- Слава, - сообщаю мрачно, - я села на диету.
- А чего такая грустная? - сочувственно откликается муж. - Раздавила?
- Козёл, - бормочу я и шлепаю на кухню варить волшебное похудайское хрючево.
Минут через 10 муж начинает тревожно принюхиваться.
- Да! - с вызовом говорю я. - Я на диете и буду это есть! …
- Да подожди, - отмахивается Слава, не переставая дергать носом. - Точно... Тот самый запах... Мммм...
И блаженно разваливается в кресле.
- Чегооо? - недоверчиво спрашиваю я. - Тебе нравится, что ли?
Никогда не думала, что у меня может быть что-то общее с человеком, которому нравится запах вареного сельдерея. Им же пытать можно, если международная конвенция ещё не запретила. А судя по запаху - должна была.
- Знаешь, - продолжает муж, прикрыв глаза от удовольствия, - когда я был маленьким, меня на лето к бабушке в деревню отправляли. И там такой же запах был, когда она готовила.
Я расплываюсь в улыбке, а он продолжает:
- Она свинюшек держала и два раза в день им вот такую хрень бодяжила... Один в один пахнет, прям ностальгия...
Я стою охреневшая, а он открывает глаза и восторженно говорит:
- А свиньи-то у неё знаешь какие жирные вырастали? И ржёт. Ну вот как жить?
И ржёт.
Ну вот как жить?
Эти две истории, связаны лично со мной, а еще точнее, с моим именем.
Я - Оверченко Валерий Валерьевич, то есть назвали меня в честь моего отца. Так решила моя мама еще в годы своего девичества, что первого сына назовет в честь мужа, а дочку - Мария, по имени героини одного полюбившегося ей тогда романа. Когда они встретились с моим папой,
Лет до 10 мне жутко не нравилось мое имя Валерий. Все вокруг были Саши и Сережи, а я, как белая ворона - Валера. И я частенько говорил маме:
- Почему ты назвала меня Валера. Не могла тоже назвать Саша или Сережа?
Кстати, я знал, почему нас с сестрой назвали именно так, мама не раз рассказывала историю с выбором наших имен. И когда это все равно не убеждало меня, мама приводила контраргумент:
- Скажи спасибо, что я не вышла замуж за Абульфаса. А то бы ты был сейчас Абульфас Абульфасович.
Абульфас Абульфасович для меня звучало еще страшнее, чем Валерий Валерьевич, поэтому я успокаивался, правда, не надолго.
Зато, когда я уже подрос лет до 15-16, и вполне смирился, а иногда, даже гордился, что я Валерий, посреди Сашей и Сережей, начала происходить вторая история, связанная с моим именем, причем повторялась она тоже не однократно.
Когда вся семья (папа, мама, сестра и я) собиралась вечерком посидеть-поболтать, мама начинала:
- Ну вот, подрос наш сынок. Начнет встречаться с кем-то, обрюхатит ее, а потом придет мать той девушки и скажет: "Оприходовал? Значит, забираем жениться! "
Я начинал краснеть по этому поводу, а мама продолжала:
- Но ты не переживай, сынок, я тебя в обиду не дам. Я скажу: Оверченко? - Оверченко. Валерий? - Валерий. Забирайте козла старого (показывая на папу)!
Тут папа начинал взрываться и кричать:
Да?! А отчества у нас разные! Он - Валерьевич, а я - ВАСИЛЬЕВИЧ!
Мама притворно вздыхала и говорила:
- Да куда уж я тебя сплавлю, придется отдавать сына, - а потом ко мне, - Сынок, ты там поосторожней! А то, видишь, папка уходить никуда не хочет, а тебя отдавать еще рано.
И так до следующих семейных посиделок.
P. S. Памяти моих родителей, самых лучших на свете, Оверченко Валерия Васильевича и Оверченко Эльмиры Георгиевны, посвящаю эту историю.
Про бабушку:
Отвез ребенка на лето к бабушке. Как известно дети - прекрасные психологи. Сын с ходу раскрутил деда на новое, дорогое "Лего", причем в грязно-шулерской форме. Это когда клиент отдает вам свои деньги, но еще и считает, что это он сам так решил.
Бабушка скандалить не стала. Собрала все деньги, которые были в доме и отдала их сыну, со словами: "теперь ты ведешь бюджет до конца месяца! ". А жизнь устроена очень просто: за все - плати. За электричество, за продукты, за воду, даже за качели! Сын основы арифметики знает, поэтому, после первой радости, начались горючие слезы: "До конца месяца - не хватит. " Но бабушка - твердая как кремень: "Это не мои проблемы, ты мне из кассы выдай - вот за газ счет пришел".
