В 1913 году в Москве открылась совместная выставка французских и русских художников.
Известный критик "Утра России" Ал. Койранский в большой статье о выставке изругал русских художников жалкими подражателями.
В противовес критик выхвалял один натюрморт Пикассо.
По напечатании статьи выяснилось, что служитель случайно перепутал номера, выхваляемая картина была кисти В. Савинкова - начинающего ученичка.
Положение было тем юмористичнее, что на натюрморте нарисованы были сельди и настоящая великорусская краюха черного хлеба, совершенно немыслимая у Пикассо.
Это был единственный случай возвеличения русских "подражателей".
Это было единственное низведение знаменитого Пабло в "жалкие". Было до того конфузно, что ни одна газета не поместила опровержения.
Было до того конфузно, что ни одна газета не поместила опровержения.
Эксгумация останков Фёдора Михайловича Достоевского выявила наличие в костях и волосах великого русского писателя значительное содержание тетрагидроканнабиола. Оказывается, Достоевскому папиросы всегда приносил одноногий дворник Пантелеймон, который покупал их на алтын дюжину у купца Смородинова в его лавке на Кузнечном рынке, сбоку. Смородиновы, дабы пристрастить клиентов к своей продукции, в виржинский табак, которым набивали папиросы, добавляли каннабис. Распробовав такой товар, курильщики на другой уже и не соглашались и становились постоянными отныне покупателями. Данные о таких добавках недавно обнаружили в складских книгах семьи Смородиновых специалисты. Где купцы брали марихуану, не уточняется, но, судя по всему, товар доставлялся вместе с табаком из Американских Штатов. Теперь исследователям творчества Достоевского стало понятно, откуда великий литератор черпал вдохновение. В день писатель выкуривал не меньше семи папирос. В иные моменты, особенно работая над «Идиотом», Федор Михайлович доводил их число до пятнадцати.
Жан Буридан в книгах остался философом, а во дворе — настоящим букмекером.
Каждый вечер он выводил осла, ставил его между двумя одинаковыми стогами и собирал соседей:
— Господа, делаем ставки! Куда направится наш мудрый зверь?
Кто-то ставил медяк, кто-то франк.
Иногда осёл выбирал стог — выигрывали одни, проигрывали другие.
А иногда стоял, упрямо щурясь, будто и правда ломал голову над вечной проблемой свободы воли.
И тогда Буридан торжественно объявлял:
— Раз выбора нет, значит, выбор за мной!
Соседи хохотали, а он собирал монеты.
И вышло так, что в истории философию Буридана обсуждают до сих пор, а жил он при этом куда лучше — за счёт осла, который знал цену человеческой глупости.
Глянул тут в календаоь. Вот те на: в этот день, 10 сентября 1975 года, умер Агостиньо Нето, первый президент Анголы. Вы скажете, конечно, : "И что? "
А вот: я был подростком, школьником, и при этом у меня остались по этому поводу воспоминания!
Я помню сухую официальную информацию в газетах. Дело в том, что у Нето был рак, и он приехал в Москву на операцию. Но приехал поздно. Операция не помогла, и первый президент Анголы умер в Москве.
Сразу же в народ пошла шутка: "Приехал Нето, уехал брутто... " Чёрный юмор. Во всех смыслах.
Чёрный юмор. Во всех смыслах.
Тут весь интернет дружно умиляется на Киану Ривза, который по-доброму поговорил с мальчиком в аэропорту. Ах-ах, звезда снизошла до простого человека. По этому поводу вспомнилось.
Ленка, моя жена, отправилась в роддом за нашей младшей дочерью, а я остался дома со старшей. Дочка впервые за свою двухлетнюю жизнь так надолго рассталась
Я вышел с дочкой во двор, сел на лавочку на детской площадке перед подъездом. Мне казалось, что отсюда я раньше увижу скорую, да и дочке станет легче на свежем воздухе. Она действительно перестала плакать, но дышала по-прежнему тяжело, с жуткими хрипами. И тут меня окликнул очень знакомый голос. Я поднял голову и увидел Татьяну Друбич.
