Немного предыстории. Несколько лет назад я попал на операционный стол - делали операцию на ноге. Было это 3 марта, аккурат перед Международным Женским днем. На ноге должны были делать несколько надрезов, крайний из которых в паху по линии сгиба ноги.
Итак, я под наркозом на столе, меня вовсю режут. Но минут за 20 до окончания
Оно, ясен пень, мешается, и хирург его в сторону постоянно отодвигает. Очевидно, от всех этих манипуляций у меня случился нормальный такой стояк!
Понял я это не только по смешкам всех находящихся в операционной, но и по тому, как сидящие возле изголовья две молоденькие медсестрички резко подскочили на все это поглазеть.
Короче, лежу я весь такой со стояком на операционном столе и притворяюсь самым спящим человеком на земле - стыдобища - капец! И тут хирург, обращаясь к анестезиологу, выдает мегаэпичную фразу (напомню, скоро 8 марта): "Петрович, я к тебе 8 марта приду, ты мне такую же анестезию сделай - я хоть жену порадую! "... Такой силы воли не заржать я еще не проявлял никогда!
Такой силы воли не заржать я еще не проявлял никогда!
ГОЧА.
Как-то разболелся у меня зуб. Да так, что начало щеку разносить.
Поплелась в районную стоматологию. Врач только глянула и в крик:
"Немедленно на удаление! Восьмерка прогнила до основания! " А мне за год до этого уже удаляли зуб мудрости. 40 минут молотком выбивали. Кто пережил, поймет. Но под угрозой полномасштабного
Захожу в кабинет и вижу - на приеме моя мучительница терзает очередную жертву. А возле пустого кресла стоит мужчина ярко выраженной "кавказской национальности". Я замерла в дверях, лихорадочно соображая, потерпит ли мой несчастный зуб до понедельника (дело было в пятницу). И тут мужчина меня заметил и, улыбаясь, спросил: "Девушка, что у вас? "
Приободренная обращением "девушка", а я уже перевалила за "бальзаковский возраст", говорю: "Нужно удалять восьмерку". И тут он, театрально раскинув руки, с пафосом произнес: "Ну почему, объясните мне, почему, когда нужно от девственности избавиться, идут к кому попало, а как от восьмерки избавляться, так к нам - стоматологам?! " Народ в кабинете, а там еще сестрички крутились, парочка собратьев по несчастью сидела, так и грохнул. Я просто онемела от неожиданности. Говорю: "Даже не знаю, что вам сказать. Разве что пообещать, что если вдруг еще раз понадобится, то только к вам обращусь? ".
Вобщем сделал он мне наркоз, взял какой-то инструмент, начал по зубам стучать: "Так больно? " "Нет". "А так? " "Нет". "А вот так? " "Нет". "А вот и наша восьмерочка". Я чуть не расплакалась от счастья.
Потом он дал мне свою визитку. На одно стороне фотография: он нежно обнимает деревянного крокодила с зубами-гвоздями. А на другой надпись:
"Наличие у вас зубов - не ваша заслуга, а моя недоработка". Я люблю Вас, Гоча. Побольше бы таких врачей. Харьков.
Я люблю Вас, Гоча. Побольше бы таких врачей.
Харьков.
Курировал больного: 45 лет, мужик с эритематозной формой рожи на нижней трети голени. Начал собирать анамнез. Спрашиваю:
- Какими судьбами вас сюда занесло? - думал ответит что-то типа: обратился, жена заставила или так далее...
- Выскочила рожа в пятницу, - повествует он, - пришел к хирургу.
- Хирург сказал, что это не лечится и тут медицина бессильна. Предложил сходить к бабке заговорить.
Я в ах. . е.
- Пошел к бабке.
- Помогло?
- Как видите нет, -сетует он, - бабка сказала, что это порча и мне нужно в церковь.
