Семейные истории #жена

что-то лепят, вырезают, раскрашивают, поют хором, играют в простые игры. Считается профилактикой Альцгеймера.

Я одно время волонтерничал в таком садике для русскоязычных. Давно, еще до ковида. Проводил какие-то викторины и, конечно, разговаривал с посетителями. Им там любые свежие уши в радость, не отпустят, пока не выложат всю биографию. Вот, рассказ одного старика запал в душу. Если бы я захотел сочинить что-то подобное, постеснялся бы настолько прямолинейной морали. Но жизнь – она не стесняется. Дед был совсем древний, совсем глухой, со слуховыми аппаратами на каждом ухе, но рассказывал живо и связно. Дальше от его лица.

«Мы с моей Гелей, то есть Ангелиной, прожили без малого шестьдесят лет. Она была исключительная красавица в молодости, но характерец... Мать-командирша. Всё знала лучше всех и всем раздавала ЦУ, то есть ценные указания. Мне первому, конечно. Пойди туда, принеси то, и почему принёс не то, кефир должен быть с зеленой крышечкой, а не с полосатой, а мясо – разве это мясо? Это же кости! Как будто кто-то тогда видел другое.

Пиво с друзьями, конечно, ни-ни, вот тебе клюковка, смородиновка и хреновуха, сиди и пей дома. По части наливок она была мастерица, и готовила всегда на ять, этим и держала. Я с ней не спорил никогда, если ЦУ не нравились, то просто пропускал мимо ушей. Когда совсем доставала, уезжал на рыбалку. То есть это я ей так говорил – на рыбалку. На самом деле такие рыбоньки иногда ловились, просто ах. С вот такими жабрами. Но рыбки рыбками, а возвращался всегда в семью.

Потом дочка с зятем приехали сюда и нас следом привезли, помогать с внуками. Тут она еще больше раскомандовалась, но и выполнять ЦУ стало проще. Мясо без костей в любом магазине, йогурт хоть с зеленой крышкой, хоть с красной, хоть с серо-буро-малиновой. Вырастили внуков, а правнуков нам уже не доверили. Да и сдавать она стала. Вроде не болела ничем особенным, ну, диабет, ну, давление, у кого их нет? Но я еще ходил по три мили каждое утро, а она – сначала с палочкой стала ходить, потом с волкером, то есть с ходунками, потом только по квартире, а потом упала в туалете и вообще перестала вставать. Нет, я понимаю, что толстым сложнее, она сильно располнела в Америке, на фудстемты много продуктов можно купить, все вкусные и все вредные.

Когда она слегла, мне совсем житья не стало. Каждые три минуты: Миша, Миша! Лекарство подай, памперс поменяй, воды принеси, нет, эта уже холодная, форточку открой, форточку закрой, подушку повыше, нет, теперь пониже. А если просить было не о чем, то послушай, тут по телевизору про Собчак такое рассказали!

И в конце концов я взбунтовался. Хватит, говорю. Всю жизнь ты меня гоняла как попку, дай хоть дожить спокойно. Без ухода ты не останешься, у нас хоматендка, то есть хожалка, работает по шесть часов в день, и дочка забегает каждый вечер, и внуки когда-никогда. Вот ими и командуй, а меня уволь.

Демонстративно снял слуховой аппарат – я тогда без него уже не слышал – и ушел в ливинг. Ну, знаешь наши пенсионерские квартиры, они маленькие, но как бы двухкомнатные, отдельно спальня, отдельно ливинг-рум, то есть зал-кухня-прихожая. И целый год к ней днем не подходил, наслаждался свободой. С утра снимал аппарат и сидел в ливинге за компьютером. Зять научил, как смотреть разные передачи с субтитрами и играть в шахматы по интернету. Бывало, если что-то позарез нужно, а хожалка уже ушла, Геля звонила дочке, дочка мне текстала, то есть писала на телефон, я тогда шел из ливинга в спальню и что надо делал. Но это раз в день, а не каждые три минуты.

А потом дочка зашла, как всегда, после работы, заглянула к маме в спальню и мне показывает: мол, надень аппарат, что-то сказать надо. Но я и сам уже понял. Отмучилась моя Геля. Может, ушла во сне, как праведница. А может, звала меня, помочь или попрощаться, но не дозвалась.

Пять лет уже, как ее не стало. И все пять лет, каждую ночь, она мне снится. Приходит и что-то говорит. Что-то очень-очень важное. А я не слышу! И слухового аппарата во сне у меня нет. Ищу его, ищу. Наконец нахожу: вот он! А я, оказывается, уже проснулся. А Геля осталась там, во сне».

Я больше не видел этого человека. Вскоре началась пандемия, садики для стариков закрылись. Он уже тогда был очень стар и вряд ли пережил эти четыре года. Но я надеюсь, что однажды он все же нашел во сне свой слуховой аппарат и услышал то, что жена хотела ему сказать. Что она его любит и прощает.

