Медицинские истории #хирург

— выкатываем из сарая новую ракету, да и космонавт у нас есть запасной, вон он стоит, улыбается по-гагарински. А дрогнет рука у хирурга и это... так бабушка... елы-палы... опаньки...

Не, понятно, что элементарные случаи, типа триппера или пробитой башки лечатся самостоятельно, одно подорожником, другое стрептоцидом, не помню правда точно что куда. Огромный пласт заболеваний лечится вообще простой клизмой.

— Василич, я приболел, на объект ехать не могу.

— Пацаны, у нас больной! Где моя ведерная клизма? Готовьте мыльный раствор!

— Василич, ты волшебник, отпускает на глазах!

Но, к сожалению, медицина не всесильна, нонешняя пандемия тому живой пример. Вот так и в тот раз было.

Витя приболел. Легкое недомогание резво перешло в трисичуху, и он по красному плюсу отъехал на тагильскую больничку. Время от времени я с ним созванивался, но к концу недели лучше не стало, а даже немного наоборот, Витя стал местами терять сознание, да и вообще завещал мне свои удочки.

Эскулапы поставили ему менингоэнцефалит, но я отказывался верить, что такого насквозь вредного джентльмена мог пробить какой-то лесной таракан. Как бы то ни было, надвигалась пугающая неизбежность. Я, конечно, где-то и сам виноват, доверившись сельской медицине, не озаботился своевременно дернуть пациента хотя бы к нам в город, когда же заклевал жареный петух, Витю объявили нетранспортабельным. Пятница вечер. Почти конец.

В задумчивости я забрел после работы в кабак, прочистить мозги, да и подуспокоить нервишки. Сотка вискаря на голодный желудок оказала свое магическое действие. Нервяк ушел, вернулась способность мыслить рационально. Я не знаю, как решить проблему, но я знаю того, кто знает. Рука тянется к мобильнику.

— Алексей Юрьевич, здравствуйте, беда у нас.

— О, Женя, здорово, чего стряслось?

Описываю проблематику.

— Порешаем. Помнишь твоего тезку доктора? Он сейчас как раз замминистра здравоохранения.

Часа три смотрю в мобильник, глушу вискарь и наполняю пепельницу. Хватаю трубку еще до того, как [м]лямс звонка доносится до уха.

— Че там?! ? — одним выдохом, поставив сердце на паузу.

— Ну нормально все. Консилиум собрали. Нет там никакого менингита, банальный гайморит у человека с защемлением лицевого нерва. Сейчас антибиотиками прокапают, обещают, что к понедельнику здоровее тебя будет. Но еще пару деньков лечили бы от энцефалита — точно б помер.

Рассыпаюсь в благодарностях, зачисляю тезке доктору на счет очередную бутылку коньячеллы.

— Василич, прикинь, — в понедельник с утра пораньше названивает бодрый и здоровый Витя, — лежу я, брежу себе потихоньку, отходить собираюсь. В палату влетает штук сорок докторов, разве что в [п]опу мне не посветили. Орут, руками машут, матерятся. Перетащили в люксовую одиночку, обтыкали капельницами и приборами. В субботу в обед кормили шашлыком.

— Не парься, Витя, это просто отечественная медицина на пике возможностей.

Теперь я точно знаю, что все почти болезни лечатся клизмой, просто надо ее правильно вставлять. В простых случаях — пациенту, в случаях посложнее — главврачу.

Пейте побольше мочегонных препаратов, чтобы бегать в туалет каждые 15-30 минут, а если повезет и от их длительного применения у вас начнутся проблемы с почками - тогда вы вообще в теме.

Встаньте на учет, обойдите врачей, не пропускайте явки, УЗИ и сдачу анализов. Посетите детскую поликлинику по месту жительства (там тоже нужно встать на учет). Нигде не шарьтесь, чтобы не подхватить какую-нибудь заразу.

Потом начните принимать что-нибудь противодиарейное, чтобы начались запоры и появился геморрой.

Попросите друзей и знакомых, чтобы они время от времени неожиданно били вас по печени, селезенке, мочевому пузырю, а если сломают ребро - просто отлично - из вас получился исключительный беременный. Это же так мило, когда ребеночек пинается!

С размаху упадите на попу с высоты своего роста (это легкий симфизит). Повторяйте каждый день. Хотите ощутить тяжелый симфизит? Прыгните со второго этажа на попу. Если что-нибудь сломаете и не сможете ходить - прекрасно! Вам станет доступно ощущение всей прелести 3 степени симфизитопатии. Но можете остановиться и на легкой - вам же еще рожать!

Для моделирования родов примите сильное слабительное, засуньте в зад гандбольный мяч, попросите накачать его и сразу после хорошенько отпинать ногами по животу и немного по спине. Чего орете?! Все рожают, и вы родите! Попрсите хирурга достать из зада надутый гандбольный мяч. Какой наркоз? Для ребенка это вредно! Тужтесь, чтобы ускорить процесс. Разрезы и разрывы зашивать тоже только наживую: в роддомах наркоз для этого не предусмотрен.

