Истории из жизни

Вдогонку к историям про контролеров. Учился я в конце 80-х в Ленинграде в спортинтернате. Как правило, на стадион на тренировки нас возили специальные автобусы, но часто ездили и общественным транспортом. Ехать долго, почти час. Контролеры заходили чуть не через день. Мы традиционно предъявляли ученические интернатовские удостоверения и нас не трогали. Но тут как-то прицепились к нам два контролера накачанных и в трениках и ни в какую - платите штраф и похрену ваши липовые бумажки. Выглядели мы худосочно, хоть и спортсмены. Да и как должны выглядеть бегуны на средние дистанции. Тут с переднего сидения на скандал оборачивается еще пара наших легкоатлетов и говорят, мол, дяденьки, а у нас такие же удостоверения. Те почти не глядя - с вас тоже штраф. А дайте, говорит один из них по имени Дима, посмотреть на ваше удостоверение. Качок сует ему свою корочку под нос. Дима быстрым движением выхватывает документ и выбрасывает в открытую форточку. "Ну вот, какой ты теперь контролер? " Потом они встают, поворачиваются и спрашивают, мол, еще контролеры в вагоне есть? В ответ тишина, молчат в злорадстве и пассажиры. Качки дождались остановки, выскочили и побежали искать на трамвайных путях свой реквизит.

Кто ж знал, что среди легкоатлетов бывают и толкатели ядра, и метатели молота. А Дима к тому же еще и чемпионом СССР среди юношей был.

Этого дома жители посёлка боялись. В нём стоял деревянный ящик с большим знаком радиации и круглым иллюминатором, за которым что-то таинственно светилось синим. Ещё на ящике была розетка, и по вечерам люди с ужасом наблюдали, как хозяин смотрит воткнутый в эту розетку цветной телевизор.

На мужика настучали. Трое военных с дозиметрами ДП-5 всю дорогу думали, как бы сделать изобретателя "злым, но тихим". Но тот, открыв ящик, показал, что там почти пусто, если не считать синей лампочки (светодиоды тогда быть синими ещё не умели) да феррорезонансного стабилизатора для телевизора. Всё это питалось от настоящей розетки под столом.

- Ты зачем это сделал? Нас, военных, до полусмерти напугал, а их и подавно!

- От воров. Пусть думают, что у меня всё фонит.

- Завтра же выставим твой ящик на улицу в открытом виде, пусть все увидят, что там на самом деле, и успокоятся.

- Да вы чё? Завтра же ограбят. У меня единственный цветной телевизор на весь посёлок!

Покумекали и нашли выход. В части нашлась типография со строкоотливной машиной. Набрали листовку и отпечатали тираж, который затем расклеили по заборам.

Там печатным по белому было написано, что самодельный реактор прошёл проверку на безопасность, и что теперь у мужика есть на него разрешение.

Цветной телевизор доработал на том же месте до полного физического износа.

- Усыпить? - спросил я.

- Ну да, - ответила хозяйка, - он мне не нужен.

Щенок тянул меня за халат острыми зубками. В его блестящих озорных глазах не было и тени тревоги. Его не пугали странные запахи смотрового кабинета, незнакомый человек в белом халате и родная хозяйка, которая решила от него избавиться самым радикальным способом.

-

История не моя.

"Семь лет назад купил я длинную трехлинейку и отдал мастеру поставить на нее оптику. Мастер все сделал, и я приехал за ней к нему и забрал. Винтовка с прицелом в чехол влезла, но чехол так обтянулся, что слепому было видно, что внутри - винтовка с оптикой. Был я тогда безмашинным и поехал муниципальным транспортом. Иду по улице к метро и думаю, мол, сейчас всех встречных ментов соберу, как пес репьи. Специально разрешение приготовил, иду, в кармане его рукой держу. Подхожу к метро, там наряд около УАЗа стоит, в брониках с автоматами. Ну, думаю, сейчас.