Сейчас, может быть, не все помнят эту актрису, она почти не снимается. Но тогда был пик ее популярности, только что вышли «Асса» и «Десять [мав]ритят». А для меня она была еще… как объяснить? Ну, знаете, как те, кто в 13-14 лет посмотрел «Гостью из будущего», фанатеют по Наташе Гусевой? А на мои 13-14 пришлись «Сто дней после детства» с четырнадцатилетней Друбич. Без сомнения самая красивая девочка советского кино, именно ее я представлял себе в подростковых грезах. И вот она стоит передо мной во плоти и спрашивает, как дела у Лены, родила уже или еще нет.
Я знал от жены, что Друбич водит дочку в детсад поблизости и иногда гуляет с ней после садика на нашей площадке. Но меня она видела впервые – то есть не только выделила Ленку среди других мамочек и запомнила, что ей скоро рожать, но и узнала дочку, которая сидела уткнувшись мне в грудь, завернутая в одеяло. Уже уровень Киану Ривза плюс 10, но это только начало.
Друбич кивнула на дочку и спросила, что с ней. Я поморщился – какое ей, популярной актрисе, дело до наших плебейских проблем? – и неохотно ответил:
– Плохо дышит, ждем скорую.
– Давайте я ее посмотрю, – вдруг сказала Друбич. – Я доктор.
И в доказательство достала из сумочки стетоскоп. Я ничего не понял. Какой доктор, почему вдруг доктор? Но покорно дал ей осмотреть девочку.
– Это астма, – постановила Друбич. – Но не бойтесь, приступ не сильный, от такого не умирают. Посадите ее вот так (она показала), сожмите грудную клетку вот здесь и спокойно ждите скорую. Всё будет хорошо.
От ее уверенных слов я успокоился, дочка переняла мое спокойствие и стала дышать ровнее. Вскоре приехала скорая. Оказалась и правда астма. Она потом сопровождала дочку долгие 13 лет, до нашего переезда в США, и там бесследно прошла. То ли вызывавший ее аллерген остался в нашей московской квартире, то ли в целом нью-йоркская экология настолько лучше московской.
Потом я прочел, что Татьяна Друбич действительно не только актриса, но и врач. Окончила мединститут, параллельно со съемками вела прием в районной поликлинике. То-то, наверно, пациенты удивлялись. Вот такие у нас бывают артисты, куда там Киану Ривзу.
«Однажды в приёмной раздался звонок от шефа. Поднимаю трубку, Олег Павлович говорит, что во вчерашней газете он прочёл объявление, что на какого-то ребёнка вылилось кипящее масло. «Найди мне эту газету, — потребовал он. — Позвони в приёмную главного редактора и выясни телефон родителей». Он не помнил, какая газета, и оказалось, что
Хорошо, что мы их еще не выбросили и нашли это объявление. Я позвонил, попросил телефон родителей мальчика. Мне не хотели давать телефон, но имя его действовало на всех магически.
Когда я маму этого мальчика соединил с Олегом Павловичем, разговор их был короткий, буквально секунд 20–30. И часа через два она уже звонила со служебного входа. Я спустился, отдал ей конверт, и, судя по увесистости, сумма там была немаленькая. Она взяла, сказала: «Спасибо», но как-то сухо, и ушла. Было видно, что женщина не в себе.
Прошёл, может быть, месяц. И вдруг звонок со служебного входа, поднимаю трубку и слышу, как какая-то женщина, еле сдерживая слезы, говорит: «Я буду у него дома полы мыть, я буду ему руки целовать — он спас моего ребенка». Это было настолько эмоционально, что у меня был шок, а женщина продолжала: «Я буду за него молиться, я его отблагодарю». «Ему ничего не нужно», — сказал я. Олег Павлович всегда говорил: «Помощь должна быть анонимной, не нужно это афишировать».
