Женские истории #бабушка

внешние данные, и неглупа, и характер имеется, только вот не везло ей постоянно и патологически. А может это мне так запомнилось, жена-то с ней отношения поддерживала, а я там появлялся только если подсобить требовалось.

Началось издалека – ещё с института, я и женат тогда не был. Будущая жена говорит -

- Слушай, у меня такая подруга есть, Татьяна, да ты её видел, ухитрилась дура заболеть не вовремя, задание на курсовик по сопромату не получила, пока ушами хлопала, все сроки вышли, через три дня сдавать, а у неё конь не валялся. С последней сессии и так два хвоста – курсовик не сдаст, к экзамену не допустят – а это верное отчисление. Сидит, ревёт. Может посмотришь?

Ну как не посмотреть? С сопроматом я всегда дружил – сделал ей работу за выходной, да там ничего особенного – расчёт балочной конструкции на прочность. Немного изгибов, немного кручения. Подобрал профили, картинку начертил с эпюрами– сдала. Благодарила искренно – мы с ней не то, чтобы подружились, но симпатией прониклись. Сразу говорю – симпатией и не более, я тогда за будущей женой ухаживал, и на других девчонок особого внимания не обращал.

Следующий раз Татьяне помощь понадобилась, когда она замуж выходила – жили они вдвоём с мамой в хрущёвке, на первом этаже, в подвале было сыро а полы деревянные – поэтому атмосфера в квартире довольно скверная, да ещё сверчки постоянно орали. У будущего мужа была своя комната, они решили съезжаться, но обменять такую квартиру было в принципе невозможно – какой дурак туда поедет?

Я съездил, посмотрел, залез в подвал, доски и стены под их квартирой залил дихлофосом, а когда сверчки передохли и разбежались, промазал битумной мастикой. Гидроизоляция называется. В самой квартире мы с Танькиным ещё не мужем доски застелили линолеумом- ничего получилось. Обменялись они на скромную трёшку – комната поменьше маме, а две смежные – будущей семье. Не помню уже, по какой причине я не смог присутствовать у них на свадьбе – так получилось.

Дальше наши дороги разошлись, своих проблем хватало, и о Татьяне до меня доходили только отрывочные сведения. Всё какие-то непозитивные.

То мамин начальник уговорил её (маму) вложить ваучеры (кто ещё помнит, что это такое? ) в какие-то акции - считай выбросили деньги.

То с проблемами и большим трудом им удалось-таки завести ребёнка, но парень в детстве сильно болел, что отнимало много сил и нервов, потом мама стала всё хуже себя чувствовать – а зять к ней достаточно скептически относился – кому понравится жить с тёщей?

Где-то уже к концу девяностых жена рассказала, что у Татьяны полный абзац. С мужем разводится, он требует делить квартиру, мотивируя это тем, что когда-то вложил туда свою комнату. Размен такой можно было осуществить только по схеме – однокомнатная плюс комната – а это значит, что Татьяне с сыном и маме придётся в одной комнате жить. Тот упирается, Танька ревёт.

Я позвонил своему приятелю-юристу, он подключился, и вариант решения был найден.

Не знаю точно, как они там разрулили, но вроде муж забрал деньги, что они откладывали на машину, Татьяна обещала ему выплачивать что-то там ежемесячно в течение оговорённого времени - но квартиру удалось сохранить. Правда ей пришлось устроиться на вторую работу. А сын оказался на попечении полубольной бабушки. Невесело, короче.

Следующий раз мы увиделись уже в начале века – жена попросила сдать за Татьяну кровь - иначе, без донорского участия, по полостным операциям тогда хирурги не работали. Всего пол литра, подумаешь? Я не спрашивал, что ей там резали, да потом ещё нужно было привезти вещи, и забрать оклемавшуюся. Просто ей не к кому было больше обратиться. Ну как не помочь? Почти традиция, блин.

Похудевшая, побледневшая, устало выглядящая Татьяна –

- Лёнька, привет. Как хорошо, что вы приехали…

Глаза на мокром месте, но тогда Танька реветь не стала – удержалась.

Прошло ещё время. Жена говорит – у Татьяны опять проблемы, мама слегла, почти не встаёт. Ну тут уж я ничем не помогу.

- Ревёт, спрашиваю?

- Не знаю, не сказала.

- Вот же блин, невезуха у неё в жизни - отовсюду по морде получает.