Ан, нет. Смотрят на меня во все глаза, но ни слова, ни движения. Вхожу в метро, там в переходе менты, вылупили на меня зенки все трое, рты открыли, семечки лузгать забыли, однако, опять ни слова не сказали и даже в мою сторону не дернулись. Подхожу к турникету, там сержант стоит толстый, буркалы на меня вылупил, но тоже молчит. Сговорились они, что ли. Захожу в вагон. Народу немного, но сидячих мест свободных нет.

Встал у неоткрывающихся дверей, еду себе, винтовку у ноги поставил. Народ на меня искоса позыркивает, настороженно так, а рядом на сидении парень с девушкой сидят, смотрят на меня, смотрят, а потом парень ей говорит: "Смотри, киллер на работу едет..."

На сей раз очень поучительно документы возвращали мне. Дело это давнее (2000 год) и лет мне было, наверное, около 19. Был я молодым разгильдяем и во время вечерней прогулки потерял в центре портмоне со всеми документами. Вот, всё, вообще, скопом. Водительское, зачётку, студенческий, паспорт и, что самое хреновое - техпаспорт на родительскую Субару. Сказать, что переживал - это просто ничего не сказать. Сессия идёт уже, что-то даже сдано, в некоторые корпуса универа не попасть без студенческого, а уж про то, что говорить папе - даже думать не хотелось. Утром раздаётся звонок на городской телефон: "Здравствуйте, нашел ваши документы," - я с ужасом спрашиваю, куда же приехать? Он сказал, что посмотрел прописку в паспорте, пробил по справке городской номер и сам сейчас приедет к подъезду. На вопрос - чего должен, не ответил и повесил трубку.

Я - студент, денег совсем как бы и нет, что делать, не знаю, но спустился в оговоренное время. Приехал прилично одетый человек средних лет. Наверное, около 40, просто отдал мне документы и сказал быть внимательнее. А также рассказал, что он мне, молодому человеку, показывает, как нужно поступить в ситуации. Так и сказал: "Вот, если найдёшь в своей жизни чужие вещи - просто отдай хозяину, как я отдал тебе."

Прошло 15 лет, и я всегда действую только так. Как будто возвращаю долг тому замечательному человеку.

Живу в Торонто. Подруга работает менеджером проектов в небольшой строительной фирме. Звоню поболтать. Слышу довольно задумчивый голос, спрашиваю: “Чем занимаешься? ” Она (опять же задумчиво): “Составляю расписание футбольных матчей…” При этом ни она, ни я в интересе к футболу не заподозрены (я вообще, например, была не в курсе, что начался чемпионат Европы). На мой прямо поставленный вопрос “какого лешего? ” последовал ответ: “Чтобы планировать работы с субподрядчиками”. Мое недоумение возрастает, так что следует разъяснение: “Чтобы знать, какая бригада когда не выйдет на работу. Например, итальянцы у меня – бетон, так что никаких бетонных работ на дни, когда играет сборная Италии, планировать нельзя, один хрен не выйдут. А крыши у меня кто? Португальцы. Так что никаких крыш на этот день, а если, не дай Бог, проиграют, то и на следующий. И мне еще надо хоть краем глаза голы посмотреть, чтобы быть в теме и поддерживать разговор! ”