Поэтому артистки, устраивавшие благотворительные концерты, начинали попрекать Табакова, что он отказывается в них участвовать. Я на это могу спросить: «Кто вы все такие? » Он помогал стольким людям! И делал все это за счет только своих денег. Либо обращался, как он говорил, к дружкам своим». Воспоминания Кирилла Трубецкого про Олега Табакова
Воспоминания Кирилла Трубецкого про Олега Табакова
В канун Рождества 1971 года трагедия неожиданно обрушилась на экипаж и пассажиров рейса LANSA 508 - в самолёт ударила молния, когда он пролетал над перуанской Амазонией. Лайнер распался прямо в воздухе, поэтому люди падали с огромной высоты в непроходимые тропические джунгли. Из всех, кто был на борту, лишь Юлиане Кёпке, семнадцатилетней
Очнувшись среди влажных руин тропического леса, Юлиане обнаружила у себя сотрясение мозга, перелом ключицы, глубокие раны и бесчисленные порезы, мгновенно облепленные насекомыми. Но у джунглей не было милости и не было времени на отчаяние. Собрав остатки сил, она вспомнила навыки выживания, которым её учили родители — два зоолога, много лет жившие с ней в сердце Амазонии. Юлиане нашла маленький ручей и пошла вдоль его течения, зная простое правило: вода всегда ведёт к людям.
На протяжении одиннадцати дней она шла, ползла и плыла через один из самых суровых лесов планеты. Она выживала, благодаря воде из ручья и нескольким конфетам, найденным среди обломков. В её раны проникали паразиты, солнце беспощадно жгло кожу, а ночи были наполнены звуками невидимых, но близких хищников. И всё же Юлиане продолжала идти — ведомая инстинктом, детскими воспоминаниями о джунглях и непреклонной волей к жизни, возможно, всё ещё надеясь, что её мать тоже выжила.
На одиннадцатый день, истощённая и едва держась на ногах, она наткнулась на отдалённую лачугу лесорубов. Мужчины, которые её нашли, были потрясены её невероятной историей и немедленно доставили её в лагерь спасателей. Так Юлиане Кёпке стала единственной выжившей из 92 человек, находившихся на борту самолёта. Её история облетела весь мир как один из самых удивительных и невероятных примеров человеческой стойкости.
Сегодня Юлиане — биолог, вернувшаяся в Амазонию, в тот самый лес, который почти отнял её жизнь, но в то же время — спас её…
4 мая 1891 года, согласно британскому писателю Артуру Конан Дойлу, у вершины Рейхенбахского водопада произошла смертельная схватка между гениальным детективом Шерлоком Холмсом и "Наполеоном преступного мира", профессором Мориарти.
Писатель за 4 года уже изрядно устал от прославившего его литературного героя. «Он отвлекает мои мысли от более важных дел», - жаловался Дойл знакомым на опостылевшего сыщика. Тогда один из приятелей посоветовал: «А столкните его в Рейхенбахский водопад». Не долго думая, Дойл поехал в Швейцарию, чтобы лично убедиться, что указанное живописное место действительно станет достойным фоном для гибели Шерлока Холмса.
Впрочем, попытка "убить" Холмса его автору, как мы знаем, так и не удалась. Знаменитого детектива воскресила не столько любовь читателей, сколько высокие гонорары, обещанные сэру Артуру за продолжение приключений частного сыщика.
Остров "Сундук мертвеца", известен широкой публике из стивенсоновского «Острова сокровищ», расположен в Карибском море и является частью Британских Виргинских Островов. На его каменистой поверхности водятся только ядовитые змеи и ящерицы. Но, несмотря на такие малые размеры и специфических обитателей, островок известен всему миру. Славу ему обеспечили пираты, бороздившие бассейн Карибского моря.
Говорят, что в начале XVIII века капитан Эдвард Тич высадил здесь 15 бунтовщиков. Каждому он вручил по бутылке рома, но не по причине человеколюбия, а потому, что ром усиливает жажду: на острове нет источников питьевой воды. Понимая, что обрекает бунтарей на гибель, Тич ушел с острова. Через месяц он вернулся и с изумлением обнаружил, что мятежники выжили. Они питались рыбой и ящерицами, а пресную воду добывали, расстелив на ночь парусину, в которой скапливалась роса. Команда Тича вступилась за изможденных матросов, капитан уступил и взял их на борт.
Этот сюжет и стал основой песни с припевом «Пятнадцать человек на сундук мертвеца».