Ммм, вообще-то можно и с наркозом в спину, но тогда придется доставать мяч через разрез на животе (это кесарево сечение).

Потом попросите хирурга, чтобы он пару раз пнул вас по животу (это послед). А потом еще в течение пары суток не слишком сильно поколачивал в пах (это лохии).

Поздравляем! Как говорят в таких случаях: "Роды прошли без осложнений для матери и ребенка! ".

Перед выпиской из роддома постарайтесь покакать.

Совет: чтобы не подтекала моча, когда вы чихаете, кашляете или смеетесь - скрещивайте ноги.

10-килограммовую нашлепку на животе замените на 2-5кг и носите еще примерно год.

Набейте гандбольный мяч песком 3-3, 5кг (увеличивайте вес каждый месяц на килограмм) и примотайте к нему будильник, пусть звонит мерзко и круглосуточно с нерегулярными перерывами от 5минут до 2 часов. Перерыв 2 часа - не чаще 1-3 раз в сутки. На звонок вы должны подскакивать в любое время и как минимум 20-40 минут прыгать с мячом на руках, прицепив автомобильные клеммы на соски. Будильник не выключайте, пусть орет все это время. Зашитый зад болит? Да херня, кому это интересно...

В перерывах между прыжками с "ребенком" можете сделать ему легкий массаж и гимнастику (это обязательно), позаниматься его развитием (это желательно), поспать, поесть, сходить в туалет (после родов с разрывами этот процесс сложно назвать быстрым, но вы постарайтесь) и помыться с открытой дверью в санузел. Обработайте швы. А так же не забудьте прибраться, помыть полы, посуду, сантехнику, постирать, погладить, приготовить вкусную и разнообразную еду, погулять с "ребенком" 2-3 раза (это не блажь, а рекомендации педиатров), доковыляв при этом до магазина. Попа болит? Ну что вы, право, об этом не принято говорить - все , что случилось в Вегасе - должно остаться в Вегасе. Тренируйтесь весело шевелиться, у вас там ceкс на горизонте маячит.

Затем нужно искупать ребеночка, поухаживать за собой (когда за вас замуж выходили вы воон какой были, а сейчас как унылая какашка, соберитесь уже!), с радостью встретить, накормить и с огоньком ублажить свою вторую половину (вы тренировались! ).

В какие дни недели что делать? Что вы как маленький, в самом деле? Это расписание на 24 часа.

Ах, да, специальная вишенка на торте для пополамщиков: расходы же пополам, так что с вас 50% от общей суммы в бюджет. Где взять? Да по[хрен], где - мы же договаривались!

Ооо, и еще, самое главное послеродовое правило: не мешайте своей второй половине расслабляться по вечерам и выходные, ведь она же УСТАЛА на работе, а вы сидите в декретном ОТПУСКЕ!

Выпейте какой-нибудь препарат для повышения тревожности ииии... наслаждайтесь и гордитесь - теперь вы настоящий МАМА!

Безусловно, все вышенаписанное - сарказм.

Но по данным исследования НИИ акушерства, гинекологии и репродуктологии им. Д. О. Отта, женщины в родах в среднем испытывают болевые ощущения на 7 баллов из 10 возможных. Это примерно как одновременно 20 костей сломать. Безусловно кому-то беременность и роды даются легко, но балл СРЕДНИЙ, а значит кому-то из них приходится гораздо хуже.

Выводы.

А выводов нет, каждый может их сделать для себя сам.

принимает, каждые выходные и пятницу. Он чего только не принимает. Я один учусь!

Шло время, вот мне доверили одному пузо зашить. Доктор посмотрел на мои труды и констатирует:

— Сычев, с такими навыками тебе не раны, а носки зашивать! Тоже мне, рукодельница.

Первый блин комом, с кем не бывает? Я, значит, времени не теряю и все прошусь на операцию. Доверили, ура! Прооперировал. Ну как сказать. Больной, обрадую, жив остался. Вот только у меня кличка появилась — Бефстроганов.

— Сычев, ты человека лечишь или люля-кебаб готовишь? Хирургия — не твое.

— Ну ладно. Давайте пойду туда, где ответственность за жизнь пациента минимальная.

Так я стал патологоанатомом. Стремно, конечно, сначала было, а потом привык. Даже лучше. Мертвый справку не попросит, в кабинете не натопчет, главврачу не пойдет жаловаться.

Но только и здесь неудача постигла. Мое самое первое вскрытие показало, что больной был парализован. Ну не уследил, с кем не бывает?

— Первый блин комом, а первый мертвец живым, да, Сычев?

— Ну Файзулай Файзулаевич...

— Из тебя патологоанатом никудышный! Твою девушку тоже от мертвой не отличить, когда ты её приходуешь? К Хрящеву пойдешь в ученики, один тебе путь!