, как увидит читатель, окажет достаточно существенное влияние на сюжет данной истории ).

Несколько лет назад мы прогуливались с моим знакомым Б. и встретили его приятеля А. , внешне похожего на Н. (возможно, родственник, надо будет выяснить) Их разговор длился буквально несколько минут, я в нем не участвовал и даже не уверен, что был А. представлен, но, как оказалось, А. меня запомнил и даже проникся ко мне некоей интуитивно-инстинктивной симпатией. Каждый раз, видя меня (город маленький, и это случается 4-5 раз в год), он сверхдружелюбно раскланивается и награждает меня неподдельно доброжелательной и теплой улыбкой, однако попыток к общению не предпринимает, что неудивительно, ибо мы, строго говоря, незнакомы, вращаемся в разных средах и никаких точек соприкосновения не имеем (Б. , с которым мы сейчас тоже видимся очень редко и с которым А. знаком достаточно шапочно , - полуисключение) . Эта симпатия , с одной стороны лестная, всегда меня несколько удивляла, может быть, даже настораживала слегка, но поскольку А. ограничивал её проявления дружелюбностью поклонов и теплотой улыбок, я не сильно по этому поводу заморачивался…

…пока сегодня рядом с собственным домом не наткнулся на А. , который обрадовался мне много сильнее обычного, назвал по имени-отчеству (отчество я ему ТОЧНО не сообщал! ) и вступил со мной в светскую беседу так непринужденно, как будто делал это всю жизнь. Я почти впал в паническую атаку, но на секунде 60-70й разговора сообразил наконец , что это не вовсе А. , а самый настоящий Н. , срочно прилетевший в родной город по достаточно прискорбным обстоятельствам (в силу экстренности визита жена, скованная работой, не смогла его сопровождать).

Я намекнул было выпить пива, но он грустно сказал, что в завязке. Хорошо, что я вовремя его идентифицировал, а то мало ли чего могло со мной от удивления произойти.

одним глазочком.

Глазочек расширился и потемнел.

Домой путешественник привёз удочки, блёсны, набор катушек и всё.

На допросе он лепил что-то про гипноз. Дескать, помнит слово "бонжур", потом свет погас и всё пропало - совесть, мораль, деньги.

Жена и дочь десять раз переспросили, не могли поверить. Они этого профессора вырастили, вскормили, вдохновили на изобретения, скучали по нему как дуры. И теперь он не даёт затолкнуть ему его удочки туда, куда заслужил.

Буквально за пять минут профессор избавился от ностальгии. В тот же вечер он переехал жить в институт. Во имя науки и здоровья.

Эгоист.

А всё что ему недосказали и недопричинили, по наследству перешло к зятю Серёже, который неосторожно жил в той же квартире.

В тот же вечер зять Серёжа узнал, что рыбалка порок, не смываемый ничем. И хоть сам он не рыбачил, всё равно горько раскаялся.

Серёжа втрое усилил помощь по хозяйству, заглаживал вину. Но всё у него выходило плохо.

Картошку он чистил как подлец, мусор выносил как негодяй.

Шли дни, недели, прощать его никто не собирался. Серёжа хотел не обращать внимания. Но женщины сами так умеют не обращать внимания, что жить не хочется.

Грабить и убивать он стеснялся, а другого способа вернуть профуканные профессором сапожки, пальто и кофточки не было.

Тогда Серёжа продал свой "Москвич". А взамен купил две шубы.

Шуба - лучший антидепрессант, думал он.

Но тёще и жене могла помочь уже только хирургия. Женщины не желали быть мохнатыми сибирячками, а хотели быть гладкими парижанками.

Когда шубы не понравились, у Серёжи погас свет.

Без всякого бонжура.

Он топором сделал из телевизора запас дров на зиму, поклонился и ушёл.

Что было дальше с той семьёй и беглым профессором никто не знает.

Теперь у него новая жена, юная художник по керамике. Её дипломная работа весит 800 килограммов. Пятьсот разноцветных тарелок, символизирующих рождение солнца. От коричневого, через синее к красному и жёлтому.

Серёжа на себе носил дипломную работу на четвёртый этаж без лифта, пред очи комиссии художников. Он перекладывал тарелки разными способами, плюя на риск радикулита.

И всё это со счастливым лицом.

Во-первых, я теперь философ, объясняет он. А во-вторых, Света меня называет котиком.

Тут выходит Света, говорит:

- Котик, ты когда сарай снесёшь? (дело было на даче).

Котик мгновенно кладёт шашлык и идёт сносить сарай.

Сразу видно, из профессорской семьи человек.

Это я к тому, что когда вы орёте, пытаясь кого-то улучшить, скорей всего, вы улучшаете этого кого-то уже не для себя.