Как-то с дедом гуляют возле парка. Дед, с невинным видом, предлагает купить лимонад и Спорт-Экспресс, сын в ответ: никаких газет, лимонадов - бюджет не позволяет!
У нас в семье есть генетический дефект, который передаётся по женской линии от бабушки к внучке. Это не страшная болезнь, а полное отсутствие волос на теле. Причём на голове густая копна до попы. До 18 лет, пока мама мне не объяснила, думала, что просто ещё не созрела. Ни разу в жизни не делала эпиляцию. Подруги меня ненавидят за это.
Бабушка с детства всё время "назначала" кого-то мне в женихи. Диму (сын маминой подруги), потому что мы родились в одном роддоме с разницей в три дня. Рому (мальчика из нашего двора), потому что мы так мило вместе играли в песочнице. Серёжу (соседа по парте в первом классе), потому что мы красиво смотрелись на совместном фото. Мальчик из танцевального кружка, потому что мы один раз вместе шли домой (он жил в соседнем доме); мальчик с занятий по английскому, потому что он позвонил мне, чтобы уточнить задание. Единственный, про кого бабушка сразу сказала, что он мне не пара — мой будущий муж. Когда бабушка его впервые увидела, на нём была рубашка в красную клетку, а ей красный цвет не нравился.
НА ЗАДНЕЙ ПАРТЕ
1975-й год, весна.
Город Львов.
Мы - повидавшие жизнь октябрята, заканчивали свой первый класс, дело подходило к 9-му мая, и учительница сказала:
- Дети, поднимите руки, у кого дедушки и бабушки воевали.
Руки подняли почти все.
- Так, хорошо, опустите, пожалуйста. А теперь поднимите
Рук оказалось поменьше, выбор учительницы пал на Борькиного деда, его и решили позвать.
И вот, наступил тот день.
Боря не подкачал, привёл в школу не одного, а сразу двух своих дедов и даже бабушку в придачу. Перед началом, смущённые вниманием седые старики обступили внука и стали заботливо поправлять ему воротничок и чубчик, а Боря гордо смотрел по сторонам и наслаждался триумфом. Но вот гости сняли плащи, и все мы увидели, что у одного из дедов (того, который с палочкой), столько наград, что цвет его пиджака можно было определить только со спины. Да что там говорить, он был Героем Советского Союза. Второй Борькин дед нас немного разочаровал, как, впрочем и бабушка, у них не было ни одной, даже самой маленькой медальки.
Героя – орденоносца посадили на стул у классной доски, а второго деда и бабушку - на самую заднюю парту. На детской парте они смотрелись несколько нелепо, но вполне втиснулись.
В самом начале, всем троим учительница вручила по букетику гвоздик, мы поаплодировали и стали внимательно слушать главного героя.
Дед оказался лётчиком и воевал с 41-го и почти до самой победы, аж пока не списали по ранению. Много лет прошло, но я всё ещё помню какие-то обрывки его рассказа. Как же это было вкусно и с юмором. Одна его фраза чего стоит, я и теперь иногда вспоминаю её к месту и не к месту: «Иду я над морем, погода - дрянь, сплошной туман, но настроение моё отличное, ведь я уверен, что топлива до берега должно хватить. Ну, даже если и не хватит, то совсем чуть-чуть…»
При этом, разговаривал он с нами на равных, как со старыми приятелями. Никаких «сверху вниз». И каждый из нас начинал чувствовать, что и сам немножечко становился Героем Советского Союза и был уверен, что если нас сейчас запихнуть в кабину истребителя, то мы, уж как-нибудь справимся, не пропадём.
Класс замер и слушал, слушал и почти не дышал, представляя, что где-то далеко под нами проплывают Кавказские горы в снежных шапках.
Но, вот второй дедушка с бабушкой всё портили.
Только геройский дед начинал рассказывать о том, как его подбили в глубоком немецком тылу, так тот, второй дед, вдруг принимался сморкаться и громко всхлипывать. Учительница наливала ему воды из графина и успокаивающе гладила по плечу.
После паузы герой продолжал, но когда он доходил до ранения или госпиталя, тут уж бабушка с задней парты начинала смешно ойкать и причитать.
Мы все переглядывались и старались хихикать незаметно. Уж очень слабенькими и впечатлительными оказались безмедальные бабушка с дедушкой. Ну, да, не всем же быть героями. Некоторым, не то что нечего рассказать, они даже слушать про войну боятся.
