не гремят и не гадят на ковёр. Например, Федя. Настоящий какангел. Если бедная женщина на лестнице одна, замёрзла, скучает по коту и телевизору, Федя непременно её спасёт. Лицо его будет притом серьёзно и умно. Я видел как он вскрыл невероятный замок. Ключ было не подделать. Шесть бороздок, полсотни ямочек, все под разными углами. Чума болотная, а не ключ. Так вот Федя приехал, достал айпад. Чего-то почитал на японском. Двумя циркулями отметил точку на двери. Просверлил дырку, очень хитро, наискосок. Вставил сверкающий как шпага щуп, стукнул молотком. В двери кто-упал, железный – и всё. Двадцать латов, можно входить. Пару раз Федю приглашали воры. Говорят, мы из этой квартиры жильцы. Он впускал бандитов, дверь захлопывал и звонил знакомому капитану. Потому что незнакомый упёк бы Федю. Самые любимые его клиенты, конечно, женщины под тридцать пять. Он зовёт их ласково «растеряши». С некоторыми чаёвничает после по сложному графику: вторник – Лена, среда - Аня, каждый третий четверг - Варвара Ильинична.

Федя долго оставался мечтой кинематографа, но однажды всё переменилось. Он принял обычную на вид заявку: «Несчастная женщина хочет, но не может войти». Поспешил на помощь, увидел клиентку и решил взять деньгами. Ей было глубоко за десять. Деловые отношения - вот лучшее, что могло их связать. А женщина оказалась экстрасенсом. Напрягла чакры, раскинула биополе и прочла его мысли. Обычный мудила отделался бы герпесом, но не Федя. Его сгубила его же интеллигентность. О своих планах клиентка не сообщила. Счастье должно быть сюрпризом, решила она.

Он ехал домой и думал об этой женщине, Ольге. У неё глаза усталые, голос тихий, и вся она растерянная. Грудь есть, притом. И ноги. Сразу видно, что не истеричка. Когда давала деньги, прикоснулась тёплой рукой.

Дома снова вспомнил. Как она ходила, что сказала. Представил как стащил бы с неё юбку. И наблюдал бы линию бедра в сумерках. Если бы остался. Федя выругался, принял душ, постарался думать о форме ложных пазов в замках сувальдного типа. Он умело вскрыл воображаемый замок, вошёл в воображаемую дверь. За ней одиноко ворочалась в постели воображаемая Ольга. Было слышно даже её дыхание.

В полночь не выдержал. Приехал, стоял под окнами час, или дольше. Побежал к одной знакомой тушить пожар. Назвал знакомую Олей, случайно. Был изгнан, в спину летели его ботинки. Наутро выдумал повод, вернулся ещё раз посмотреть. От встречи с оригиналом морок развеется, надеялся Федя. Мозг заработает в прежнем скептическом режиме. Ольга открыла дверь и не удивилась. Ничего даже не спросила. Так и живут. Уже два года. Причём, Фёдор потрясающую верность развил. Только вспомнит Лену-Аню-Варю, сразу звонит Оля: «Феденька, вот о чём ты сейчас подумал? ». Очень мощная специалист оказалась.

решили меня наказать, заперев в спальне на время прогулки. Я вылез на подоконник.

Татьяна Исаковна вела на прогулку свою группу, когда увидела меня, опасно стоящего. Ужаснулась, нехорошо высказалась в адрес моей воспитательницы, прибежала и забрала меня в свою группу. Насовсем. Она вообще была человек решений и действий.

Несколько лет спустя мы с ней ехали в Москву. На электричке. Мы – это я и мама. Мы тогда уже сдружились с ней и её семьёй. И вот зашли мы в электричку, двери зашипели, закрываясь, с лёгким толчком состав тронулся, я начал высматривать место у окошка, когда в тамбуре люди взволнованно загомонили, и снаружи женский крик послышался.

Эта женщина не успела заскочить в вагон. Полу её пальто зажало дверьми, и теперь электричка тащила её по перрону. Кто-то из мужчин тщетно пытался разжать двери. А Татьяна Исаковна, расталкивая мужчин и женщин, метнулась к стоп-крану в тамбуре, откинула две такие желтые ручки на нем, и за эти ручки повернула штурвал. Электричка встала. Двери открылись.