В 1650-х кардинал Мазарини колебался, кого назначить министром финансов Франции, суперинтердантом то есть. Неподкупный, нечеловечески работящий Кольбер имел шансы вытащить королевство из финансовой ж... (трудной ситуации). Зато взяточник Фуке обещал не обидеть кардинала. Министром был назначен, конечно, Фуке. Король дал ему навороваться, конфисковал всё его имущество и следующим министром назначил Кольбера. Сегодняшним государственным деятелям на заметку...
ПЕСНЯ О КОСМОСЕ
В 1984 году актёр Георгий Епифанцев вспоминал...
У нас есть напротив МХАТа в Москве "Артистическое кафе". Там всегда есть свободные места, там уютно, хорошо... И вот, в это кафе часто ходят космонавты. И очень часто ходил Юрий Алексеевич Гагарин. Я много раз говорил Высоцкому: "Давай подойдём к Гагарину, чокнемся с ним,
Ну, действительно, это неудобно, неинтеллигентно - подойти к человеку, когда он ест, - навязываться. У нас, вообще, с Высоцким была такая игра: что он - интеллигентный, он - москвич, интеллигентный человек, а я - из провинции, такой грубый человек.
Высоцкий никогда не проходил мимо, если обижали и оскорбляли женщин. Всегда вмешивался, сколько бы их не было, всегда подходил и говорил: "Ну вот, зачем ты женщину обижаешь? Ну что ты пользуешься тем, что я интеллигентный человек, и ничего не могу с тобой поделать? Но вот рядом со мной Жора, он - не интеллигентный, грубый... Жора, давай! . . ". А потом он уже заступался за меня.
Но нам повезло. Уже в более официальном месте нас столкнула судьба с Гагариным. Познакомили нас с ним, и потом мы сели уже тоже за столик, уже в другом месте. Вчетвером сидели, беседовали долго... И есть свидетель того разговора, тогда он сидел в штатском, приятель Гагарина. Я потом его встретил в военном и очень удивился:
- Ты что, - говорю, - тоже, что ли, космонавт?
Он говорит:
- Да так, немножко…
Я говорю:
- А ну, откинь шинельку - что у тебя там блестит? -
А здесь - две Звезды.
- Здрасьте! Как твоя фамилия?
- Моя - Климук.
Он помнит об этом разговоре. И в числе прочего Высоцкий спросил Гагарина: "А вот, если нам придётся играть космонавтов, вот - как там в космосе, чисто по человечески: чем жить, чем дышать? Какое главное ощущение в космосе? " На что Гагарин ответил: "Ну смотрите, - говорит, - я могу сказать, мне-то ничего не будет, но это - государственная тайна. Вам может попасть, если вы разгласите её. Самое главное ощущение в космосе, чисто по-человечески, это - страшно. Вот это чёрное-чёрное небо, вот эти яркие-яркие звёзды на этом чёрном небе... И вот, туда, в эту черноту зачем-то надо лететь".
И вот, через два месяца мы были с Высоцким в Тбилиси, жили в одной гостинице, в разных номерах, но ночью перезванивались, потому что Высоцкий тоже работал по ночам, (другого времени не было) писал. И вот, так в шестом часу вдруг он позвонил: "Жора, бегом ко мне! Если б ты знал, что я написал! ". Я ему всегда стереотипно отвечал: "Ну да, прям таки я и побежал! Один ты у нас пишешь, больше никто ничего не пишет! ". А он: "Нет, прибежишь, если узнаешь, что я написал, о чём. Я написал песню о космосе! ". Конечно, очень большая радость была для друзей, для близких, что Высоцкий стал писать о космосе. И я пришёл к нему, и он прочёл начало песни космических бродяг. Посмотрите, как это написано со знанием предмета... "Вы мне не поверите и просто не поймёте... ". Эту песню Высоцкий долго потом обрабатывал, работал над ней, ещё несколько месяцев дорабатывал. Но иногда писал очень быстро. Особенно, если это песни были с юмором. Вот, юмор ему очень помогал работать, и эти песни он писал легко.