Только недавно, спустя годы, я от Борьки узнал, что те, его - «слабенькие и впечатлительные» бабушка с дедушкой с задней парты, были Борины прабабушка и прадедушка. Они просто пришли в школу поддержать и послушать своего сына-фронтовика, а главное, чтобы потом проводить его домой, а то у него в любой момент могли начаться головные боли и пропасть зрение…
Меня бесят слишком свободные мужчины.
Это, знаете, такой тип странника. Такое чувство, что его нам сюда кинули не жить нормально, а портить жизнь другим.
Смотрите сами: он вечно уезжает попутками в теплые края зимовать, пока мы тут все вынуждены страдать. У него много друзей по всему свету, которые радостно принимают его у себя.
Он почему-то всегда красив, небрежно, но со вкусом одет, при этом, одежду он находит на каких-то помойках. Это обязательно будет помойка от Prada или Burberry, стильная потрёпанная нетленочка. Вся его одежда помещается в рюкзак, из профессиональной линейки.
Работы у него нет или есть, но такая, которой можно заниматься с wi-fi на остановке. Нет, он не живет на пенсию бабушки, тот случай сразу как-то плохо пахнет.
Мироздание словно держит его в своей колыбели. Если он захочет стать писателем, художником или, не приведи, господь, фотографом, то он тут же выигрывает все премии и имеет ошеломительный успех. Но ему это не надо, это всё материальное… Отдай другим, гад!
Я вот даже денек бы так прожить не смогла, меня бы сразу кондратий хватил, а они живут, сволочи, наслаждаются!
Вот когда вижу такого, сразу хочется ему женщину нормальную, в ЗАГС и детишек пятеро. Шоб не выпендривалси.
Шоб не выпендривалси.
Были как-то на даче у бабушки. Брат получил задание яблоки с дерева собрать. Ползает по лестнице, старается.
Мимо проходит бабушка:
- Женечка, смотри - осторожно! А то ещё упадёшь... лестницу сломаешь.
Ну, мы потом прикинули, всё правильно: внуков у неё четверо, а лестница одна.
Бабушка всегда считала, что внучку на каникулах надо готовить к суровой взрослой жизни: приготовь, постирай, мой полы, пропалывай огород 24/7 нон-стоп. Однажды все задания были сделаны, список дел пуст. Но это ж бабушка, фантазия бескрайняя. Велено было подстричь газон у крыльца ножницами. Газон. Ножницами. Прости, ба, но взрослая жизнь не настолько сурова.
Прости, ба, но взрослая жизнь не настолько сурова.
Четвёртый муж моей бабушки Марии, Иван Яковлевич (мне он был дедушкой, потому что уже был, когда я родилась), принципиально не ел мясо кролика и об этом всегда громогласно заявлял. Бабушка же была врачом и женщиной со стальными нервами и широким взглядом на жизнь. Кролика кушать любила, покупала и готовила, но... Иван Яковлевич при этом кушал это же блюдо, но для него оно называлось "ягнёнок". Семейные ценности, время на приготовление и бюджет при этом оставались стабильными и незыблемыми. Все были сыты и счастливы.
Долго работали над тем, чтобы переехать в определённую страну в Европе. Наконец и муж, и я находим там хорошую работу с отличными условиями, собираемся переезжать вместе со свекровью и сыном. Свекровь — мировая женщина, немного ядовитая, но мудрая и всегда нам помогала. Мы продали свою квартиру, до отъезда вселились к ней, и вдруг новость — сын собрался жениться!
Ему 18 лет, его дама сердца старше, работает кассиршей, и у них безумная любовь. Поэтому он срочно женится и мы все вместе уезжаем или же он как совершеннолетний остаётся жить здесь и всё равно женится. Мы были в шоке. Девица, понятное дело, собирается сесть на нашу шею в другой стране, сын, как дурак, этого не понимает и гнёт своё. Муж уже хотел махнуть рукой, как в дело ворвалась свекровь. Сходила в маркет, где работает потенциальная невестка, и, пока та пробивала ей продукты, рассказала, как она рада тому, что внучок остаётся с хорошей женщиной, потому что родители разрешили ему жениться и остаться здесь, только работы у него нет, из университета он забрал документы перед отъездом, и жить ему придётся с ней, потому что квартиру продали, а бабушка свою квартиру перепишет на двоюродную племянницу — всё равно возвращаться не собирается уже обратно.