Мы прошли снова в вагон. Я сидел у окна, и, не замечая проносившиеся пейзажи, думал: «Откуда она знает, как пользоваться стоп-краном? Почему именно она остановила состав? Как она поняла, что именно она должна сделать именно сейчас и именно это? . . »

Ещё через двадцать лет ехал на электричке из Москвы. Это было днём. Вагон полупустой. Я поглядывал в окно и по сторонам, обращая внимание на молодых женщин. В тамбуре какая-то стояла с коляской. Выходить собиралась. Через стекло двери мне было её толком не разглядеть, и я думал, что вот когда она сейчас выйдет, через окно вагона оценю её фигурку.

Электричка остановилась. Женщина покатила коляску к выходу. А на перроне не появилась. То есть она в тамбуре осталась. Хотя явно собиралась выходить. А машинист уже сказал: «Осторожно, двери закрываются».

Я сообразил, что вероятнее всего, колесо коляски опустилось между краем перрона и порогом вагона. И застряло. Другого объяснения просто не было. В подтверждение моей догадки из тамбура послышался слабый встревожено-жалобный крик. И никто в вагоне этого не мог видеть. И перрон был пуст.

Кинулся через половину вагона к стоп-крану, и дёрнул вниз красную ручку. Пассажиры смотрели на меня круглыми глазами. А я выскочил в тамбур и увидел, что она уже на перроне, нервно плачет, и коляска на перроне рядом с ней, и какой-то мужчина рядом стоит, который, видимо, ей помог.

А в вагоне никто ничего не видел и не понял. Представляете, как изумлённо они меня разглядывали?! Если бы не тот поступок Татьяны Исаковны, сейчас я бы не догадался рвануть стоп-кран. А если бы догадался, то не решился бы.

Такое понимание пришло в детстве – бывают ситуации, когда нельзя оглядываться на других, а надо самому решать и решаться.

И действительно, в точности как сигнализировали жильцы - между 5 и 6 этажами раскидан мусор. Точнее не мусор, а покрошенный хлеб. И не разбросан, но аккуратно лежит на чистой газете. Непорядок. Хотя и мелкий. Вроде нарушения закона о тишине. "Несанкционированный выброс бытовых отходов" или что-то в этом роде, - я в этих вопросах не силен - мое дело реагировать, пока участковый в отпуске, а подменить его некому.

Через 30 мину просмотра видеокамер обнаруживаю злоумышленника - бабулю из 28-й квартиры.

Безропотно открывает дверь, спокойно выслушивает материалы дела (мне немного становится не по себе, но что поделаешь)

Бабуля спрашивает куда и сколько платить штраф, потом задает вопрос "Вам наверное интересно зачем я это делаю? ". - Ну, говорю, - интересно.

"Я жила в самом центре Москвы. В 90-х наш дом расселяли. Хотя мы и были против. Я и Галочка. Соседка сверху. Остальных подкупили и запугали. Однажды Галочка совсем заболела. Могла только спуститься на один пролет. Ни родных, ни друзей, ни еды. Так сложилось. А мне раз в неделю родственники приносили пищу. Родственники дальние, еды немного. Но все же. И когда я стала понимать, что Галочка вот-вот умрет от голода, то стала оставлять между этажами пищу. Хлеб. Сыр. Немного колбасы. Потом звонила Галочке и говорила: "Это от меня. Не побрезгуй. Подкрепись"

Так мы прожили лет 5. Потом Галочка умерла, а меня отселили в Новую Москву. Стыдно признаться, но привычка никуда не ушла. Не могу ничего с собой поделать. Мне надо оставлять кому-то хлеб насущный. Иначе я сама быстро погибну. Ведь есть бездомные. Беспризорные. Как-то так. Вот и всё.

Я долго смотрел на пожилую женщину, потом буркнул что-то вроде "будьте впредь аккуратнее", скомкал протокол штрафа и пошел вниз по лестнице, забыв про лифт. Лифт мне был не нужен. Я не смог бы нажать нужную кнопку. Не рассмотрел бы. Из-за слёз, что потекли сами собой у двухметрового амбала, чемпиона РОВД по боям без правил.

История эта произошла в конце декабря. Я собиралась в Архангельск на Новый Год, но с покупкой билета затянула — оставалось лишь две верхние полки в купе у туалета.