А году примерно в пятнадцатом, жена как-то пообщалась с Татьяной –

- Слушай, говорит, что расскажу. У Татьяны мама умерла.

- Ни хрена себе, сколько продержалась? Там же давно было всё понятно. Не сочтите за цинизм, но по моему, это для них для всех облегчение. Танька ревёт?

- Ревёт. Только по другому поводу. Помнишь, ещё в девяностые её мама приобрела там какие-то акции за ваучеры?

- Ну да, говорили, огорчалась она тогда, что-то купить себе хотела, и не вышло. Да кто эти бумажки тогда всерьёз принимал - мне от продажи своих только на переезд с квартиры на квартиру тогда хватило. Машину заказать и грузчиков.

- Так вот, она после мамы бумаги разбирала, и в старом фотоальбоме эти акции нашла. Не поленилась позвонить – там телефон был указан. Её переадресовали в другое место, оттуда в банк.

Это всего лишь оказались привилегированные акции Ленэнерго, сейчас - Петроэлектросбыта. Выпускались только для своих, в свободной продаже их вообще не было. Сейчас их рыночная стоимость, плюс неполученные дивиденды за двадцать с лишним лет (даже несмотря на два дефолта) составляют такую сумму, что Танька не просто ревёт, а ревёт белугой.

Татьяна приобрела в ипотеку приличный дом в хорошем пригороде Питера, купила себе нормальную машину, сыну там что-то подкинула на обзаведение, и как только стукнуло пятьдесят пять, бросила работу – занимается внуками, разводит розы на участке.

А того, что ей ежемесячно капает на карту с пенсией вместе, вполне достаточно, чтобы жить очень достойно – и никогда больше не реветь от огорчений.

Мы были у Таньки в гостях – мне понравилось.

- Лёнька, говорит, может сделать для тебя что-то? Я ж у тебя столько раз в долгу? Теперь, видишь, как повернулось, могу себе позволить долги отдавать…

- Ничего, говорю, не дури. Давай вон ту бутылку виски (это я не от жадности, а чтоб отстала со своей благодарностью) и в расчёте. Выпью, чтоб у тебя всё всегда было хорошо. Рад за тебя. Право, рад.

С той поры я не слышал, чтоб у неё были какие-то проблемы – а жена с Татьяной периодически созванивается…

обходится без сумасшедших и дам бальзаковского возраста, желающих просто поболтать за чашкой чая за жизнь – куда же без них. Иной раз даже не догадаешься, чего от тебя хотят… Вот как раз такой случай был на прошлой неделе.

Тёплое июньское утро. Я только выпил чашку кофе и читаю новости в ожидании первого клиента. На подоконнике развалился, как султан, огромный персидский кот Мёбиус (когда-то подброшенный в контору тощий комок меха, а теперь раскормленный не хуже депутата Исаева) и щурится на солнце. Всё выглядит полновесно, солидно: и мой кабинет, и кот, и древние часы с кукушкой на стене, купленные на «Авито» и отремонтированные – всё как и должно быть в кабинете юриста. И даже если из какой-нибудь щели выползет таракан (мы занимаем старый особняк в центре Москвы, всякое может быть) – он тоже будет выглядеть достойно, солидно, а не как безродное насекомое.

Звонит секретарша: «К вам посетитель». Говорю: «Приглашай». Сам смотрюсь в стеклянную дверцу шкафа, заменяющую в таких случаях зеркало, поправляю причёску, рубашку, беру в руки ручку и застываю с улыбкой Моны Лизы на губах, долженствующую означать заинтересованность. Ну, кого Господь принёс на этот раз? . .

В кабинет входит полная дама лет сорока пяти, с грудями такого преогромного размера, которые в народе именуют не «сиськи», а уже более почтительно - «буфера», с пальцами-сосисками и волосами, завязанными на затылке в аккуратный узел. Впрочем, дама одета солидно, в ушах большие серьги с камнями, а на руке сверкает золотое кольцо с бриллиантом (никогда не надевайте золото и бриллианты, направляясь к юристу – с вас возьмут вдвое дороже). Я улыбаюсь чуть шире – богатый клиент для нас всегда радость – и говорю:

- Присаживайтесь, пожалуйста.

