Медицинские истории #больница

Хрущевская оттепель приоткрыла железный занавес, и СССР стал активно контактировать с другими государствами. Одним из новых друзей страны Советов стала Индия. Именно туда 7 декабря 1959 года и отправился дважды лауреат Сталинской премии художник Кокорекин Алексей Алексеевич, специализировавшийся на создании пропагандистских плакатов. В ходе двухнедельного отпуска он осматривал достопримечательности экзотической Индии и даже побывал на похоронах брахмана.  

Сразу после возвращения в Москву, у художника поднялась температура и начался сильный кашель. Больного госпитализировали в Боткинскую больницу, где ему поставили диагноз «грипп». На теле Кокорекина появилась сыпь, которую списали на аллергию от лекарств. Алексея Алексеевича положили в палату к больным гриппом. На третий день стало понятно, что художник умирает, и к нему пустили родственников.  

Для того, чтобы все-таки определить заболевание, из Ленинграда прибыл известный академик медицины Николай Краевский. Но и он не поставил верный диагноз. Одна из медсестер робко заметила, что такие симптомы характерны для оспы, но слушать ее никто не стал. На носу был Новый год, и советские люди спешили на праздник, поэтому художника в спешке кремировали 31 декабря.  

Через две недели, в уже наступившем 1960 году, у некоторых пациентов Боткинской больницы появились такия же, как и у Кокорекина, лихорадка, кашель и сыпь. Материал, взятый с кожи одного из больных, отправили в НИИ вакцин и сывороток. 15 января 1960 года академик Морозов выявил в материале частицы вируса натуральной оспы.  

Новость оперативно сообщили высшему руководству страны. Стало понятно, что Москва и весь Советский Союз находятся в шаге от эпидемии болезни, которую не лечат.  

Перед личным составом столичной милиции и КГБ поставили задачу в кратчайшие сроки выявить всех, с кем контактировал художник, начиная с момента его посадки на самолет в Индию. В группу риска попали пассажиры самолета, его экипаж, таможенники, коллеги, друзья, родственники. Следствие даже установило, что перед тем, как вернуться домой, Кокорекин сутки провел с любовницей. Масштаб работы был огромен. Выяснили, что в течение нескольких недель больной контактировал с несколькими тысячами людей. Выявить всех было практически нереально.  

Медицинские работники сосредоточились на двух основных очагах эпидемии — Боткинская больница и семья художника. Известная на весь СССР московская больница была переведена на казарменное положение. В нее никого не впускали и никого не выпускали из нее. При этом персонал, больных и их родственников о причинах такого режима в известность не ставили. Власти старались не допустить паники, и это давало результаты.  

В карантине находились несколько тысяч человек. В короткий срок определили, что в больнице оспой заразились 9 человек из персонала и три пациента. Среди родственников и друзей Кокорекина выявили семь инфицированных: вторая жена, а также первая, которая заразила своего мужа и сына; страховой агент художника и несколько его приятелей. Всего Кокорекин заразил 19 человек, они в свою очередь инфицировали еще 23 человека, из которых несколько передали заболевание трем людям. Из 46 больных трое умерли.  

В эти критические дни московские врачи, сотрудники КГБ и милиции совершили подвиг. Они оперативно выявляли потенциальных больных и изолировали их от общества. Были проверены однокурсники и преподаватели дочери Алексея Кокорекина, найдены все 117 пациентов, которые были на приеме у обследовавшего художника терапевта.  

Всего в карантин поместили более 9000 человек. Во время бесед с представителями органов, потенциальные носители оспы выдавали имена любовников и собутыльников. Жена художника призналась, что сдала в комиссионку на перепродажу вещи, которые муж привез из Индии. Из-за дефицита одежда, которая могла заразить людей смертельным заболеванием, ушла мимо кассы. Спецы из КГБ, используя свой опыт и неограниченные возможности, сделали невозможное и вышли на покупателей.  

В 1960 году все 7 миллионов жителей Москвы были вакцинированы. Привили, в том числе, и умирающих. Каждую неделю укол делали 1,5 млн человек, а проводили вакцинацию 10 тысяч прививочных бригад, в которые ,помимо врачей и фельдшеров , входили студенты медицинских вузов. Через месяц вспышку оспы удалось погасить.

