Семейные истории

взрослые всё равно вскоре отбирали. Был среди приятелей и некто Андрей С. , жил в соседнем подъезде.

Потом школа, я уехал в другой район к родителям. К бабушке иногда приезжал на каникулы, но дружной атмосферы во дворе уже не было. Все разбежались по интересам, я в технику, Андрей, кажется, в футбол. Потом развал СССР, у всех свои проблемы, и о судьбе тех дворовых приятелей мне ничего неизвестно. Но как-то позвонила тётя, живущая в бабушкиной квартире, попросила помочь – телевизор сломался. Приехав, обнаружил в подъезде неординарную компанию, поинтересовался, что это за “черти”.

Выяснилось: здесь снимает “однушку” барабанщик группы “Манго-Манго”. Ну а музыканты такого плана, как известно, любят у кого-нибудь собраться, пошуметь, это не Киркоров, который согласно жёлтой прессе, без десятка охранников в туалет не ходит.

Ну и ключевая часть истории. В этих “однушках” нет балконов, и подавляющее большинство жильцов сушит постиранное бельё на кронштейнах, установленных снаружи окна. В один тёплый солнечный день порывом ветра с кронштейна срывает трусы этого самого барабанщика. Они летят вниз и застревают в ветвях растущего во дворе дерева. Барабанщик с женой выходят, пытаются стряхнуть, сбить – без результатов. Идея лезть на дерево переходит в скандал:

- Твои трусы, ты и доставай – ты дура упустила, ты и доставай, твою мать!

Мимо проходил тот самый Андрей.

- В чём проблема-то? Не ссорьтесь. Ща, на, подержи сумку.

Андрей легко, как и тогда в детстве, вскарабкался на дерево, снял злополучные трусы и вручил жене. За всем этим действом наблюдали сидящие во дворе бабульки, а новости среди бабулек, как известно, разлетаются со скоростью звука. Вскоре бабульками было примечено, что эта девушка ходит теперь не в третий подъезд, где живёт барабанщик, а в соседний, где Андрей.

Ну а впоследствии стало известно, что жена барабанщика (теперь уже бывшая) стала женой Андрея.

Так что, мужики, не хотите семейных драм – хотя бы немного заботьтесь о своём нижнем белье сами.

и хорошие, а дети глупые, не хотят образовываться. Тут я рассказал свою историю из детства.

В третьем классе задали нам в школе прочитать сказку о стойком оловянном солдатике. В тот же вечер я с родителями сходил в библиотеку, где мне выдали на дом старенькую, видавшую виды, тоненькую книжечку советского издания с красивыми картинками. Дома я прочёл её за пару дней, после чего сдал её обратно в библиотеку. Тогда для меня она была одной из самых грустных историй, что я читал, уступая только «Белому Клыку». Потом настал день Х. В классе мы все по очереди стали пересказывать текст истории по частям. Я радовался, что отлично помню все моменты, и мне как раз досталась концовка. Я и рассказал, как оловянный солдатик плавится в камине, и туда уносит бумажную танцовщицу, и в конце остаётся только капля олова в форме сердечка. На это я получил первый в своей жизни когнитивный диссонанс. Мне было заявлено учительницей, что я всё выдумал, книгу не читал, там всё было по-другому, и рассказана какая-то другая концовка. И после, соответственно, поставлена мне двойка с заданием прочитать книгу. Доказать я ничего не мог, т. к. книжку я сдал в библиотеку. Через день, придя к учителю с отцом и той самой книгой, было выяснено, что в современном издании, чтобы не травмировать детскую психику, была переписана концовка на положительную. Двойку мне исправили, но урок, что учителя не все и не всегда правы, получен на всю жизнь.

На всё это тёща заявила, что она сама учитель и сказку эту знает хорошо, что учитель тогда меня пожалела и не стала спорить с отцом. Что я, типа, выдумал тогда ту историю. На пруфы из интернета тёща сказала, что смотреть ничего не будет, она педагог со стажем и лучше знает. Я после промолчал, но к тёще больше не хожу и не общаюсь. Жена меня не понимает, говорит, что я выдумываю себе проблему из-за какой-то детской фигни, вникать в которую она не собирается. По итогу из-за мелочи я перестал общаться с тёщей и имею напряжённые отношения с женой.