- Благодарю. Ах… даже не знаю, как начать. Я так волнуюсь. Знаете, я пришла за помощью не для себя, а для своих знакомых. Они молодые и сами стесняются…

Я сразу делаю в блокноте пометку: «Пришла просить за родственников». За знакомых она пришла. Ага, конечно.

- Эта история началась год назад. Мои молодые знакомые – назовём их Иван и Маша - только что поженились. Ну, сами понимаете – Москва, молодая семья, хочется жить в своей квартире. Цены на квартиры, сами знаете, зверские. Ипотека из-за кризиса подорожала. И тут, представьте себе, удача! Удача, которая один раз случается в жизни. У Ивана была тётушка по отцовской линии – ну, не тётушка, а так, седьмая вода на киселе – она жила одна в двухкомнатной квартире на Таганке…

Я помечаю в блокноте: «Двушка на Таганке. Меньше 80 тысяч с неё не брать» и невозмутимо слушаю дальше.

- Тётушка его очень любила. Ей было уже восемьдесят два года, в последнее время она сильно болела ногами. Ну и головой тоже. Вот, значит, в мае прошлого года тётушка приглашает к себе Ивана и говорит: «Слушай, Ваня. Мне осталось недолго, врачи говорят – до конца года не дотяну. Уже и с кровати почти не встаю, и ангелы во сне мерещатся. Ты парень хороший, женился, тебе нужна квартира. У меня есть другие родственники, кроме тебя, но тоже дальние, и я их не люблю. Если сейчас не напишу завещание, квартира достанется им. Так что приезжай-ка ко мне в пятницу после обеда с нотариусом, я перепишу квартиру на тебя, а другим родственникам, деточка, мы оставим кукиш». Ну, Иван, услышав такие слова, помчался домой, обрадовал жену, и они начали готовиться к пятнице. Отпросились с работы, нашли какого-то нотариуса по соседству, все дела. И вот, значит, приходит пятница, приезжают Иван и Маша в квартиру к тётушке, звонят в дверь. Нет ответа. Ещё раз звонят в дверь – опять нет ответа. Ну, Иван думает – тётушке стало больно ходить, лучше не мучать человека, а открыть дверь своим ключом. Открывает дверь своим ключом, входят они с Машей в квартиру, и слышат, как кто-то поёт с придыханием: «Плавно Амур свои волны несёт, ветер сибирский им песни поёт, тихо шумит над Амуром тайга…» Заходят Иван и Маша к тётушке в спальню – и видят, как она сидит на кровати, поёт «Амурские волны» и головой по часовой стрелке вращает. И ещё руками так делает перед собой, точно волны показывает. Ну, рехнулась старушка. У Ивана и Маши, конечно, паника – через час нотариус должен приехать, а старушка, значит, где-то в астрале плывёт по Амуру. Попытались они её, как умели, привести в чувство – дали нашатырь понюхать, выпить стакан воды, уложили в кроватку. Толку, правда, было немного – петь она перестала, но Ивана узнавать отказывалась, только смотрела перед собой и глазами хлоп-хлоп. Вскорости приехал нотариус, посмотрел на лежачую старушку подозрительно и спросил: «Как вас зовут? » Она села на кровати, посмотрела перед собой очень уверенно и запела: «Плавно Амур свои волны несёт, ветер сибирский им песни поёт, тихо шумит над Амуром тайга…» Нотариус посмотрел на старушку, потом посмотрел на Ивана с Машей и сказал: «Эта бабуля, молодые люди, уже никакого завещания не напишет. И не подпишет». И уехал. Ну, что ты будешь делать? Ивану и Маше и себя самих стало жалко, и квартиру жалко. Ведь уже практически своё добро на глазах уплывало к совершенно посторонним людям! . .

Я оживляюсь и помечаю в блокноте: «Подделка завещания? Уголовное дело? Если уголовка, меньше 200 тысяч не брать».

- А к вечеру тётушка померла. Она как-то громко несколько раз вздохнула – и всё. Иван и Маша стали ей пульс щупать, а там один уж хладный труп на постели лежит. Ну, и тут они, значит, решили рискнуть. Не отдавать же квартиру из-за того, что тётка изволила, пардон, окочуриться. Они позвонили мне – я по профессии актриса. И попросили быстро разыскать среди моих старших подруг актрису, похожую лицом и фактурой на их покойную тётку. Я это быстренько сделала – моей хорошей знакомой Анне Степановне семьдесят семь лет, она такая же юркая бабушка с синими, анютиными глазками, какой была при жизни ванина тётка. Мы договорились о гонораре для Анны Степановны, привезли её утром в субботу в квартиру, уложили в постель покойницы, одели в чепец и халат и дали разучивать роль – как зовут, когда родилась, как расписываться похожим почерком, ну и прочее, на случай, если нотариус спросит. А тётку покойную спрятали в шкафу и завернули в тряпьё, чтоб не воняла…

Я сурово помечаю в блокноте: «300 тысяч, не меньше».