А поскольку все это время он орал, что жить без нее не будет, убьется - то его ремешками к кровати и прикрутили. Поскольку с пареньком все в порядке, то надо его из реанимации перевозить, что мне и поручили. Везу я его с капельницей, а он никак не успокаивается, орет. Мне это маленько надоело, и решил я приколоться.

– Ах так, - говорю, - Жить не хочешь? Ну и не надо, будешь донором органов, - и отсоединяю у него капельницу. Действие безвредное, однако эффект производит тот еще. И везу его дальше. Он притих. Подхожу к лифту. А надо сказать, что везти его можно было двумя путями: поверху и через подвал, где морг. Так вот, захожу в лифт, меня спрашивают куда: наверх или в морг? Я говорю:

– В морг.

Паренек белеет и начинает что-то бормотать о врачах-убийцах. Когда добрались до низа, он начал орать уже во весь голос: «Спасите, помогите, убивают! ». А все видят, что человек явно не в себе, ремнями к кровати прикован, и внимания на это никакого не обращают, кто-то успокаивает:

– Это не больно, потерпи. Раз - и готово, - и т. д…. Паренек понимает, что это явно вселенский заговор, вспоминает все фильмы, где у людей вырезают органы, и впадает в полную прострацию…. Когда добрались до палаты, на него смотреть стало страшно: лежит весь белый, покорный судьбе. Больше он покончить с собой не пытался, шоковая терапия, блин!

сложнейшую операцию, но и выходили.

Память постепенно вернулась. Но ничего не изменилось. Федя оказался из Самары, в командировке. Родных почти нет, то есть не нужен никому. Семьей обзавестись не успел. Друзья (да и все остальные знакомые) помочь отказались. На работе в качестве аванса денег не дали, да и уволили уже к тому времени, как он пришел в себя.

Но Федя не бомж, у него квартира в Самаре, есть специальность, он вполне довольный собой и миром вокруг молодой человек. Накоплений у него тоже не было, сколько зарабатывает, столько и тратит. Это все, конечно, характеризует его не с лучшей стороны. Все же у каждого нормального человека должен быть рядом кто-то, чтобы помочь. Но вот у Феди таких проблем раньше никогда не возникало.

Напомню, в крупной больнице его вылечили и выходили, кормили тоже бесплатно. Но вечно держать там не стали – и так вечно коек не хватает. А на улице мороз. Одежды у Феди не было, и денег на билет до Самары тоже.

Медсестры собрали ему кто, чего и сколько мог. Причем так и было сказано – медсестры. Не врачи и не завотделениями, чьи Лексусы и Мерсы стоят в служебном дворе. Потом договорились с водителем скорой помощи, который бесплатно вывез Федя на трассу Самара-Уфа. Там недалеко, 500-600 км, мир не без добрый людей – доберется на перекладных. Сейчас Федя как раз и должен быть где-то в пути. Может, и замерз уже высаженный на безлюдном перекрестке в одежде не по размеру и на ветру. И соцстраховские миллионы на его операцию были потрачены зря.

И кто мне скажет, почему с одной из крупных больниц Уфы не работают получающие от государства гранты благотворительные организации, волонтеры, да те же самые «мологвардейцы»? Думаю, все же работают, и деньги осваивают. А со странного Феди ничего не поимеешь, кроме кучи проблем. Да и, вполне возможно, нет и Самаре у него никаких жилья и работы, а возвращается он под свой родной люк теплотрассы. Просто в Уфе оказалось слишком высокая конкуренция среди люмпенов. Но ситуация от этого не меняется. В общем, люди помогли, а система благотворительности не сработала в данном конкретном случае.

я уже, может быть, сяду. Вас беспокоят из редакции газеты "Недостатки". Мне поручено написать статью о нашей калечащей медицине вообще и о вашей злополучной поликлинике в частности. Буду часа через полтора. Предупредите главного, чтобы он подготовил для интервью пару врачей и нескольких пациентов. Ну и что-нибудь такое, знаете, немного скандальное. Без этого никак. Читателю нужно промыть мозги. Пресса, знаете.

- Через полтора часа главный врач должен быть в министерстве.