Спустя несколько дней девица бросила сына. Он в горе и теперь летит с нами. Боже, храни мою свекровь!
У моей мамы трое братьев, она младшая в семье. Бабушка с дедушкой всегда были лояльны в воспитании, никогда не кричали на детей, не упрекали, бабушка знала, когда сыновья начали курить, знала их друзей, знала об их жизни. Но она всегда очень переживала, когда кто-то из сыновей возвращался поздно домой с чьего-то дня рождения или после дискотеки. Переживала не только за детей, но и за их друзей. Поэтому она прятала в руках скалку, говорила дедушке, что идёт в первый подъезд к соседке пить чай, а сама, рассчитав время, шла встречать детей. Она всегда шла на таком расстоянии, чтобы никто ее не заметил, дабы не смущать детей перед компанией, но чтобы в случае чего можно было поднять шум и накостылять скалкой. А дедушка знал, куда она ходит, поэтому он оставлял маленькую маму на своего отца, который жил по соседству, а сам так же тихо и незаметно шёл за бабушкой. Вот так мои дяди и их друзья благополучно возвращались домой под бдительным присмотром бабушкиной скалки, а дедушка преданной тенью следовал за бабушкой.
В 91 году родственница ввиду военных действий была вынуждена все бросить, не успев забрать ничего ценного из квартиры. Спустя несколько лет увидела свой шкаф на рынке (шкаф дореволюционный, спутать невозможно). Спросила у продавца, откуда она его взяла. Та сказала, что от бабушки достался по наследству. Родственница на последние деньги купила шкаф. Шкаф был её, и в нем был потайной ящик, в котором семья хранила свое золото и украшения. Этот шкаф прокормил её и 3 сыновей.
Мой отец — военнослужащий, начальник продуктового склада. Каждый месяц, помимо своего пайка, он приносил домой и оставшиеся лишними продукты, вот и получалось, что у нас вся кухня и балкон были забиты мешками с мукой, крупой, тушёнкой. И пятилетняя я повадилась таскать кое-какие продукты одинокой старушке из соседнего двора, она работала в моём садике нянечкой и очень меня любила. Узнали об этом родители, когда им позвонил нотариус. Бабушка умерла, переписав на меня свою квартиру. Подслушано
Подслушано
Моя драгоценная свекровь даже после смерти нервы умудряется трепать.
Еще при жизни вела речи о том, что квартиру хочет оставить внучке. Теоретически, эту идею мы поддерживали, но очень просили именно внучке ничего не отписывать, чтобы не было проблем с опекой. Все взрослые люди, дочку любим не меньше бабушки, никто ее обделять
Бабушка жила в мухосранске, мы — в Москве. Этот факт свекровь, надо сказать, всегда огорчал, может, поэтому и поднасрала. Трешка в мухосранске никому не уперлась, дочке жилье нужно в столице. Четыре месяца после принятия наследства мы пытались хотя бы связаться с опекой, но опека той области пинала нас в Москву, где дочь зарегистрирована, а Москва говорила, чтобы разбирались те, где недвижка. Две поездки по 11 часов на машине, спасибо, бабушка.
Окей, это решили. Но разрешение на продажу мы получить не можем. Стоимость трешки — 2, максимум 2.5 миллиона. В Москве это первый взнос за студию в ипотеку. Выгоднее всего нам было бы взять ИТ-ипотеку на меня, но опека не позволит этого, так как квартира будет не на ребенке. Окей, невыгодно, но можем потянуть семейную, ее дают на ребенка. Но ее нам тоже не разрешили, так как: а) метров мало; б) ипотека, вдруг мы не выплатим и ребенок потеряет жилье. Побились почти полгода. Нет. Менять свою трешку на ипотечную студию/однушку нельзя. Квартира стоит пустая, сдавать жилье в другой области без контроля — такое себе. Да и ремонт там, прямо скажем, под капиталку. Нормальные люди жить не будут, гонять удаленно маргиналов я не в состоянии. Коммуналка за это добро небольшая, но все равно неприятно. Лучше бы дочке на погулять деньги дала, но, вместо этого плачу за батареи и капремонт, который никто, никогда не сделает. Скоро отменят льготные ипотеки и вопрос будет окончательно закрыт, без льгот мы ипотеку точно не возьмем. В 18 лет отдам дочке ключи от разгромленного бабушатника в городе, где даже вуза нет, и пусть благодарит бабушку за подаренное жилье. Зла, [м]лядь, не хватает.