Я в предвкушении
- В церкви батюшка сказал: сын мой, прими эритромицин и п. . здуй в первую инфекционную больницу. У тебя рожа! Батюшка оказался выпускником нашего меда.
Батюшка оказался выпускником нашего меда.
Фамилии бывают разные, вроде бы какая разница, кто будет вас оперировать - Петров, Сидоров или тот же Грум-Гржимайло. И все же, как-то не по себе становится, когда узнаешь, что фамилия хирурга - Выпивохин или, скажем, ЗарезАло.
Но это еще что, а вот жил некогда во Львове хирург по фамилии... Гробтруп. Так к этому хирургу на операцию всякими правдами и неправдами старались попасть больные едва ли не из всего Союза! Вот так человек доказал - не фамилия красит человека, а высокий процент выживаемости. У этого Гробтрупа за долгие-долгие годы ни один пациент не умер. Говорят, после его смерти даже возникала идея о присвоении его имени... впрочем, идея эта, в отличие от пациентов, не выжила. Надеюсь, не надо объяснять, почему?
Получил как-то ножевое на улице, но успел вызвать скорую…
Та приехала быстро и забрала меня в больницу. В приёмном больных нет, а медперсонала — дежурный врач (мужик-хирург лет 50) и две медсестры (одна опытная, другая — только из училища). Меня отвезли в смотровую, где избавили от лишней одежды. Лежу голый на столе — дрожу не столько от холода или боли, сколько от страха.
Хирург осматривает рану и отсылает медсестру (опытную) за медикаментами, физраствором и еще чем-то. После этого меня успокаивает:
— Ничего тут страшного — порез глубокий, крови много, но ничего не задето. Зашьём. Потерпи — сейчас обезболим и сделаем хорошо. (эта фраза очень важна )
И тут же поворачивается к молодой медсестре:
— Света, отсос нужен!
Она врачу отвечает:
— Нет, Валерий Сергеевич, вы что! Я не такая!
Я краем глаза вижу, что вторая сестра от сдерживаемого смеха чуть не выронила поднос с инструментами. Доктор сделал совершенно серьёзное лицо (респект мужчине) и назидательно так:
— Света, это твой медицинский долг. Делать, чтобы больному было ХОРОШО!
Света, с печатью обреченности на лице, делает пару шагов к столу. Но хирург выдаёт: — Нет, Света, мин@том тут не поможешь! ОТСОС НАДО ПРИНЕСТИ!
— Нет, Света, мин@том тут не поможешь! ОТСОС НАДО ПРИНЕСТИ!
КАК Я ВЫЛЕЧИЛ ХРОНИЧЕСКИЕ ГОЛОВНЫЕ БОЛИ в 18 лет, т. е. давно ))
В школе страдал мигренями был доходягой и вместо футбола сидел в библиотеке.
В виду болезненности, часто кушал таблетки и запомнил название многих и показания ну и естественно всем давал советы чем и от чего лечиться. За что меня ласково называли "Хирург", "ходячая
И вот мы после 1 курса радиотехнического института едем на первую шабашку в Могилёвскую глубинку бетонировать полы в коровнике. Столичные парни первым делом сходили на танцы познакомились с барышнями и после работы устраивали посиделки на лавочке у общежития, меня естественно называли "хирург", были там и "Адик", "Серый", Лёха. Ничто не предвещало приключений, но вот одна девушка на 3 день на посиделки пришла с... бабушкой. Та: - Дохтар, у меня голова болит неделю не проходит, что делать? немая сцена как в Ревизоре. тут цитрамоном или сульфадимезином не обойдёшься...
В библиотеках я читал в основном фантастику, но иногда переваривал и научно-популярную литературу. Однажды в руки попалась книжка знаменитого невропатолога Успенского, где описывались типовые патологии и просты способы избавления. МИГРЕНИ лечатся приёмом самого простого сосудорасширяющего препарата типа дибазол, папазол или папаверин... в течении 10 дней принимать по 10 раз в день 1\10 часть таблетки. итого: мигрень лечится 1 упаковкой препарата за 10 копеек и риски минимальные. Принцип - отучить сосуды спазмироваться. Стирается память спазма боли исчезают. На себе тогда пробовал - помогло даже при гипотонии -хронически низком давлении.