Купе я не люблю. Атмосфера там другая. Нет какого-то единения с пассажирами в вагоне. Сидишь в своей каморке и скучаешь. Да и соседи в купе очень уж важны. 20 часов с ними за закрытыми дверями ехать. «Лишь бы попались адекватные» — молилась я всю дорогу до вокзала.

В своё околотуалетное купе я пришла за полчаса до отправления поезда и ждала попутчиков. Через 15 минут у двери остановилась женщина лет сорока и очень глубоко выдохнула: «Ну слава Богу не мужик! »

Не успела она закончить предложение, как сзади к ней подкрался о боже! мужчина и поинтересовался: «35 место здесь? » Женщина, которая секунду назад так искренне радовалась, помрачнела.

Как оказалось, мужчина и женщина должны были занять нижние полки, я — верхнюю. Второе верхнее оставалось пустым.

Втроём мы уселись на нижнюю полку и молча ждали отправления поезда. На лице женщины читалось беспокойство. Она пристально смотрела на мужчину и пыталась считать с его лица все его наклонности. Возможно, она работала профайлером, и по её выражению лица я поняла — перед нами точно маньяк.

Поезд тронулся, проводница принесла белье, я резво забралась на верхнюю полку, заправила постель и с огромным наслаждением провалилась в царство Морфея.

Через час меня разбудили. Женщина-профайлер аккуратно трясла мою руку и шептала:

— Девушка, вы спите?

Удивительно, что она не смогла считать такое простое человеческое состояние, как сон, с моего сопящего и похрапывающего лица. Уже тогда у меня закрались подозрения, что профайлер она так себе.

Женщину звали Мария, и она очень сильно была взволнована:

— Вы видели мужчину, который с нами едет в купе? Он сейчас вышел, поэтому я решила вас предупредить, что он очень подозрительный тип. Он таааак на меня смотрит.

— Как?

— С вожделением!

— Как? — поперхнулась я.

— Советую вам не спать ночью, я вот точно не буду. Или можем спать по очереди, чтобы наблюдать за ним.

В эту минуту в купе вернулся подозрительный вожделеющий мужчина. Он посмотрел на двух женщин, которые шептались до его прихода и вдруг резко замолчали, прожигая его взглядом. Мой сон улетучился как и надежда на предстоящую спокойную ночь.

Колёса стучали, на столике дребезжал стаканчик чая, а наша соседка пошла в туалет.

— Странная она какая-то, не находите? — обратился ко мне мужчина с нижней полки.

— Кто?

— Ну наша соседка. Что-то смотрит всё на меня, прожигая глазами.

— Все мы немного того, — постаралась я разрядить ситуацию.

Мужчина захрапел, а наша женщина-профайлер вернулась. Она сразу же бросилась ко мне с новостями:

— Я обо всё договорилась. Каждый час к нам будет заглядывать проводница.

— Зачем?

— Проверять мужика.

Теперь сна у меня не было ни в одном глазу. Вот часы пробили 12, и я увидела, как проводница тихонечко заглянула в наше купе. Она осмотрела меня, соседку и мужчину. Всё в порядке. Он спит, а мы с женщиной таращимся.

Ровно через час история повторилась. Проводница приоткрыла дверь и прошмыгнула в купе. Она встала над мужчиной, рассматривая его.

— Спит? — шепнула профайлерша.

— Ага, — ответила проводница.

В этот момент стакан на столе брякнул громче обычного, и мужик открыл глаза. Он увидел проводницу повисшую над ним. С верхней полки на него пялились мои глаза, а сбоку женщина вытянула шею, как страус, и до сих пор старалась прочитать что-то по лицу бедолаги.

— Чаю? — выпалила расстерявшаяся проводница.

— Я хочу домой. Женщины, мне кажется, что вы планируете меня задушить во сне. Ради бога, дайте доехать до Вологды. 4 часа осталось, — взмолился мужик.

В Вологде вожделеющий мужчина выбежал со своими пожитками, даже не попрощавшись.

Но в 2014 одна женщина заявила, что Жан ее трахнул. В садистской форме. И случилось это десять лет назад. Упс. Репортеры тут же радостно взвыли и отворили плотины с дерьмом.