Хрящев Сергей Викторович. Говорят, после смерти он сам себя вскроет и констатирует отравление. Короче, он такой патологоанатом, что рядом с ним другие патологоанатомы — педиаторы. Или бабки в регистратуре.

Самый крутой трупорез, но и самый суровый. Прихожу к нему в первый день, а он глазами так делает: морг-морг. Мол, чтоб сразу понятно, с кем дело имеешь. Он и одежду зашивает только хирургической нитью, вместо зубочистки скальпелем в зубах ковыряет, пьет исключительно медицинский спирт. Словом, медик до мозга костей.

Да и как учитель он хороший. Но с приветом чутка. Первый раз заходим с ним в морг, и он так рявкнул:

— Рота, подъем! Чего лежим, живо встать!

Я потом узнал, что он бывший военный, и привычка осталась. А тогда показалось странным.

Еще он со своими "пациентами" любит разговаривать.

— О, Марья Петровна, умерла полчаса назад. Как говорится, с пылу с жару. Так, что тут в животе? Ага, супчик, еще теплый. Не то что мой. Славка, отнеси-ка борщ в микроволновку.

Или:

— Артур Борисович, а что у нас причина смерти? Вот вскрою черепную коробку, вместе пораскинем мозгами!

Тем не менее, мои навыки росли, учил он стабильно и любил говорить:

— Выучишься, Славка, пойдешь хирургом работать, будешь мне в морг клиентскую базу набирать!

Короче, веселый мужик.

Как-то раз к нам [мав]ра заносят.

— Сергей Викторович, он черный, как ваш юмор!

— Тссс, Славка. Слышишь эту тишину? Не потому что они мертвые, а потому что шутишь ты так же, как оперируешь! Да не обижайся, пошли загорелого резать...

И тут [мав]р как отрыгнет! Я чуть не поседел. А Хрящеву хоть бы что.

— Сычев, о посмертной отрыжке не слышал? Воняет жутко. Ладненько, что тут у нас.

Ладно, хрен с отрыжкой. Опасливо подхожу к афроамериканцу, а руки дрожат! Не у меня, у покойника. Второй раз я чуть не поседел.

— Спокойствие, Сычев. Посмертные судороги.

И тут [мав]р медленно открывает глаза. Смотрит на меня, потом на Хрящева. И мы с негром хором:

— Аааааааааааааа!

— Сергей Викторович, что это?!

Хрящев стоит озадаченный:

— О господи. Я помню, живых привозили, а они мертвыми оказались. Но чтоб наоборот... Тише, сникерс, не ори.

— Вы говорьите на руски?

— Охо, Славка, а он нас понимает.

— Я... я есть ничего не помнить... расель...

— А, тебя Рассел зовут? Я Сергей Викторович, а это Славка. Хеллоу, май блэк френд!

Бедный [мав]р что-то бормочет, руками за голову схватился.

— Аай, ни хюя не помнить! А, есть... Одна фраза я есть запомнить, главное!

— Ну-ка, что у тебя?

— Утро... Утро по мель...

— Ага, утром по мели.

— Утро по мели... Випь, випь!

— Ну, выпь. Птица вроде цапли.

— Утро по мель, выпь расель!

— Так. Утром по мели выпь, Рассел? Хм. Славка, иди сюда.

Пока [мав]р очухивается, Хрящев меня в сторонку отводит.

— Сергей Викторович, и что же это?

— Утром по мели выпь, Рассел? Вроде бред, но с другой стороны... У нас в армии и не так шифровали! Это кодовая фраза, видимо, а [мав]ра кто-то хотел ликвидировать. Надо в этом разобраться. Где черного нашли?

— Возле мусорки подобрали, он был, кхм. В русском народном костюме.

— Ага, реквизит. Ну точно агент. Еще и с амнезией.

Решил, значит, Хрящев к тому месту съездить и глянуть, может, что интересного. [мав]ра за неимением другого в форму врача одели — чистый интерн. Выходим из больницы, все оглядываются.

— Сергей Викторович, а это по обмену у вас?

— Нэээээ, ты пыздыыыышь!

— Тише, Рассел! Не привлекай внимание!

Сели в волгу Хрящева и поехали. До места недалеко, вот и мусорки. Бомжи сидят, ничего вроде интересного.

— О, уголек, здарова! Ну ты и зажег вчера!

— Нээээ, ты пыздыыышь!

— Рассел, отстань от бомжей. Сычев, ищи улики.

И тут вижу — идут серьезные господа. В костюмах. Обеспокоенные, шарят везде глазами. Вдруг нашего [мав]ра увидели и заторопились.

— Сергей Викторович, это не по нашу честь идут?

Руками машут, кричат что-то.

— Славка, Рассел, живо в машину!

Как в боевике. Запрыгнули, Хрящев педаль упер и вперед. Я оглянулся — они все машут, потом тоже в машину садятся. А машина серьезная, мне на такую полгорода прооперировать надо. Догоняют.