А сам я что? Да ничего, мне самому пошел третий десяток, мне всё равно на мнение тёщи, налаживать общение у меня желания нет, но и историю эту без контекста я не вспоминаю, но осадок от несправедливости где-то в глубине остался. Помните, что общаться с ребёнком нужно в любом возрасте, ведь дети — это тоже личности со своим миром внутри. А взрослые не всегда бывают правы.

Прав ли я?

в деревне издох, так некстати. Пятнадцать лет проработал. Ещё кинескопный, правда хороший был телик, дорогой. Ну, хотя, матери семьдесят шесть лет, живёт одна, понятно что она двадцать часов в сутки телик смотрит. Что ей ещё делать? Так любой телик сд@хнет. А теперь вот телевизора нету и мать начала вспоминать где у неё что болит. Каждый день звонит, жалуется. Короче, поможешь выбрать?

У меня время было, так что через двадцать минут мы уже бродили среди сотен телевизоров, отбиваясь от назойливых мужчин с бейджиками.

В финал вышли два более-менее подходящих варианта, Виктор рассуждал и прикидывал:

- Этот за двенадцать ничего себе, но фирма какая-то неизвестная, а вот этот побольше и чёткость чуть получше, но он уже семнадцать, на пятёрку, с@ка, дороже. Что будем решать?

Я подошёл к огромному телевизору, величиной почти как гаражные ворота и спросил:

- Витёк, как думаешь, а такой телик у твоей мамы на стене поместился бы?

- А почему нет? Поместился бы, но давай не будем отвлекаться, мы ведь по делу пришли. Так, что берём? За двенадцать или за семнадцать?

- А представляешь, если бы ты маме привёз такой огромный телик.

- Да, было бы круто, он наверно больше, чем экран в кино у нас в клубе. Но, что об этом рассуждать? Ты видишь, он стоит пятьдесят одну, мать его штуку! В любом случае, за двенадцать гораздо круче и чуть больше чем у неё был, так что должна быть довольна. А?

И тут я себе представил маму Виктора, которую я никогда не видел и вряд-ли увижу и вспомнил свою мамочку. И мне очень захотелось удивить и скрасить жизнь незнакомой старушке с поломанным телевизором, но тут нужна была наглая и почти неприкрытая манипуляция Виктором. Нужна была какая-то фраза, короткий слоган, формула. Я её придумал и она замечательно сработала. Виктор завис на некоторое время, кулаком вытер влажные глаза и решительно выдохнул:

- А, ну его нах[рен] — этот ремонт на балконе! Никуда он от меня не убежит сто лет. В машину не войдёт, ничего, на крышу привяжу.

И пошёл оплачивать телевизор за пятьдесят одну, мать его, тысячу.

Через месяц Виктор встретил меня на улице и радостно сказал:

- Мама до сих пор просто в шоке от телевизора, он в зале выглядит ещё больше, чем в магазине, почти весь ковёр на стене закрыл. Я ей сделал интернет и она целыми днями смотрит ролики на ютьюбе, особенно любит прогулки по городам. Часа по четыре гуляет в Париже, Венеции, в Москве, но самое прикольное, что когда она видит там что-то особенно красивое, памятник, или парк с цветочками, то фотографирует на телефон и присылает мне фотки. Еле успеваю их стирать.

Так что спасибо тебе, что заставил купить именно этот телик, он хоть дорогой, но оно того стоило. Я твой должник.

- Э, нет, Витя, я никак тебя не заставлял и даже не уговаривал, ты сам решил.

- Ну, ты ведь мне сказал, что мол, бери самый здоровый за пятьдесят одну, не жлобись для матери, деньги дело наживное и всё в таком духе.

- Ничего я такого не говорил и про деньги тем более. Я дословно помню что я тогда тебе сказал, я сказал: "Положи руку на сердце и честно ответь, не мне, а себе самому, как ты думаешь, у твоей семидесятишестилетней мамы, сколько ещё в жизни будет телевизоров... ? "

- и все, можно

было, взявшись за руки, идти к горизонту на фоне финальных титров. Так

получилось, что это извещение о свадьбе должно было совпасть для моего

будущего мужа со знакомством с моими мамой и папой. Двести километров,

разделявшие Москву и Тулу, за годы нашего знакомство так и не были

преодолены. То, что было ему известно о моих папе и маме, желания скорее

познакомиться с ними ему не добавляло. Понятия не имею, почему! Моя

добрейшая мама - отставной майор милиции, а папа - охотник. Причем не из

тех охотников, про которых сочиняют тупые анекдоты ("Да что там уметь?