Тут следует отступить для пояснений. До 40х годов женщины в Канаде были бесправными. Потом они бились-бились-бились, и добились прав. Охренительных прав. О которых даже не мечтали суфражистки с горящими глазами. Как вдохновенно пел Кобзон, «есть у революции начало, нет у революции конца! » Во всех смыслах.

Феминизм сейчас — это разветвленный бизнес с мощными политическими рычагами. Феминистки тихой сапой внедрились практически везде, где можно чего урвать. В полицию и армию их берут по разнарядке, как в советское время в МГИМО брали детей рабочих. Но потом, когда выясняется, что новобранки не в силах таскать шланги у пожарных или пулементы у военных, то перемещают на теплые места, тем самым лишая заслуженных ветеранов скоротать время до пенсии.

Подозреваю, это феминистки пропихнули в премьеры нынешнее ничтожество. Тот же после избрания в ответ создал кабинет министров, где ровно половина — женщины. То, что почти все из них прыгнули через пять-десять ступенек и были назначены исключительно по половому признаку — никого не озадачило).

Озабоченные бешеные тетки имеют свои программы и журналы, где исступленно доказывают свое превосходство. По их требованиям значительно расширен список ceксуальных преступлений. Сейчас в него входят и ceксуальные оскорбления, которыми могут оказаться дотрагивания (например, слишком мягко поздороваться за руку), слова ( сказал «аппетитно выглядишь»), и даже взгляды (при этом она может быть в мини-юбке и чулках). А самое прикольное - для доказательства вины мужчины при ceксуальных преступлениях вполне достаточно только заявления пострадавшей.

Раньше я думал, что предел кретинизма в канадской юстиции — это внесение самоубийства в уголовный кодекс (сейчас, правда, его убрали), но — нет. Как пишут, в судах томятся сотни дел, где один из супругов обвиняет другого в изнасиловании. Примерно четверть их исходит от мужей, которых достал этот шабаш ведьм.

Я работал с человеком, которого однажды жена так проучила. Как-то в выходной они вместе выпили. Потом перешли на диван. Рассорились, какой фильм смотреть. Муж разозлился, наорал, и ушел в гараж. Жена же позвонила в полицию, заявив, что муж ее бьет. Пока ехала полиция, она сделала ссадину, вмазав себе по лбу бутылкой. Полиция увезла мужика, как он был, отпинали в камере, и закрыли в обезьяннике. На следующий день судья лишил его права приближаться к своему дому на три месяца. Жену стали посещать феминистки, проверяя ее состояние. Та уже была не рада затеянному, и попыталась отозвать заявление, но ее не послушали, потому что посчитали это происками мужа. И так далее. К моменту нашей встречи он больше года жил, снимая комнату в бейсменте, регулярно ходил отмечаться на трезвость и выглядел совершенно затравленным...

Но вернемся к нашей сенсации.

Итак, наутро все газеты вышли с убийственными заголовками (типа: «что скрывает в постели Иван Ургант»). Жана немедленно уволили (без решения суда! ) с большой государственной теле-радио корпорации. Его вычеркнули, как ведущего, из всех грядущих событий. А самое главное — стали объявляться новые и новые пострадавшие. Все давали одинаковые показания, как этот монстр их душил и бил в ходе этого самого. И случалось это от 12 до 8 лет назад. Интересно, но монстр не отрицал своего легкого садизма, но говорил, что все было по обоюдному согласию... Никто его не слушал.

Наконец, начались слушания. Гомеши взял адвокатом Мари Хэнайн (Marie Henein). О ней стоит сказать поподробнее. Тетка – умница. Мало того, что за относительно короткий срок она пробилась в юридическую элиту; но также то, что из типичной задроты и офисной страшидлы она превратилась в голливудскую диву. Вдобавок ко всему она не брезгует защитой женщин в Канадской Феминистической Коалици.

Итак, начинается допрос потерпевших. Все они, размазывая сопли, рассказывают об этом уроде Гомеши, который их душил-душил, бил-бил и ругал-ругал. И все это подробно, будто и не прошло десятка лет...

Сексапильная Мари, потирая лабутенами, не спорит, а участливо спрашивает сорокалетних девчонок, насколько сильно все это их огорчило. И какие чувства они испытывают к негодяю. Все опять же сходятся на том, что чувства их подавлены, и они прямо кушать не могут от этой острой личной неприязни. И поэтому им нужна нехилая компенсация.