Рассел сидит, мычит, за голову держится. И тут такой:

— Вспомнить! Вспомнить! Утром по мель...

Обгоняют и прижимают нас. Сигналят. Хрящев побледнел:

— Ну все, Славка. Доигрались.

— Утром по мель...

Эти в костюмах дверь волги распахнули:

— Идиоты, вы нахрена нашего [мав]ра забрали?!

— Вспомниль! Утром будет похмель, випей рассоль!

Короче, рассказали все. Посол Зимбабве, первый день в городе, решили в кабак сводить. Он с непривычки водки напился и убежал по городу шастать. Потом с бомжами боярышником догнался и вырубился. Там его и приняли за мертвого.

Нас, конечно, отблагодарили за спасения посла и денежный подарок дали. Хрящев по такому поводу отпуск взял, а я решил из медицины уйти. Ну его, не мое.

Устроился в ресторанчик поваром. И знаете что? Никто лучше меня бефстроганов не готовит! У меня, кстати, здесь кличка Хирург. Фаршированную курицу зашиваю только хирургической нитью. И мясо нарезаю скальпелем. По старой привычке.

не спиться, решил собирать материал для кандидатской, благо, в эпоху всеобщей диспансеризации статистического материала можно было набрать сколько угодно. Еще в институте я увлекался проктологией и стал собирать случаи по заболеваниям прямой кишки. Всем ,кто приходил ко мне на прием в поликлинику за осмотром хирурга, я делал ректоскопию. (Для неспециалистов поясняю, что ректоскоп - это такая металлическая трубка, которую вставляют в задний проход для осмотра прямой кишки на предмет всевозможных заболеваний. Процедура довольно неприятная). Нужно сказать, что в те времена (да и сейчас) хороший врач в деревне - это величина. Но сначала он должен завоевать авторитет, люди должны поверить в то, что он - действительно ВРАЧ. Причем, оценивают профессиональные качества врача местные жители по каким-то своим критериям. Я уже полгода работал в районе и провел несколько действительно сложнейших операций, но никто мне яйца, молоко не приносил ,и в деревне сложилось мнение, что "молоденький дохтор - странненький: всем в [п]опу трубку суеть и что-то пишет". Спустя некоторое время произошел случай, который все изменил. Смотрел я как-то молодую женщину ,доярку ,и ,как обычно, попытался осмотреть прямую кишку. Но ввести ректоскоп дальше 5-7 см не смог. Я делаю ей в карточке запись "осмотрена хирургом. беременность ? " и направляю к гинекологу со словами - что-то у вас с маткой не то, может быть ,узел или беременность, пусть вас гинеколог посмотрит. Она выходит в коридор, и я из-за не плотно прикрытой двери слышу ее восхищенный шепот " Ну-у , бабы! Вот это дохтор, так дохтор! В [п]опу раз глянул и сказал, что я беременна! Во дела-то". С тех пор авторитет мой стал непререкаем.

вооружённый.

Но в последнее время или уже годы, наушники лежат нетронуты.

Не могу я всё это слушать, что кругом творится, это не мой мир.

И скажу больше - в этом мире меня не должно было быть.

Вот так.

Летом 2019-го врач кардиолог, после очередного осмотра и прослушивания моей грудины, взялся за телефон:

- "Ну что, я договариваюсь с клиникой о дате? Теперь ты уже не скажешь, мол, потом, позже. Потом уже не будет! "

Я соглашаюсь.

И вдруг сразу, эти оставшиеся 3 недели до назначенной операции стали для меня тягучими.

Пропускная способность сердечного клапана аорты упала до последней степени и ещё хуже. Я уже и передвигаться мог не дальше балкона. Мне даже привиделось во сне, как душа моя отделилась от бренного тела и блаженно понеслась ввысь.

И вот во сне, отчётливо, присоединяюсь я к световому потоку непрерывного наслаждения и лёгкости.

Но вся моя бесценная жизнь, с моими переживаниями, накопленными эмоциями, вот это вот всё драгоценное моё, с ещё не высказанными желаниями, должно остаться внизу. В потоке света хоть и хорошо очень, но моё личное никому не надо. Там всё общее.

И вот так невыносимо жалко стало мне моего мирка, лично пережитого, что несущийся поток света, поразмыслив секунду, выбрасывает меня назад на землю и я просыпаюсь.

В боль и страх, но я могу жить и осознавать себя.

Совершенно обалдевши от такого вещего сна, я стал собираться на плаху, т. е. под нож хирурга.

Как раз открылся последний отрезок автобана, который строился 30 лет и сын отвозит меня в клинику и пробует скорость за 200. Символично.

Я это просто фиксирую, чувств нет.

И вот настал тот день.

Уже в пять утра пришли и зашелестели две женщины, приглушив свет, чтобы не сильно тревожить соседей по палате. Пробежались по мне бритвенными станками, хотя я накануне, как мог сам побрился. Потом в дверь душа дали мне в ладонь дез. шампунь и я вымытый как никогда, ни к чему не прикасаясь, в чём мать родила, прошёл и лёг на застланную кровать. Пакет с бельём, личными вещами и телефоном был прикреплён к койке и меня покатили. По длинным коридорам в операционный зал.

