Детские истории #папа

площадку, поставили холодильники с мороженым и лотки со всякими вкусностями и клоунскими носами. Девчонки сразу рванули на качели, а я решила купить сладкую вату, одним глазом наблюдая за племянницами.

Расплатилась, несу сладости, иду к площадке, смотрю как дети играют и тут окружают три цыганки, откуда взялись – непонятно, вроде не было их тут видно. Начинают что-то все вместе говорить, тянут за одежду, лезут в сумочку… понимаю, что ничего уже не понимаю, но сделать ничего не могу, руки заняты, локтем прижимаю сумку, эти что-то лопочут, пытаюсь найти взглядом детей и не могу… Тут слышу дикие вопли:

УУУУ! ! ААААА! Я ПРОКУШУ ТВОЮ ПЕЧЕНЬ! ! ОТДАЙ МОИ ДЕНЬГИ! ! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! ! ОТДАЙ! МОЁЁЁЁЁ! ! АААААЫЫЫАУУУУУУУУУУУУААААААААА!

Мозги резко включились… рядом в безумном танце скачут племянницы, глаза выпучены, трясущимися руками хватают цыганок и орут как умалишённые! Стоит говорить, что на нас тут же все обратили внимание, такое ощущение что даже качели зависли в воздухе. Цыганки начали креститься и убегать, а девочки засмеялись, забрали у меня угощение и направились обратно к площадке.

Когда немного пришла в себя, спросила, кто их этому научил, сказали папа, горжусь братиком).

нужен волчий билет, – поставил я бабушку в известность. - Я пока хожу в баню без билета. Так что, наверное, не выгонят, – успокоил я ее.

Дело в том, что я отказался читать на детском утреннике общеобразовательные стихи типа «Наша Маша…» или «Бычок» и настаивал на чем-то из Есенина.

В те времена стихи Сергея Есенина не очень-то издавали, но бабушка знала их великое множество. И любила декламировать. В общем, сейчас и пожинала плоды этого.

Воспитательницы пошли бы и на Есенина, если бы я согласился, например, на березку, но я категорически хотел исполнить «Письмо матери». Предварительное прослушивание уложило в обморок нянечку и одну из воспитательниц. Вторая продержалась до лучших строк в моем исполнении. И когда я завыл: – Не такой уж жалкий я пропойца… – попыталась сползти вдоль стены.

– Слава Богу, что нормальные дети это не слышат! – возопила она, придя в себя.

Ну, тут она малость загнула. Тот случай! Я стану читать любимого поэта без публики? Дождетесь!

Короче, дверь в игровую комнату я специально открыл, да и орал максимально громко.

– А что такое тягловая бредь? – спросила, едва воспитательница вошла в игровую, девочка Рита.

– Тягостная! – поправил я.

– Марина Андреевна, почему вы плачете? – спросила на этот раз Рита.

В общем, снова досталось родителям.

После серьезного разговора с папой, во время которого им была выдвинута версия, что дать пару раз некоему мерзавцу по мягкому месту - мера все-таки воспитательная.

Как лицо, крайне заинтересованное в исходе дискуссии, я выдвинул ряд возражений, ссылаясь на такие авторитеты, как бабушка, Корчак и дядя Гриша. (У дяди Гриши были четыре дочери, поэтому меня он очень любил и баловал).

– Как на это безобразие посмотрит твой старший брат? – вопросил я папу, педалируя слово – старший.

Дело закончилось чем-то вроде пакта. То есть я дал обещание никакие стихи публично не декламировать!

– Ни-ка-ки-е! – по слогам потребовал папа.

Я обещал. Причем подозрительно охотно.

– Кроме тех, которые зададут воспитательницы! – спохватился папа.

Пришлось пойти и на это.

Нельзя сказать, что для детсадовских воспитательниц наступило некое подобие ренессанса. Все-таки кроме меня в группе имелось еще девятнадцать «подарков». Но я им докучал минимально. А силы копились… Ох, папа… Как меня мучило данное ему слово!

И вот настал какой-то большой праздник. И должны были прийти все родители и поразиться тому, как мы развились и поумнели. И от меня потребовали читать стихи.

– Какие? – спросил я.

– Какие хочешь! – ответила потерявшая бдительность воспитательница.

– А Маршака можно?

– Разумеется! – заулыбалась она. Для нее Маршак – это были мягкие и тонкие книжечки «Детгиза».