Бригада сидит на лавочке и ждёт как я выкручусь, тихо ржут. Что делать? я рассказываю теорию д. Успенского, бабуля шамкая поблагодарила и удалилась... . Фух, отлегло.
Проходит неделя, возвращаемся с работы - у общежития стоит девочка к корзиной куриных яиц от бабушки -ПОМОГЛО))) и с её соседкой. .. радикулит. Но это отдельная история))
Биология@vk: В США был зарегистрирован случай, когда пластический хирург использовал инъекции из автомобильного герметика и цемента, что было очень недорого относительно качественных пластических операций. zloradskij: Он сделал им морду кирпичем.
zloradskij: Он сделал им морду кирпичем.
Хотел в анекдоты, но не получится. в 1989 г. услышал анекдот, который настолько меня тогда поразил, что я два часа ходил как привязанный за рассказчиком, чтобы запомнить интонации, с которыми он его рассказывал.
Спустя много лет уже я узнал, что это был любимый анекдот И. Бунина.
Нашёл оригинал... Что сказать, бунинский вариант понравился
В общем, постараюсь изложить, как я его услышал.
В купе поезда попутчики: средних лет пара, — стройный эстонец, — голубоглазый блондин с попутчицей. Дама ну во всех отношениях. Кроме лица. Страшней Второй Мировой (или страшней пистолета, не важно).
Третий — доктор, пластический хирург, как сейчас принято говорить. Прежде — "врач-косметолог".
В общем, сидят, друг друга не трогают.
А доктор прикидывает, что можно сделать, чтобы на даму с прекрасной фигурой и шикарными тёмно-каштановыми кудрями можно было смотреть без содрогания.
Немного увлёкся, разволновался, вышел в тамбур.
Курит.
Спустя малое кол-во времени в нему присоединился сосед по купе.
И тут нашего доктора прорвало:
— Я смотрю на вашу даму... простите великодушно... Понимаете, в ней всё прекрасно! Фигура, волосы, манеры, божественный голос... Но личиком... того... малость... природа... Ну вы понимаете... Так вот... Я прикинул, что можно сделать, чтобы... ну вы понимаете меня, как мужчина, разумеется, ну так нельзя, ей-богу... с таким лицом выходить на улицу... Я тут прикинул что к чему... Вы знаете, есть возможность... я даже планчик тут набросал... Вы приезжайте ко мне в Питер! Вам это будет стоить совсем недорого, рублей 450-500 (по ценам 1989 года).
Эстонец выслушал, помолчал...
— Нет-т... эт-то торок... эт-то мы не потянем... Я фесу её на станцию Тно, там отин мушик опешшал са три рупля софсем её упить нах[рен].
Об нонешней медицине.
Довелось как-то на работе прихлопнуть руку частью айбиэмовского металлического корпуса. Кровищща полилась, а приемный покой больницы - рядом, думаю - ничего, дойду, чем скорую вызывать и ждать. Прихожу туда, коридор пустой, заглядываю в кабинет - сидят три дамы, одна пишет, две другие беседуют. Показываю руку в крови, вторую руку под ней держу ковшиком - чтоб кровь собиралась. - Ага, - говорят мне, посидите в коридоре.
Сижу. Сорок семь минут сижу. За это время ко мне восемь раз подошли разные медработники с вопросом - есть ли у меня паспорт, полис и снилс, и есть ли это все с собой, а не в каком-нибудь другом месте. Еще минут через пятнадцать подошла дама с шваброй и сделала выговор, что пол кровью закапан (ковшик из руки - он, знаете ли, не безразмерный, через край уже полилось), сказала, что нефиг сидеть на скамейке и чистые полы заляпывать, а надо отойти в угол и стоять, держа руку над урной.