Я был абсолютно спокоен, хотя в роли медикаментов была только хорошая, доверительная беседа с анестезиологом накануне.

Аппетит приходит во время еды, а мужество во время боя.

Вроде надо бы как-то к Богу обратиться, жена всегда говорит - проси и тебе воздастся что просишь, только надо этого очень сильно захотеть.

Это был понедельник.

А в среду мою кровать вытолкали из "просыпальной" комнаты прямо в руки девчушки, которая потом, ловко поворачивая туда-сюда, вытерла мокрыми полотенцами моё бесчувственное тело, покрытое всё без остатка оранжевой мазью. И это при том, что из меня пучками торчали шланги и кабели.

Она подала мне пакет, я вытащил телефон, включил, написал жене OK и силы мои на этом закончились.

Ещё подумал, что надо обязательно поблагодарить персонал, я чувствовал себя обязанным и это было первое чувство, что я запомнил.

И началось моё вхождение в жизнь, да ещё и со встречным ветром и неожиданными препятствиями. Нежданными.

Отряд не заметил потери бойца, колонны сомкнулись и своё место в этом мире, ставшим чужим, мне пришлось выгрызать зубами. Которые тоже распрощались со мной.

Ещё в больнице, сидя на телефоне, я узнаЮ, что присоединился к потоку света мой близкий друг-одноклассник. Именно в тот день, когда я лежал в операционной.

Так вот оно как звучит, дружба навеки!

Тут начинается заваруха с коронавирусом. Потом заставка меняется на военную историю. ИстерИю, конечно.

Это всё - не моё.

Пучком мокрых осенних листьев в лицо, я получаю каждый день явные знаки того, что дальнейшее моё пребывание в этом мире не было запрограммировано. Особенно изумился я, когда подсчитал случайно (и мысли не было), что мой последний любимый внук был зачат, с наивысшей долей вероятности, в те дни, когда я лежал под наркозом.

Моя душа должна была достаться ему?

Бог снова дал мне шанс.

Да, такое бывает, не у одного меня. Мы много дискутировали, пока однажды я не услышал неразборчиво замечание жены на эту тему.

- "Ты что-то сказала? ", переспросил я, посмотрел на жену и слегка ошалел.

Её, обычно смеющиеся глаза, были серьёзны.

- "Это я тебя отмолила".

много заимствуют местные из русских обычаев. Например, зовут по отчеству-Петрович, Иваныч, со мной сложнее-Менделевич, местные переделали в Менделеевича, в честь Менделеева, легендарного химика-изобретателя Периодической Таблицы и технологии водки, ну и ладно.

Работал я там по всему полю-и наркозы и реанимация и выезды по скорой и приёмный покой и дежурства по больнице. Врачей не хватало, по больнице дежурили все-включая стоматологов и патологоанатома/судмедэксперта-такие вот чудеса.

Молодому везёт, был я тогда непьющий, вещь неслыханная в тех местах поголовного алкоголизма-так что звали меня часто на серьёзные ситуации, считали, что могу помочь. Иногда удавалось...

Как-то вечерком, после дежурства я добрался домой-снимал комнату у пенсионерки.

Помылся, разбил глазунью, только зашкворкала-вбегает фельдшер Надя, пожилая и очень толковая женщина, лица на ней нет-всё это необычно, обычно-поморгать фарами Уазика в окна.

Менделеевич, едем скорей, с Иванычем-беда случилась, говорит-помирает.

А надо знать-это не простой пациент, местная легенда, отличный хирург и отчаянный выпивоха, полгорода-свояки, крёстные и друзья, все побывали его пациентами.

Застёгиваюсь на ходу, в зубах-мой чемодан, набитый медикаментами, трубками, ларингоскопом.

Едем. Точнее, несёмся.

Дом, пятиэтажка для местной аристократии, взлетаем на второй этаж, врываемся в квартиру, где царит горе.

Эрдельтерьер-воет, жена Майя-голосит, две дочки-навзрыд рыдают, всенародная трагедия.

Виновник трагедии лежит в гостиной на кушетке, накрытый пледом, странная улыбка гуляет на его лице-растерянная, испуганная улыбка-плохой признак, признак рока и поражения.

Мой выход, однако, все глаза на меня, почти не дышат-сажусь рядом, спрашиваю-Иваныч, что с тобой?

Помираю я, Мишка-ноги омертвели, синие.

Срываю плед-ёб твою, ни хрена себе-синюшно-синие ноги, от пояса-вниз, синяя гангрена, я тогда быстрый был на диагнозы, Скорая приучила.

Первым делом-пульс на ногах, хмм, отличный, везде, уфф, уже лучше, наполнения сосудов-неплохое.

Неврология?