Наливай да пей!"), а такой настоящий охотник, каждый раз приносивший из

похода по лесам полные болотные сапоги воды и звериный трупик на ужин.

В общем, любой из них может, не целясь, попасть в глаз мухе, невовремя

вылетевшей в их сторону, а вдвоем родители могли бы составить отличную

олимпийскую команду по биатлону, если бы мама, в довершение к своим

многочисленным талантам, умела бегать на лыжах. Легенды об их меткости

ходили среди моих поклонников с тех самых пор, как я в 16, кажется, лет,

прощалась с одним из них у подъезда часов эдак в 5 утра, и в самый

романтический момент к нам вышел папа в полной охотничьей амуниции и с

ружьем. "Шла бы ты домой, Оля, а то мама волнуется" - вежливо

посоветовал он и передернул затвор. Говорят, тот поклонник до сих пор

заикается, когда рассказывает эту историю.

Что и говорить, узнавая о милом увлечении моих папы с мамой, мои мужчины

на встрече с моими родными чувствовали себя, натурально, футболистами

перед пенальти - им инстинктивно хотелось бежать, прикрыв для верности

руками интимные места.

Так что визит жениха в мой отчий дом обещал стать незабываемым в стиле

фильма "Знакомство с родителями-2". Поэтому вы, наверное, нисколько не

удивитесь, если я скажу вам, что накануне судобоносной встречи жених

волновался. Он триста раз спросил меня, как зовут мою маму по

имени-отчеству, при том, что его маму зовут точно так же. Чтобы

успокоиться, мы даже выпили бутылку коньяка, но это ни фига не помогло.

То есть он забылся тревожным сном, а вот я отправилась к компьютеру,

чтобы написать какой-то невыразимо прекрасный пост в ЖЖ ("Отбываем в

Тулу на выходные! Всем чмоки!"). Когда я наконец добралась до нашей

опочивальни, любимый, поскрипывая зубами во сне, что-то бормотал. "Что

ты там говоришь, дорогой?" - поинтересовалась я. В ответ мне донеслось

что-то очень похожее на "Уйди на х[рен], гад!". Я повторила вопрос и

наклонилась ниже. "Ня!" - ответил мне дорогой. При этом его кулак

описал дугу (в темноте я ясно слышала свист) и врезался мне прямо в

правую скулу. Несмотря на то, что удар был несильным (все-таки человек

спал и видел какие-то, по всей видимости, героические сны), я теперь

знаю точно, что выражение "Искры посыпались из глаз" - это вовсе не

художественное преувеличение.

"Ой!" - громко сказала я и села на пол.

Дальше все было похоже на клиповый монтаж: включился свет, жених побежал

в кухню, затем вернулся меня обнять, потом снова смотался в кухню и

принес мне остатки коньяка и пакет замороженных овощей - приложить к

лицу. Даже спросонья он верно рассудил, что прикрывать площадь моей

травмы медным пятачком - все равно что пытаться гасить пожар, плюя в его

самую середину. "Твой папа меня убьет!" - констатировал он, когда я

отняла от лица потекший пакет со смесью "Овощная по-мексикански". И

протянул мне зеркало. "Нет, дорогой, папа разве что треснет тебя

прикладом - он у меня мирный, - ответила я, взглянув в зеркало. - А вот

мама точно убьет. Отравит, как пить дать. Так что ты уж не налегай на

угощение".

А угощение, между тем, готовилось вовсю. Три дня, предшествовавшие нашей

поездке, родители варили, пекли и жарили, будто бы я собиралась стать

как минимум женой полка голодных солдат. Кроме того, на смотрины были

приглашены наши самые близкие родственники - человек 50. Никто из них

давно уже не верил, что я когда-нибудь выйду замуж, так что наш с К.

приезд для моей мамы был отличным способом утереть им всем нос.

Что и говорить, смотрины удались на славу. Когда я явилась пред светлые

мамо-папины очи с лиловым синяком в пол лица, моя мама даже не дрогнула.

"Бьет - значит, любит!" - сообщила она застывшим в а[ут]е родственникам.

А папа поставил в обсуждении жирную точку, громко передернув затвор.