В общем, часа через полтора пришла хирург, повела в какую-то кладовку руку зашивать. И посетовала, что народ слабый пошел - видать, крови боится, вон как шатает...
Рассказано знакомым хирургом.
Сельская больница. Лето. 2 часа ночи. За окном буря: сильный ветер, дождь, в общем, "вихри враждебные". Дежурный персонал "Скорой" клюёт носом. Вдруг сильный стук в дверь. Пришёл пациент. На вопрос персонала через дверь "Откуда? " ответил "Из Ивановского" (деревня в 15 км от райцентра). Со словами "Ну ты герой, в такую-то погоду идти до больницы! " открывают дверь и приглашают войти. Мужик корячится-корячится, но пройти не может. На помощь приходит медбрат. С его помощью пациент влетает в комнату и плюхается животом на пол. Онемевший от изумления персонал видит, что к спине больного привязана дубовая крышка от рояля килограмм 10 весом. На вопрос "А... чой-то это у тебя? " мужик заявляет, что это сделала деревенский фельдшер, и протягивает персоналу записку от фельдшера с диагнозом "Перелом позвоночника".
История не моя.
"У меня дед был ведущим хирургом, работал по 16-18 часов, дома его редко видели.
Когда пациентов теряли, он приходил, садился в кресло напротив стены и смотрел в одну точку в полной тишине.
Тяжело ему было, бабушка рассказывала что поначалу приходил молодой парень и плакал навзрыд, потом стал просто молча сидеть.
Когда говорят, что врачи привыкают к потерям, то я понимаю, что возможно и привыкают, но не все.
Деда своего помню, придет, обнимет всех, сядет в кресло и сидит один, только нам детям можно было его тревожить, просто потому что мы маленькие были, не понимали, нас не ругали, что мы к нему подходим и он всегда с теплотой говорил «устал я, внучка, давай поиграем позже».
Сидел, а потом спустя какое-то время звал бабушку и просил принести ему кружку кофе, мы все знали, если дед пьет кофе, значит кого-то сегодня не стало. "
Ногу сломал месяца за два до дембеля – в марте 84 года.
Стоял ночью на посту, пришла смена. Разводящий, не дожидаясь, пока мы проговорим «пост сдал – пост принял», пошёл с поста, Я за ним вдогонку, когда подошва моего левого валенка соскользнула вперёд по накатанному снегу, и я с маху сел на подвернувшуюся правую ногу.
Острая боль в лодыжке,
Снял автомат с плеча, поковылял кое-как, используя его в качестве трости. Приклад вниз, а на мушку опирался рукой. Временами просто скакал на левой ноге. Останавливался отдыхать. Идти было километра два, наверное.
Пришёл в караул, доложил начкару о неприятности, вижу его раздумье – что делать. Хлопотно это – вызывать из роты мне замену. Это надо звонить кому-то из офицеров домой – будить, объяснять, в чём дело. Тому идти в роту – смотреть составы завтрашних караулов и нарядов, определять – кого сейчас поднимать на замену Гладкову. Выдавать автомат и патроны, перед этим звонить дежурному по части - объяснять необходимость открытия ночью комнаты для хранения оружия, потом сопровождать этого нового караульного до караульного помещения. И решать – что делать с Гладковым, как доставлять его в санчасть. А завтра ещё и кучу рапортов отписывать о происшествии и принятых мерах.
А я же ещё и не уверен, что перелом. Вдруг просто растяжение, завтра может всё пройдёт, а я такой переполох этой ночью устрою. Говорю начкару: «Товарищ лейтенант! Я на девятом стою, он же двухсменный-ночной. Утром склады откроют, часового снимут. Мне осталось одну смену отстоять. Так я эту смену могу на губе отстоять, а с губы часового на девятый можно отправить».