Непохоже, все движения сохранены, чувствительность-тоже. Молчание в комнате, очень напряжённое.

Диагноза-нет.

И тут врубается мой резерв мозга-нелепые мысли о плохой погоде, дождливой, с утра.

Там же-спутанные мысли о сегодняшнем дне хирурга Иваныча, обе его операции отменили, он уже с утра начал квасить, с приятелями болтался по городу, заходил около полудня в больницу, приставал ко мне с критикой американских джинс, насколько польские дешевле и крепче...

Пурга, короче. Но она наложились на моё знание тысяч анекдотов, что и спасло меня от позора.

Поворачиваюсь, Вера, будьте добры подать мне ватку со спиртом.

И шприц? Что набирать?

Ничего, кроме ватки, не надо.

Тяжёлый взгляд Майи, опытной медсестры -ты когда его лечить начнёшь, с@ка столичная?! ?!

Я же беру ватку и медленно начинаю выкрашивать квадратик-1 на 1 сантиметр, 2- на два, нормальная кожа, ватка-синяя.

Первой поняла всё Майя. Мимо меня пролетела тяжёлая оплеуха крестьянской дочки-Иваныч словил плюху мордой лица, дурная его улыбка поменялась на выражение страшной радости и облегчения.

Всё изменилось в момент-дочки смеются, собака-радостно гавкает басом, Майя материт мужа-пьянь позорная, тьфу на тебя, до смерти напугал.

Первый пришёл в себя Иваныч: Вера, никому не слова, тебе ясно? Поклянись. Местные-у них свои рычаги, запугал её, она поклялась.

Дочки смышлёные, отца позорить не будут такой нелепостью, Майя-тоже себе не враг, репутация её супруга-вещь серьёзная.

Остаюсь я-припугнуть не удастся , Иваныч-все вышли из комнаты, мне с Менделеевичем поговорить надо.

Все-вон, он и я.

Он ковыляет до пианино, ноги млявные, отлежал-открывает крышку и достаёт две! ! бутылки коньяка! !

Мишка-никому ни слова, понял?

Иваныч, я слово сдержал-но за сроком давности можно архивы и открыть.

Мораль-анекдоты берутся из жизни, влияют на жизнь, иногда помогают поставить диагноз.

Всем живущим героям этой истории-здоровья и долгих лет.

Молодым врачам-успехов и удачи!

подпития полезла его погладить. Он и так был в стрессе - вывели из

вольера, привязали в дальнем углу сада, вокруг полно чужих (крестины

обмываем!), зверь аж охрип от лая и ненависти, а тут и я с объятиями.

Прыжок был явно нацелен в горло, но поводок спас бабу-дуру - песик

достал клыками только до бюста (а размерами я Богом не обижена). Три

клычища встретили на пути джинсовую ткань и оставили здоровые синяки.

Четвертый клык попал подмышку и оставил там изрядную дыру (обмотанная

ваткой спичка с перекисью уходила в ямку целиком). Дальнейшие

душераздирающие подробности опустим, а от еще дольше получится.

Следующий же день был рабочим, я только-только устроилась в большую и

приличную фирму и о прогуле речи быть не могло, а к врачу все-таки

хотелось, не комар ведь укусил. Значит, нужен оправдательный документ.

Сказано-сделано, с утра я уже в регистратуре поликлиники. А есть талон к

хирургу? - А пожалуйста! Надо бы насторожиться, с каких это пор у нас

талоны свободно и без очереди? Но ничего не екнуло в травмированной

груди...

В пахучем больничном коридоре два кабинета хирургов. К одному -

стандартная очередь в гипсе, на костылях, в повязках и т.д. Злобные и

подозрительные взгляды исподлобья - а не собирается ли этот симулянт

пролезть без очереди? То есть успокаивающая и нормальная обстановка

нашей поликлиники. Возле двери рядом витает ужас - там нет НИКОГО. А

талончик-то мой именно сюда. Наивно решив, что после укуса в грудь мне

уже мало что страшно, стучу и вхожу.

За столом сидит ОНА. ОН. ВРАЧ-ХИРУРГ. Древняя-древняя бабушка, таких и

на улицах-то не увидишь, они неходячие. Седая как лунь, чуть живая, в

нирване, на внешние раздражители не реагирует. Но в белом халате и при

кабинете. Ни на здрасьте, ни на окрики "Кхе-кхе! Доктор!" не отвечает.

Зато из перевязочной вышла медсестра, лет на 10 помоложе, то есть годков

70-75, и поинтересовалась, чего мне понадобилось. Судя по всему, к

пациентам здесь не были готовы и вряд ли помнили, для чего они вообще

сюда прутся.

Я уже поняла, почему мне так легко достался талон к этому врачу, но

отступать бессмысленно, хоть справку надо взять на работу. Через десять

минут громогласных повторов одного и того же в ухо глухоманной сестрице

я объяснила ситуевину и попросила осмотреть укус, дать мне рекомендации

по лечению и справку. Насчет рекомендаций - самой стало смешно, но

что-то из рассказаного бабанька расслышала (на мою голову), справку

накарябала и даже сумела получить подпись от призрака хирурга.