В это же утро он вдруг говорит: "Ну ладно, сейчас я эту отложу, потом буду работать, серьёзная песня. А сейчас напишу ещё одну про космос, но с юмором". И взял ручку, и просто не отрываясь, написал песню, которая называется "В далёком созвездии Тау-Кита".
Зиновий Гердт: "А вообще к КГБ у меня очень теплое отношение. У меня был знакомый малый... в общем из тех, которые всегда ездили с нашим театром за границу, их представляли так: «Это сотрудник Министерства культуры». А мы их между собой — не знаю почему — называли «сорок первыми». И с одним таким малым по имени Игорь у меня сложились очень теплые отношения. Как-то в Испании я жутко напился в каком-то обществе дружбы. Утром в номер приходит Игорь, приносит пирожок, бутылку простокваши, алкозельцер и говорит: «Госбезопасность о тебе заботится! Это я тебя вчера привел, раздел и спать уложил... »
В те же дни мы гуляли с ним по площади Торос в Мадриде, присели на скамейку. Игорь задумчиво говорит: «Зиновий Ефимович, я недавно взял твое досье... Ну, знаешь, это том Маркса, это — Капитал"! Но не бойся. Я был у генерала, поручился за тебя, и он разрешил всю эту макулатуру сжечь. Сейчас в твоей папке одни анкетные данные». Я легкомысленно так отвечаю: спасибо, конечно, но мне, мол, все равно, что мне сделают, ну, за границу не пустят, так я поездил достаточно, посадить не посадят, времена не те... Игорь выслушал мою болтовню и медленно, четко произносит: «Времена ТЕ, Зиновий, времена всегда ТЕ... »
«Времена ТЕ, Зиновий, времена всегда ТЕ... »
Никас Сафронов чуть ли не первый привез в Москву принтер, печатающий на холсте. В свое время такая штука стоила несколько десятков тысяч долларов. Но окупилась она у него быстро: сподручные Никаса в "Фотошопе" на картины старых мастеров лепили рожи заказчиков, распечатывали, примазывали для видимости красками — и готово. "Портрэты" разлетались, как горячие пирожки.
А пиарил себя Сафронов, штампуя по собственной инициативе портреты известных людей, потом всучивал этo несчастным, или отправлял почтой. В ответ, ему даже иногда присылали отписки с благодарностью — такие же благодарности шлют пенсионерам, которые одаривают Путина или там королеву Елизавету своими стихами или кружевными салфетками. Но Сафронов таким образом получал возможность добавить строчку в биографию: "Портрет хранится в личной коллекции королевы".
Принтеры, кстати, сильно подешевели и их стали использовать все, кому не лень. Примерно 90% картин, продававшихся на всяких вернисажах в Москве, были именно напечатаны, а не написаны.
ЗАЯВЛЕНИЕ
После шумного выхода на экраны фильма "Мой друг Иван Лапшин" Андрею Болтневу в местном, новосибирском отделении СК предложили вступить в Союз кинематографистов СССР. Он написал заявление: "Прошу принять меня в Союз кинИматАграфистАв. Андрей Болтнев". Первый секретарь Западно-Сибирского отделения СК предложил Андрею переписать заявление, исправив ошибки, но тот, улыбаясь, отказался: "Это же московские чиновники в Союзе читать будут! Пусть посмеются, глядишь, и - запомнят мою фамилию, пригодится". И уже потом, когда его позвали работать в Москву, сказал позавидовавшему ему тогда Владлену Бирюкову: "А ты вот зря интеллигента из себя корчил. Прикинься валенком - и скоро будем рядом работать! ". Но Владлена Бирюкова, известного всей стране по "Вечному зову", так в Москву и не позвали...
Константин Райкин вспоминал:
У меня в 19 лет был такой блокнотик, куда я вместе с телефонами девушек записывал их особенности. Ну, там были разные подробности о барышнях... Конечно мои родители этот блокнотик обнаружили и были несколько шокированы моей любвеобильностью. И вот что папа мне сказал: «У нас на лестнице парикмахер повесился. Знаешь, что он написал в предсмертной записке? «Всех не перебреешь». Сынок, моя аллегория ясна? »
«Всех не перебреешь». Сынок, моя аллегория ясна? »