Начкару моя схема понравилась, и я пошел отдыхать. Но сначала снял валенок – посмотрел ногу. Лодыжка начала отекать. Понятно, что если лягу на топчан разутый, то через час нога в валенок не влезет. Лёг обутый.
Через час – «Смена подъём! »
На одной ноге доскакал до пирамиды, взял автомат, встал в строй. Томский, которому вместо тёплого коридорчика гауптвахты достался мой девятый пост, недовольно на меня посматривает и шёпотом матерится по-якутски: «Абас кынси! »
Отстоял свои два часа на губе, сдал пост. Начкар говорит: «Оружие и патроны оставляй здесь – двусменники отнесут в роту, а сам иди в санчасть. Разрезаю штык-ножом голенище валенка, снимаю его, рассматриваю чудовищно распухшую лодыжку.
Прыгаю на одной ноге из караулки. До санчасти километр-полтора. Из тёплого бокса выезжает командирский УАЗик. Водила охотно соглашается меня подбросить. В санчасти хирург осматривает лодыжку, и отправляет меня на санитарной машине в госпиталь. Там прыгаю по коридорам и лестнице на второй этаж до кабинета хирурга. Хирург выписывает направление на рентген, который на четвёртом этаже. Скачу туда. Делают снимок, велят подождать на стуле в коридоре. Рентгенолог выходит с результатом: «У тебя перелом лодыжки».
Встаю, спрашиваю:
- К хирургу идти?
- Куда ты пойдёшь? ! С переломом нельзя ходить! Сиди, сейчас костыли принесут…
Историю рассказала молодая девушка. Каждый сам решит, правда или нет. Я думаю правда.
В это страшное время решила рассказать вам одну историю, которая поможет напомнить и показать то, что даже когда всё кажется уже абсолютно безнадёжно, всё ещё есть шанс, что всё обязательно наладится.
История о моём рождении и о том,
Я родилась в 1999 году в городе Магнитогорске. Я была вторым ребёнком в семье, поэтому никто не ожидал никаких возможных проблем. Однако, я родилась с исключительно тяжёлой аномалией строения сердца и абсолютно минимальными шансами на выживание. Врачи не давали мне больше трёх возможных месяцев, единственным возможным вариантом для спасения на тот момент была операция в Германии за 100. 000 долларов. Конечно же, моей семье это было недоступно. Врачи умоляли отказаться от меня, и родственники семьи тоже. Родители и не думали об этом варианте, поэтому сразу же из роддома меня перевели в городскую больницу. Мое сердце не разгоняло кровь, и из-за этого она застаивалась в нём, оно увеличивалось в размере и давило на легкие. В 3 месяца я была в весе новорождённого ребёнка. Каждый день мог стать последним. Однако, я оказалась слишком живучей, и никто не понимал, каким образом. Одна медицина Челябинской области могла лишь поддерживать мое более-менее возможное «нормально» состояние, но не вылечить.
Спустя время мои родители узнали о клинике в Ереване и фонде «Норк-Мараш». Это детский кардиологический центр, который делал сложнейшие операции в области кардиологии за счет фонда и моя семья схватилась за этот шанс. Напомню, что на дворе 1999 год. Связаться с клиникой из Челябинской области невозможно практически никак. И моя мама решает написать письмо «Почтой России». Как вы понимаете, если бы она отправила его именно почтой, то дошло бы оно скорее всего только сейчас. Моя мама на почте в очереди была в ужаснейшем состоянии. Понятно почему. И в этот момент к ней подошел пожилой мужчина и спросил, что произошло. Она рассказала и тогда услышала: мой племенник завтра летит в Ереван. Он сможет письмо отвезти - и мама на доверии отдала ему это письмо. Это одна из первых случайностей в последующей цепочке тех, в которые сложно поверить, но которые в итоге спасли мне жизнь. Уже через день письмо было в клинике и привезли его в день конференции врачей.