Ах, ну почему я была (да и осталась)так наивна и доверчива и мне даже в

голову не пришло ее развернуть и прочитать, прежде чем вручить своей

начальнице, даме ехидной и горластой... В общем, в справке было дословно

написано: такая-то сякая была на приеме у врача по поводу УКУСА

КАВКАЗЦЕМ ЛЕВОЙ МОЛОЧНОЙ ЖЕЛЕЗЫ. Подпись. Печать. Дата.

Сами понимаете, что страстный кавказец, откусивший новой сотруднице

левую молочную железу, стал хитом фирмы не на один год. А с карьерой

отчего-то и как-то не сложилось. .. Ставки потешника не предусмотрено...

этом все правда, все произошло со мной, и нет никаких преувеличений.

Жил я тогда в Махачкале. Заранее скажу, что моя мама - врач, и, в силу ее профессионального уровня как врача, в знакомых и друзьях семьи у нас были и профессоры, и преподаватели мединститута, и просто врачи - хорошие врачи и приличные люди. А заодно и провизоры и т. д. Ну... . такое цеховое братство. Мама работала в республиканском онкологическом центре. Терапевтом-кардиологом.

Я тогда только что окончил университет, и работал на заводе.

Неподалеку от завода была диетическая столовая, где я, время ото времени, столовался.

Вот и в тот день я пошел в этот храм диетического питания, поскольку родители мои уехали в отпуск, и приготовить обед, чтобы мне взять с собою что-то поесть, было просто некому.

Заказавши блинчики с творогом, я приступил к трапезе и наслаждался блинчиками, пока на тарелке не осталась половинка последнего из них, поддев вилкой которую, я увидел под ней таракана, не подающего признаков жизни. То есть ножками вверх.

Надо сказать, я человек совсем небрезгливый. Поэтому никакой перистальтики в желудке я не почувствовал, но желание уведомить ресторан о моем неудовольствии было сильным.

Подозвавши официантку, я указал ей на хладный труп безвременно придавленного блинчиком членистоногого, и спросил, является ли это неотъемлемой частью блюда или, может, я должен доплатить? Официантка оказалась с чувством юмора и ответила "Не беспокойтесь, у нас это бесплатно".

Обычно все бы этим и окончилось, но в тот день, проработав еще час после обеда, я почувствовал довольно неприятные ощущения в области печени. Отнеся это на счет мнительности и попытавшись ингнорировать всё нараставшую боль, еще через час я понял, что без медицинской помощи я не обойдусь. Так и началась эпопея хождения в поисках этой самой помощи, которую я живо и в деталях помню до сего дня. Хоть мне и 60, а тогда было 22.

Первым делом я, конечно же, пошел в заводской медпункт. Завод Гаджиева был одним из самых больших в городе, и медпункт наш напоминал средней величины поликлинику. Согнувшись пополам, я зашел туда в поисках врача. Врачихи нашей на месте не оказалось, и приход ее не ожидался, о чем мне и поведала регистраторша с жалостью в глазах.

Я решил идти в местную поликлинику. Последняя находилась в 5 минутах ходьбы от проходной завода, и я справедливо полагал, что там мне смогут помочь. Это непростительное заблуждение было рассеяно сразу же в регистратуре, где мне было указано на то, что в поликлиниках помогают только тем, кто живет в районах, которые к ним приписаны. Поскольку жил я совсем в другом районе, мне посоветовали пойти в соответствующую поликлинику.

Боль усиливалась; я шел, согнувшись под 90 градусов и держа руку на правом боку. Чтоб дырочкой не посвистывать, говорил я себе, пытаясь юмором заглушить боль. Мне нужно было пройти через весь завод до остановки автобуса, который шел в направлении моего дома. То есть, где-то полтора километра - завод у нас был довольно большой. Доковыляв до остановки, я стал ждать автобус. Автобус не шел. В середине дня они почему-то редко ходили. Потом пришел один, но люди свисали из дверей, и я, в моем состоянии, просто не мог состязаться с гурьбой сплошных Нурмагомедовых и Али Алиевых. Оставив позади себя запах дизеля, пота и бараньего сала, автобус уехал. Я постарался не дышать несколько секунд, отому что, в совокупности с болью, глубокий вдох этой газовой смеси меня бы просто свалил с ног. Еще минут через десять я понял, что мне нужно идти пешком, иначе вполне возможно, меня похоронят там же на остановке.

Согнувшись буквой "Зю", я потек в путь. Путь предстоял неблизкий, порядка 4км. Несмотря ни на что, я дошел до своей поликлиники минут за 45.

"Спасён! " - была мысль.

"Вам к кому? " - был вопрос в регистратуре?

"К кому угодно" - простонал я. "Отравился, наверное" - добавил я виновато.