- Очень хорошо. Это сгодится для заголовка: "Костоправ сбежал в Минздрав". Неплохо, а?

В обусловленное время корреспондент явился в поликлинику.

- Здрасте. Это я вам звонил. Ну, чем будем удивлять?

- Главный врач просил извиниться - ему не удалось выкроить для Вас время. Но Вы можете взять интервью у любого нашего сотрудника. Могу порекомендовать психиатра. Человек он необычный, приобретете массу впечатлений.

- Годится. И заголовок в тему: "Промывка мозгов". Неплохо, а?

Секретарь сопроводила корреспондента к кабинету с табличкой "Психиатр" и заглянула внутрь:

- Николай Петрович, к вам посетитель, - обратилась она к доктору, предложила репортёру войти и удалилась.

- Добрый день. Садитесь, - поздоровался эскулап, повернул в замке ключ и положил его к себе в карман. - Не беспокойтесь, это для Вашей безопасности. Знаете, иногда врываются невменяемые больные, скандалят, телесные повреждения наносят. Ну-с, на что жалуетесь?

- Собственно, ни на что. Я...

- Да-да, понимаю. Все наши больные абсолютно здоровы. "Не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше посох и сума..." - так, кажется, у Пушкина? Уже состоите на диспансерном учёте?

- Доктор, Вас что, не предупредили?

- Так и запишем: "Пациент уходит от конкретных ответов, считает себя вменяемым, но полагает, будто о его действиях некто заранее предупреждает окружающих, что указывает на наличие у него мании преследования. Держится настороженно, несколько развязно".

- Да вы что, с ума сошли! Я член Союза журналистов!

"... заявляет, что врач сошёл с ума - (продолжал озвучивать свои записи доктор), - что является симптомом проекции собственной болезни на собеседника. Утверждает, будто состоит членом некой организации, которую именует "союзом".

- И давно это у Вас?

- Я занимаюсь журналистикой три года. Послушайте - меня к Вам прислали...

"Болеет три года, полагает, что его прислали, но недоговаривает откуда. Не исключено, что считает себя пришельцем из иных миров" - бубнил психиатр, водя ручкой по "истории болезни".

- С НЛО давно виделись? Голоса слышите постоянно или периодически?

- Это чёрт знает что! Приходишь в поликлинику здоровым, а уходишь больным! Я это так не оставлю!

- А, батенька! Зачем же здоровому в поликлинику? Сытый в столовую не пойдёт:

"Присутствуют также симптомы резонёрства и расщепления сознания с выраженной агрессивной окраской" - закончил врач.

- Выпустите меня из кабинета! - не на шутку испугался репортёр.

- Нет, голубчик. Один Вы отсюда не выйдете, - ответил его собеседник, набирая номер. - Алло, скорая? Говорит доктор Зубов. Запишите вызов для психбригады. Да, для госпитализации пациента в больницу Павлова. Диагноз? Параноидный синдром эндогенно-процессуального генеза, выраженная мания величия и бред преследования. Да, опасен. Спасибо, жду.

- Доктор, я Вас очень прошу, отпустите. Я специализируюсь по медицинской тематике, хотите - устрою Вам бесплатную рекламу в газете? - взмолился корреспондент.

- Отпустить я Вас, милый, не могу. Клятву дал Гиппократу. Так что долг есть долг. А там, куда Вас сейчас заберут, я советую свою медицинскую специализацию не упоминать. Ну, подержат месячишку, подлечат и выпустят с Богом. А "специалистов в медицине" по инструкции не менее полугода обрабатывать полагается. Так сказать, до полной промывки мозгов. Так что Вы тут немного посидите, а я приму кофейка, - закончил доктор, и вышел в другую дверь.

Журналист тут же рванул к телефону.

К его удивлению, шнур к розетке присоединён не был.

Затем его взгляд упал на лежащую возле телефона записку:

Николай Петрович!

Тут прибудет какой-то нахальный репортёр - специалист по промывке мозгов. Промой-ка ему кое-что и постарайся объяснить, что такое учтивость.

Главный. врач: (подпись). - Ну что ж, а теперь можете задавать свои вопросы, - произнёс входящий в кабинет врач.