Когда за мной вечером пришел папа, я все-таки подвел его к воспитательнице и попросил ее подтвердить, что я должен читать на утреннике стихотворение Самуила Маршака. Та подтвердила и даже погладила меня по голове.

– Какое стихотворение? – уточнил бдительный папа.

– Маршака? – удивилась она и назидательно добавила: – Стихи Маршака детям можно читать любые! Пора бы вам это знать!

Сконфуженный папа увел меня домой.

И вот настал утренник. И все читали стихи. А родители дружно хлопали.

Пришла моя очередь.

– Самуил Маршак, – объявил я. – «Королева Элинор».

Не ожидая от Маршака ничего плохого, все заулыбались. Кроме папы и мамы. Мама даже хотела остановить меня, но папа посмотрел на воспитательницу и не дал.

– Королева Британии тяжко больна, – начал я, – дни и ночи ее сочтены… – и народу сразу стало интересно. Ободренный вниманием, я продолжал…

Когда дело дошло до пикантной ситуации с исповедниками, народ не то чтобы повеселел, но стал очень удивляться. А я продолжал:

– Родила я в замужестве двух сыновей… – слабым голосом королевы проговорил я.

– Старший сын и хорош и пригож…

Тут мнения разделились. Одни требовали, чтоб я прекратил. А другим было интересно… И они требовали продолжения. Но мне читать что-то расхотелось. И я пошел к маме с папой. Поплакать.

По дороге домой очень опасался, что мне вот-вот объявят о каких-то репрессиях. Тем более папа что-то подозрительно молчал.

– Да, кстати, – наконец сказал он, – ты ж не дочитал до конца. Прочти сейчас, а то мы с мамой забыли, чем дело-то кончилось!

И прохожие удивленно прислушивались к стихам, которые, идя за ручку с родителями, декламировал пятилетний мальчишка...

Мама придумала историю, что папа - разведчик, сейчас на задании. Сын требует подробностей, и мама придумывает, так что получается многосерийный рассказ. Сын не позволяет выбросить старый костюм бывшего мужа, так что костюм стал частью легенды. И вот сыну уже 5 лет. Однажды он гуляет возле дома, мама приглядывает за ним из окна, дело к вечеру. Вдруг сын ненадолго исчезает из поля зрения, а потом забегает домой и возбужденно кричит: "Мама, я папу нашел." Мама успокаивает его, но он не слушает, кричит: "Папа ранен, он там лежит, надо скорее его забрать," - и тянет маму на улицу. Мама не может его успокоить, идет с ним на улицу. Сын тянет ее на близлежащую помойку - там обычное дело: лежит пьяный грязный бомж, физиономия побитая, но живой, шевелится. Мама пытается увести ребенка, но тот близок к истерике: "Это раненый папа." А ребенка волновать нельзя. Мама решает завести бомжа домой, может быть, покормить, пока ребенок успокоится да ляжет спать, потом бомжа спровадить, а утром сыну сказать, что папа снова ушел на задание. Они вдвоем поднимают бомжа, он смирный, что-то мычит, но потихоньку идет. Завели его домой.

Мама говорит сыну: "Сейчас папа помоется, потом поужинает, но ему мешать нельзя, так что ложись пока спать." Но сын все еще близок к истерике:

"Нет, я буду только с папой." Вместе заводят его в ванную, мама кое-как раздевает бомжа, заталкивает его в ванну, включает холодный душ. Бомж ничего не понимает, но под холодным душем немного приходит в себя, что-то бормочет. Мама приказывает ему: "Мойся, потом поговоришь." В это время сынишка тащит в ванную костюм бывшего мужа: "Папа, одевайся." Бомж слегка приходит в себя, ничего не понимает. Мама жестко говорит бомжу:

"Переодевайся, и ничего не спрашивай." Сынишка тащит бомжа на кухню:

"Мама, папа хочет кушать." Мама вынуждена выставить еду. Сын восторженно подкладывает бомжу кусочки. Бомж ест, постепенно приходит в себя. Мама пытается уложить сына спать, но он требует, чтобы папа спал рядом. Мама вынуждена постелить на полу, сама в полудреме сторожит, как бы чего бомж не выкинул. Утром та же история: сын ведет гостя в ванную, дает мамину бритву, потом кормит его завтраком. Но теперь уже гость не выглядит бомжом: выспавшийся, вымытый, бритый, в хорошем костюме - вид довольно приличный. Улучив момент гость пытается выяснить, в дело. Мама объясняет. Потом гость уходит, дав честное слово сыну, что ему надо выполнить небольшое поручение, и он к вечеру обязательно вернется. И действительно вернулся. Но приехал на машине, с цветами для мамы.