(с)Слава Сэ.

- и все, можно

было, взявшись за руки, идти к горизонту на фоне финальных титров. Так

получилось, что это извещение о свадьбе должно было совпасть для моего

будущего мужа со знакомством с моими мамой и папой. Двести километров,

разделявшие Москву и Тулу, за годы нашего знакомство так и не были

преодолены. То, что было ему известно о моих папе и маме, желания скорее

познакомиться с ними ему не добавляло. Понятия не имею, почему! Моя

добрейшая мама - отставной майор милиции, а папа - охотник. Причем не из

тех охотников, про которых сочиняют тупые анекдоты ("Да что там уметь?

Наливай да пей!"), а такой настоящий охотник, каждый раз приносивший из

похода по лесам полные болотные сапоги воды и звериный трупик на ужин.

В общем, любой из них может, не целясь, попасть в глаз мухе, невовремя

вылетевшей в их сторону, а вдвоем родители могли бы составить отличную

олимпийскую команду по биатлону, если бы мама, в довершение к своим

многочисленным талантам, умела бегать на лыжах. Легенды об их меткости

ходили среди моих поклонников с тех самых пор, как я в 16, кажется, лет,

прощалась с одним из них у подъезда часов эдак в 5 утра, и в самый

романтический момент к нам вышел папа в полной охотничьей амуниции и с

ружьем. "Шла бы ты домой, Оля, а то мама волнуется" - вежливо

посоветовал он и передернул затвор. Говорят, тот поклонник до сих пор

заикается, когда рассказывает эту историю.

Что и говорить, узнавая о милом увлечении моих папы с мамой, мои мужчины

на встрече с моими родными чувствовали себя, натурально, футболистами

перед пенальти - им инстинктивно хотелось бежать, прикрыв для верности

руками интимные места.

Так что визит жениха в мой отчий дом обещал стать незабываемым в стиле

фильма "Знакомство с родителями-2". Поэтому вы, наверное, нисколько не

удивитесь, если я скажу вам, что накануне судобоносной встречи жених

волновался. Он триста раз спросил меня, как зовут мою маму по

имени-отчеству, при том, что его маму зовут точно так же. Чтобы

успокоиться, мы даже выпили бутылку коньяка, но это ни фига не помогло.

То есть он забылся тревожным сном, а вот я отправилась к компьютеру,

чтобы написать какой-то невыразимо прекрасный пост в ЖЖ ("Отбываем в

Тулу на выходные! Всем чмоки!"). Когда я наконец добралась до нашей

опочивальни, любимый, поскрипывая зубами во сне, что-то бормотал. "Что

ты там говоришь, дорогой?" - поинтересовалась я. В ответ мне донеслось

что-то очень похожее на "Уйди на х[рен], гад!". Я повторила вопрос и

наклонилась ниже. "Ня!" - ответил мне дорогой. При этом его кулак

описал дугу (в темноте я ясно слышала свист) и врезался мне прямо в

правую скулу. Несмотря на то, что удар был несильным (все-таки человек

спал и видел какие-то, по всей видимости, героические сны), я теперь

знаю точно, что выражение "Искры посыпались из глаз" - это вовсе не

художественное преувеличение.

"Ой!" - громко сказала я и села на пол.

Дальше все было похоже на клиповый монтаж: включился свет, жених побежал

в кухню, затем вернулся меня обнять, потом снова смотался в кухню и

принес мне остатки коньяка и пакет замороженных овощей - приложить к

лицу. Даже спросонья он верно рассудил, что прикрывать площадь моей

травмы медным пятачком - все равно что пытаться гасить пожар, плюя в его

самую середину. "Твой папа меня убьет!" - констатировал он, когда я

отняла от лица потекший пакет со смесью "Овощная по-мексикански". И

протянул мне зеркало. "Нет, дорогой, папа разве что треснет тебя

прикладом - он у меня мирный, - ответила я, взглянув в зеркало. - А вот

мама точно убьет. Отравит, как пить дать. Так что ты уж не налегай на

угощение".

А угощение, между тем, готовилось вовсю. Три дня, предшествовавшие нашей

поездке, родители варили, пекли и жарили, будто бы я собиралась стать

как минимум женой полка голодных солдат. Кроме того, на смотрины были

приглашены наши самые близкие родственники - человек 50. Никто из них

давно уже не верил, что я когда-нибудь выйду замуж, так что наш с К.

приезд для моей мамы был отличным способом утереть им всем нос.

Что и говорить, смотрины удались на славу. Когда я явилась пред светлые

мамо-папины очи с лиловым синяком в пол лица, моя мама даже не дрогнула.

"Бьет - значит, любит!" - сообщила она застывшим в а[ут]е родственникам.

А папа поставил в обсуждении жирную точку, громко передернув затвор.