И вот тут, по всем канонам, начинается спектакль. В зал вносят проектор, на который выведены е-майлы, сохраненные Жаном. Сообщения от жертв. Много. На следующий день, через неделю, и больше после приписываемых преступлений. На всех «жертвы» продолжают флиртовать, обсуждать интим, посылать фото в купальниках, и спрашивать о новых встречах!

Суд объявит решение в марте.

Когда набирается куча проблем, она звонит мне по телефону и жалуется. Мы любим потр@хать другдруга душевным разговором.

Впрочем, однажды нам удалось ее вытащить отдохнуть. Первые три дня Анна Васильевна нежилась убассейна и молчала, что было на нее совершенно не похоже. На четвертый день она усталаотдыхать.

- Ну, как там у меня на работе? - нервничала она.

Я прочитал ей лекцию о том, что работа не волк, и что за неделю ее отсутствия фирма вряд лиуспеет разориться. Если конечно очень не постараться.

- Выпей рюмочку. Расслабься. Можно и пошалить. Все равно нас здесь никто не знает!

Честно говоря, я мало надеялся на свой курс лекций, однако к моему удивлению семена соблазнапали на благодатную почву и дали обильный урожай:

На следующий день, придя с пляжа, Анна Васильевна решила выпить. Вообще- то она не пьет. Атут как нашло. Так или иначе, Анна Васильевна обнаружила у себя в номере полбутылки водки<Кристалл>, которую я недопил накануне, будучи у нее в гостях.

Водку она приговорила минут за 10, не закусывая, и не опьянела. Чему несказанно изумилась.Потом ей захотелось вина.

К сожалению, я не знал об этих событиях, которые разворачивались в соседнем номере. Япринимал душ. Анна Васильевна, завернув свою аппетитную фигуру в микроскопическое махровоеполотенце нежно - голубого цвета, вышла в коридор и постучала в мою дверь. У меня шумела вода,и я ничего не слышал. Тогда она постучала еще. Погромче. На грохот прибежала горничная -арабка, которая прибиралась где - то поблизости.

- Мсье ин душ, - интимно объяснила горничная.

Анна Васильевна не владела ни одним европейским языком, кроме русского.

- Да, блин, я сама слышу, что он ин душ! - возмутилась Анна Васильевна, - я выпить хочу, а этотболван плещется как бегемот и ни черта не слышит!

Не знаю, что подумала горничная после столь пылкой тирады. Может, что эта полная русская ледиспешит на свидание а, может, только что вышла от мсье и захлопнула за собой дверь, во всякомслучае, без лишних рассуждений горничная вынула запасную связку ключей и распахнула дверь.

Теперь представьте: мне кажется, что я абсолютно один, и я выпархиваю из ванны. Без всего.

Ну, то есть абсолютно. А дверь нараспашку, на пороге стоят две эти дуры и молча смотрят наменя. Я выругался. Анна Васильевна взвизгнула и, схватив со стола бутылку сухого вина,выскочила прочь. К сожалению, это было только начало вечера релаксации нашей бизнесменши.

Когда я пришел в себя от бесцеремонного вторжения, то решил заглянуть в соседний номер. Игралмагнитофон. Танюха Овсиенко пела про розовое море и синее побережье. Анна Васильевна, допивбутылку сухого, танцевала на балконе, забравшись на легкий столик. Ее соседка, лежа на кровати,угорала от смеха. Я отпустил комплимент. Что- то вроде того, что она, наконец- то прислушаласьк моему совету и решила расслабиться по полной программе.

Оценив мою похвалу, Анна Васильевна заплясала на столике пуще прежнего. В этот момент подбалконом проходили две супружеские пары из Костомукши. Привлеченные звуками родной попсы, ониостановились и подняли глаза. В этот момент Анна Васильевна исполнила какой- то особенносложный пируэт и полотенце, скрывавшее ее бюст и бедра, красиво соскользнуло на пол. Мужики подбалконом ахнули, а их жены, схватив супругов за руки, потащили их от греха подальше.

Вечером того же дня мы сидели в холле отеля и грустили. Мимо нас продефилировали те самыесупружеские пары из Костомукши. Анна Васильевна вздохнула.

- Ты чего?

- Влад, ты видел, КАК они на меня посмотрели? Как на последнюю [м]лядь! Я так счастлива!