- В итоге, днём приехал другой нотариус, ничего не заподозрил и заверил завещание. Анна Степановна его подписала подписью покойницы. Нотариус уехал, все остались довольны. Тётка ещё два дня полежала в шкафу – потом, конечно, Ваня сказал, что она померла не в пятницу, а в понедельник. Так и в свидетельстве о смерти стоит.

- Понятно. А теперь, значит, всё вскрылось?

Посетительница удивлённо таращит на меня глаза:

- Нет, что вы! Всё в порядке. Ваня уже и квартиру тёткину благополучно продал – на вырученные деньги они переехали жить в Крылатское.

- А зачем же вы тогда пришли?

Дама мнётся несколько секунд и тихим голосом говорит:

- К вам раньше приходила моя знакомая (называет фамилию) – вы очень ей помогли. Она сказала, что вы хорошо гадаете на картах Таро.

У меня, действительно, есть такое хобби.

- Так вот, - продолжает дама совсем тихим голосом, почти шёпотом, - у Ивана и Маши родился замечательный ребёнок, мальчик. У мальчика уже две недели не проходит поносик… Вы не могли бы разложить карты и узнать – не из-за того ли у него понос, что на Ваню гневаются высшие силы из-за аферы с квартирой? Или, может быть, ребёночка сглазили? . .

Я тупо смотрю на даму полминуты. В её глазах читается мольба. Потом молча встаю, подхожу к шкафу и достаю оттуда колоду карт Таро.

Через полчаса, узнав ответы на все вопросы, дама уходит от меня довольная.

еще одна и так далее. Зачем пытаться захватить ту, на которой уже кто-то сидит, тем более сидит не один? Из стариковского принципа?

Ну, да делать нечего, мы с Лехой когда-то тоже собирали металлолом со всякой макулатурой, поэтому, автоматически, по-пионерски, уступили свои места двум страждущим бабушкам, дай им бог здоровья.

Бабушки уселись и сразу же начали прожигать нас лазерными взглядами, дескать, уступили место, так и нечего тут стоять, солнце загораживать.

Лично меня, больше всего резануло то, что они даже вскользь не сказали «спасибо».

Видимо и Леха обратил на это внимание. Короче, мы не сговариваясь, решили остаться возле «нашей» скамейки и продолжить разговор:

- …и вот такая фигня, заказчик стал более переборчив, но торгуется за каждую копейку, да и вообще заказов меньше стало.

- Да, в наше время, сегодняшняя синица в руках, всегда лучше жирного, вчерашнего журавля.

Я тебе, кстати, подкину одного человека, ему что-то такое надо. Дам ему твой телефон, он тебе позвонит, расскажет.

- О, было бы круто, спасибо, я твой должник.

- Не за что, Леха, на том свете сочтемся.

На бабок было смешно смотреть. Одно дело, если ты делаешь вид, что взираешь куда-то вдаль, а сам подслушиваешь чужой разговор, но совсем другое, когда все трое синхронно с нашими репликами, поворачивали голову, чтобы не упустить ни одного слова. Как будто три внимательные совы следят за игрой в настольный теннис.

Я незаметно подмигнул Алексею и громким шепотом задвинул такую речь:

- Ладно, Леха, заказчики, как ты понимаешь – это все фигня, я не для того тебя позвал на встречу. Леша! Ле-ша! Что ты творишь! ? Ну, вместо тебя арестовали случайного человека, ну дали ему пожизненное, ну так радуйся. Радуйся! Все, тебя больше не ищут! Затаись. Выжди хоть месяц, а лучше полгодика. А ты что делаешь! ? Астанавись!

- Да я все понимаю, но полгодика я никак не выдержу, оно само из меня прет…

Три совы, не сговариваясь, подхватили свои сумки и вспомнили что их ждали срочные дела где-то на горизонте, в районе красиво заходящего солнца.

Скамейка опять стала нашей…