Все-таки мало я разбираюсь в строительстве…

Работал я в начале девяностых в кардиологии Красноярской больницы скорой помощи медбратом. Контингент – в основном бабушки-дедушки. Весьма часто случаются внезапные остановки сердца. Идёт допустим старушка по коридору и вдруг падает. Мы все соответственно натренированы в таких случаях действовать без промедления – проводишь пациенту кулачную дефибрилляцию, т.е. наносишь сильный удар по грудине и «качаешь», пока коллеги не подоспеют со всем снаряжением. Работал со мной Толик Мазур – здоровенный парень под два метра ростом и внушительной комплекции. Раз идёт он по коридору с капельницей и вдруг рядом старушка падает. Толик бросает ношу и бьёт бабушку в грудину. На время манипуляций пациентов попросили по палатам разойтись, чтобы не травмировать психику. Пациентку откачали, всё нормально. Только вдруг бабушки от него сторониться стали. Никто не поймёт, в чём дело. Как-то я сижу, таблетки на посту раскладываю. Слышу, две старушки беседуют: - Этот рыжий здоровый – чистый зверь! Представляете, бабушка в коридоре поскользнулась, упала, так он вместо того чтобы помочь подняться как даст ей по груди кулаком! И как таким в медицине разрешают работать?

Вторая – Да в суд на него подать! Видела, они специально людей разогнали, чтоб свидетелей не было!

Некоторое время назад одна и та же машина в одном и том же месте без особой необходимости постоянно парковалась с заездом на тротуар, что уже само по себе нехорошо. Но дело в том, что в этом месте тротуар был крайне узкий (историческая часть города). В результате пройти мимо машины по тротуару было практически невозможно: приходилось обходить ее по проезжей части. Похоже, это доставляло некоторое неудобство не только мне, но и другим прохожим, потому что однажды на этой машине я увидел надпись "СУКА, ПАРКУЙСЯ ПРАВИЛЬНО! ". Надпись была сделана красной губной помадой прямо на лобовом стекле. Если честно, захотелось поставить лайк автору комментария на этом же стекле. Еще хочется отметить универсальное гендерно нейтральное обращение "СУКА", подходящее к любому водителю той машины независимо от его пола (обращение "[ч]удак" было бы верным по существу, но могло оказаться некорректным по формальному признаку). После этого ту машину на тротуаре в этом месте я уже больше не видел.

Из книги Иосифа Прута:

С Сергеем Михалковым я дружу, пожалуй, года с тридцать пятого. Вы знаете о его небольшом дефекте — речевом. Как-то шел он по улице Горького, увидел меня, подходит, взволнованно что-то пытаясь сказать. Я его опередил словами:

— Если насчет денег, даже не заикайся!

Надо заметить, когда речь шла о деньгах, он… не заикался!

— Н-нет! Я иду… из ре-ре-дакции «Пра-авды». С-с-да-ал… — Пауза. — Две-две-ести строк. — И абсолютно не заикаясь добавил: — Получил сто сорок рублей. Правда, здорово?!

Уже в послевоенные годы мы поехали с Сережей Михалковым в Одессу, намереваясь писать сценарий.

Сергей говорит:

— 3-значит, так: восемь часов спим, д-два часа работаем, д-два часа гуляем, д-два в день — на еду, д-два — на баб, еще д-два часа мне, чтобы вылечиться от з-заикания. В Одессе это умеют…

И вот тут-то произошел знаменитый диалог писателя с милиционером. Дело было на одесском вокзале: долговязый Михалков видит маленького милиционера. Манит его к себе пальцем и произносит:

— А с-скажите, где тут у вас з-знаменитая школа з-заикания?

Милиционер, настоящий одессит, в ответ:

— 3-зачем вам школа? В-вы же и так в-великолепно з-з-заикаетесь!

Договорился я как-то после работы заехать к другу, Эдику. Еду в маршрутке-газели. Напротив сидит симпатичная девушка, у которой звонит телефон и происходит следующий разговор:

- Да, Эдик, привет .... нет, ты же знаешь, я сегодня не могу ... я же недавно к тебе приезжала ... ты же знаешь, у меня - не обычные дни. Всем становится ясно, чего хочет Эдик. Далее девушка в процессе разговора произносила только фразы, смысл которых - "нет" и "не приеду" в различных вариациях, все более и более раздражалась и в конце концов бросила трубку, в ярости прошипев напоследок: "Тебе только ЭТО от меня нужно". Хмурая маршрутка немного повеселела, девушка отвернулась к окну. Проходит не более минуты, и телефон звонит у меня, это Эдик решил уточнить время встречи, я без задней мысли отвечаю:

- Привет, Эдик! .... Да, конечно, я смогу, уже еду, ... по дороге куплю.