Письмо зачитывал главный хирург, Грааер Саакович, который в будущем трижды оперировал меня. Врачи сразу после прочтения письма приняли решение браться за мой случай, как сказал главный хирург: Счёт идет не на дни, а на часы - однако, на тот момент деньги фонда уже были потрачены. За тот год прооперировали порядка 20 детей. Денег уже не было. И весь персонал клиники отказался от своих зарплат и содержания, чтобы спонсировать операцию. Сразу, без каких-либо сомнений. Однако, появилась другая проблема - связаться с моей семьей и оперативно доставить меня в Ереван.
И вот снова по счастливой случайности у одного из врачей клиники в Челябинске жил брат, и он в тот же день позвонил ему и попросил найти мою семью. Человека, которого попросили меня найти зовут Артём, сейчас он мой крестный отец. Он в ту же ночь занялся поиском моей семьи по телефонным справочниками Челябинской области. И нашёл. На звонок дома ответил отец и сказал, что мы с мамой находимся уже в Челябинске. Он сразу же поехал в больницу. Нашёл нас и сказал, что нас берутся оперировать. Через чуть больше суток я уже была в Армении. Однако, оставалась другая проблема. Оплата операции и реабилитации была решена, но необходимы были, как их называл мой хирург, «винтики-шпунтики» из США стоимостью 15. 000 долларов. Жена Артёма, моя крёстная, Таня на тот момент была известной телеведущей (она кстати брала интервью на первой инаугурации Путина) и во всех газетах разместила информацию о счёте для сбора средств. Конечно, ничего с помощью этого способа не смогли собрать. Пара поступлений и всё. Казалось, что теперь всё - жизнь дала шанс и сразу же его отняла. Но, как говорится, х[рен], потому что в этот момент появляется «хороший человек», который с условием, что его имя никогда не будет озвучено переводит одну сумму всем платежом. Моя семья так и не знает, кто это был. Он был другом моего крёстного. По факту именно он дал мне шанс. И меня прооперировали. В полгода была моя первая операция длительностью около 8 часов. В дальнейшем будущем у меня было ещё две операции. В 5 и в 12 лет. Самая сложная была в 5: кома, клинические смерти, атрофия мышц, переучивание говорить и очень долгая реабилитация.
Эту историю я сейчас рассказала вам лишь с одной целью: даже когда кажется, что шанса нет, когда буквально в любую минуту может случиться катастрофа и пути назад нет - всё может стать хорошо и именно благодаря людям. В такие времена только вместе можно спастись. Один незнакомый человек с добрым сердцем может спасти вашу жизнь. Одна случайная встреча. Один звонок, один разговор. Я очень прошу вас не терять надежду и верить, что однажды все станет лучше. Что вы сможете вздохнуть так же, как и я, полной грудью, хотя месяц назад ваше сердце разрывало само себя и вы не могли дышать. Сейчас уже всё хорошо, я здорова в пределах своей нормы, и особо это всё не мешает мне жить.
Рассказ лора.
Интернатура, дежурим в сельской больнице. Привозят пацана 4-х лет, фасолину в левую ноздрю засунул. Зажимом, пинцетом достать пробуем - она только глубже уходит. Пацан орёт.
Послали будить хирурга, он там в ЦРБ один за всех с великим опытом. Пришел непроснувшийся хирург, пошерудил зондом в ПРАВОЙ ноздре. Пацан чихает, фасоль вылетает, хирург идет досыпать.
Племянница жены рассказывала, она тогда на практике дежурила в травме. Привозят в 4 утра подростка, лет 14, с повреждениями МПХ. Хомяк покусал. Обрабатывают.
Парень спрашивает: "А вдруг он бешеный?"
Хирург в голос орет: "Это ты, [м]лять, бешеный!Ты нах[рена] в три часа ночи в клетку с хомяком х[рено]м додумался тыкать? Кто из вас [бах]нутый?"