"Хирург сегодня не принимает" - категорично отрезала суровая дагестанская красавица в окошке.

"А терапевт? " - с угасающей с каждой секундой надеждой спросил я, с мольбою в голосе и мукою во взгляде.

"Ваша сегодня на участке".

"Погиб" - было первой мыслью.

Второй же мыслью было прозрение, что нахожусь я в паре километров от онкоцентра, где работала моя мама. Мама, как я уже сказал, была в отпуске, но меня в нем знали все, включая уличных собак.

Я доковылял до здания, и только успел зайти в приемный покой... . . кто-то меня узнал, и ко мне буквально бросились. "Господи, Миша, что с тобой? "

Через 2 минуты я лежал на кушетке, меня осматривал семейный друг хирург-уролог, который оказался рядом, мой пульс проверяла мамина подруга-химиотерапевт, и еще через 3 минуты медсестра Умочка колола мне Но-Шпу.

Еще через несколько минут боль стала отступать, и через полчаса хирург-уролог на своей машине отвез меня домой.

К чему я это?

1. Не у всех были мамы-врачи и куча друзей врачей.

2. Как-то уже здесь, в США, год назад, прямо перед пандемией, случилось у меня... . то же что-то в брюхе. Кажется я съел борщ, водку, а затем мороженое. Сложное сие меню устроило мне, как потом оказалось, заворот кишок. Потерпевши довольно долго (я даже на работу вышел), в конце концов я понял, что надо сдаваться. Поехал в госпиталь, припарковался, зашел в приемный покой, и... все: меня спокойно взяли, обработали, за право меня взрезать или лечить консервативно посоревновались хирурги (с очень красивой резиденткой из Грузии) и терапевты, и, в конечном счете, когда я решил, что резать меня не за что, я отдался терапевтам, и, проведя день в окружении исключительно приятных медсестер, выздоровел сам собой. Ну или, может, 3 литра контраста, который я выпил перед томографией, помогли. Просто мне не потребовалось знакомых врачей. Хотя, надо сказать, жена моя работает в этом же госпитале.

Но это просто совпадение.

родившийся и выросший в Москве, и никаким боком на армянина не похожий, скорее уж на еврея. Один из оставшихся был кучерявым блондином лет

25-ти, то же абсолютно непохожим на армянина, но с характерным именем

Ашот, другого, дедка лет семидесяти, величали Степанов Степан - но, несмотря на свои русские имя-фамилию, внешне он был типичным представителем Кавказа.

Жили мы весело, только дед все огорчался, что никаких процедур, кроме утреннего осмотра, ему не делают. Но в день, когда нам с Ашотом должны были делать операцию, произошло чудо. Вошла медсестра и под одобрительное кряхтение деда, вколола какой-то укол. Видать, процесс лечения начался.

Что было дальше - помню смутно, поскольку мне то же вкололи какой-то укол (думаю, сильный транквилизатор), от которого я моментально поплыл и воспринимал все происходящее как во сне (операция делалась под местным наркозом). Одно могу сказать точно, что когда тебе разрезают челюсть и шуруют внутри какими-то скребками, ощущение не из приятных, даже под действием транквилизатора.

В себя я стал приходить только к следующему утру. Рядом, примерно в таком же состоянии рядом лежал Ашот. На утреннем обходе нас осмотрел хирург, который делал операцию. Он остался доволен и, уже собираясь уходить, обратился к Ашоту. "Ты на будущее знай" - сказал он, "на тебя наркотики не действуют". "Какие наркотики? " - удивился Ашот. "Ну как же", теперь уже удивился врач, "тебе же перед операцией укол делали? ".

"Нет" - ответил Ашот. Лицо врача окаменело. Мхатовская пауза длилась секунды три. Быстрыми шагами врач вышел в коридор и рявкнул:

"Медсестра! ". Судя по тону, та уже понимала, что произошло что-то совсем не то. "Кому укол вчера перед операцией делала? " - с порога припер ее врач. Медсестра не успела ответить, но по ее взгляду мы все поняли.

Взгляд был направлен на кровать Степана.

Боже! Ну кому могло прийти в голову, что в одной палате будет лежать характерный кавказец по имени Степанов Степан и европейского вида блондинчик по имени Ашот.

Но все закончилось хорошо. Степан проснулся только к обеду, проспав, таким образом, часов тридцать. Ашот с юмором отнесся к ситуации и не имел претензии ни к кому, кроме Степана (в шутку, конечно). И до самой выписки время от времени подкалывал глуховатого Степана: "Что дед, украл мой дорогостоящий укол! ". На что обычно Степан, который был изрядно глуховат и в половине случаев не слышал, что ему говорили, отвечал дежурной фразой, которой прикрывался, когда не слышал, что ему говорили: "А что поделать! "

P. S. В заключении - спасибо врачам, которые без всяких денег и вымогательств замечательно меня полатали. Сейчас это, думаю, из области фантастики. "А что поделать! ", как сказал бы Степан.