И только по обалдевшему лицу пристально смотрящей на меня девушки, понимаю всю комичность ситуации. Долго еще после этого в маршрутке все улыбались.

Происходило это в городе Уральске в период 80-83 год. Я лично этого ни чего не видел, но в достоверности практически уверен. Все ниже изложенное происходит с одним и тем же человеком

Жил да был в нашем городе прапорщик Х которого очень хорошо описывает одна поговорка (Если человек умер то это на долго, а вот ели он … то это на всегда.)

Телефон. Все основано на реальных событиях, рассказано очевидцем.

История произошла лет 5 назад. Районный отдел милиции в центре провинциального города. Отдрюканные после утренней планерки опера изображают бурную деятельность. Один из них с огромной неохотой, являясь дежурным опером, бредет к своему кабинету, и войдя

Отец рассказывал, у них была нервная учительница в школе, однажды, после того, как она пополам сломала об край парты деревянный пенал ни в чем не повинного отличника с первой парты, и, причем, вместе со всем содержимым -ручками и карандашами, и имела привычку колотить рукой по столу, предварительно подложив классный журнал, у мальчишек созрел коварный план отмщения: сперли на химии кристаллического йода, добавили нашатырного спирта, заклеили в бумажный пакетик, высушили и подложили в журнал. С самого начала урока начали подзуживать нестабильную преподавательницу и, доведя до кипения, с мстительным наслаждением наблюдали, как она передвигает журнал в удобное положение, замахивается... Взрыв, клубы дыма, в журнале - огромная дырень. Девочки потом долгое время переписывали оценки в новый журнал. Бить кулаком по столу все же отучили =)

ТВОРЧЕСКАЯ УДАЧА

На одной из встреч со зрителями Зиновию Гердту пришла из зала записка: "Случались ли в вашей жизни творческие удачи? " Он улыбнулся и рассказал такую историю...

Дело было на летних гастролях Театра Образцова в Киеве. Как-то вечером после спектакля коллектив решил пройтись по Крещатику пешком. Гердт потихоньку хромал последним и курил. В тот момент, когда надо было бросить окурок, актёр оказался между двумя урнами, до каждой из которых было метров по 15. Бросать окурок вперёд смысла не было и, решив, что на асфальте возле урн и так много окурков, он небрежным щелчком отбросил окурок назад через плечо и обернулся ему вслед.

Тот полетел по огромной дуге и падающей звездой попал точно в урну. Ликование Гердта, однако, было омрачено тем, что никто из его коллег по театру в этот момент не смотрел назад. Не успел он расстроиться, как с другой стороны широкого Крещатика к нему подбежала женщина и закричала: "Я видела, видела! . . "

- Вот это и была творческая удача, - с улыбкой заключил свой рассказ Зиновий Ефимович.

Когда сыну исполнилось полтора года, я отказалась от коляски. Тяжело всюду ее возить, то пандуса нет, то двери узкие, то проходы, да и сама она тяжёлая. Ребенок много ходил, и уже в этом возрасте выдерживал по пять часов неспешной прогулки, изредка переползая на шею.

Когда сыну исполнилось два с половиной, я с ним ходила в дачный магазин - 3. 5 км в одну сторону. Делали пару раз остановки по пять минут. Он никогда не жаловался, не хныкал. Соседи удивлялись, они и сами бы с трудом прошли тот маршрут, постоянные спуски и подъемы.

Прошел год. Сыну уже было три с половиной. Возвращаемся как-то из магазина, а он говорит:

- Мам, я устал.

- Как же так? Ты же маленький спокойно ходил и не уставал?

Тут он посмотрел на меня многозначительно: "Да я говорить не мог".