История оказалась довольно обычной. Он - зам. директора довольно крупного завода, развелся, стал крепко пить. После очередной пьянки отстал от собутыльников, не помнит, как оказался на помойке побитым.

Теперь они живут хорошей семьей, родился второй сын. Первый сын окреп, сейчас ему 8 лет, рассказывает всем, что его папа раньше работал в разведке, а теперь после ранения работает на заводе.

брат, он был на два года старше меня. Ну как, приезжает. Приехал мотовелик, а Санька его привел, потому что закончился бензин. Санька был из не полной семьи, если можно назвать неполной семью еще с двумя братьями, сестрой и матерью, но вот их отец где-то канул. У нас же с Ленкой отец был и есть до сих пор, и в те времена они совместно с ремнем тщательно контролировали наше с Леной взросление. К слову сказать, когда нас с Леной однажды раскурили сигаретами Нева все те-же двоюродные братья, а отец это вычислил и пролечил, мне хватило впечатлений до двадцати лет, а Лена уже на пенсии и не курит до сих пор. Я это еще к тому, что мотовелик, никем не пролеченный Санька, где-то стырил. Меня же природа появления этого средства передвижения у Саньки совсем не интересовала, а перспектива весело покататься, как раз наоборот.

Бензин у отца хранился в паре канистр, и овальном лодочном баке стоящих под домом со стороны сада. Канистры мы открыть не смогли, и отливали бензин в бутылку из бака. Было очень неудобно и нахлюпали мимо бутылки целую лужу.

Воровством я это не считал – мы же одна семья, но и лишний раз посвящать отца в детали мне не хотелось.

Я еще не говорил, что в свои девять лет я был уже смышленым мальчиком? А еще и очень инициативным? Говорю. Саньке говорю, давай мы эту лужу подожжем, разлитый под самым домом бензин быстренько сгорит и ладушки - отец ничего не узнает.

Санька легко согласился, я и поджег. Мои ресницы с бровями была самая малая потеря, которая только могла произойти в этот день.

На метнувшийся из под дома столб пламени и черного дымы, моментально сбежалась вся округа. Санька глубоко залег в густой смородине, поэтому когда затушили лужу, пилюлей, как самый умный, отхватывал только я. Сначала по очереди от всех соседей, потом от бабушки и к вечеру немного от отца. Он, как было не странно, всего лишь подолбил меня пальцем по башке, и очень убедительно заявил что: -Думать надо!

Потом я уже думал лучше, когда капсюли и порох из отцовского рундука с ним делил, я же говорил, что смышленый!

А поговорку про еще одно свое качество, я узнал гораздо позже, уже будучи моряком:

Инициатива на флоте - хуже пожара!

любит и умеет крепко спать. И ничто в этом мире не способно потревожить его богатырский сон, ни противный звук шестерых будильников на дне кастрюли у кровати, ни раскаты грома от ударов ногами в дверь, ни стук по батарее от верхних соседей. Ничего.

Уже два раза МЧС приезжало. Один раз с крыши на наш балкон влезали, а в другой, так и просто металлическую дверь выламывали. Причём, оба раза днём. А тут ночь.

Я, конечно, с Юрой по телефону поговорил, он обещал спать чутко как ниндзя, но, что-то у меня не было доверия к этому ниндзе. А главная вишенка на торте – это наша мама в командировке.

Итак, я ехал и ясно понимал, что, как только ниндзя уснёт, то я скорее весь наш дом подниму, чем самого ниндзю. Придётся мне ехать среди ночи на работу и там кимарить на диванчике. А, чёрт! Не получится на диванчике. У меня ведь все ключи на одной связке.

Что же делать, что же делать? С крыши без верёвки не спуститься, я ведь не ниндзя, ниндзя спит. Камешком с земли в открытую форточку тоже не попадёшь и даже не добросишь, всё же высота метров семьдесят – задача для ниндзи, а он, как известно...

Что же делать? А, хотя, есть одна идея, несмотря на то, что чревата опекой за издевательство над детьми. Ах, если бы она мне заранее в голову пришла. Юра, привязал бы, например, к указательному пальцу крепкую нитку, другой конец вытянул из своей комнаты, потом в коридор, потом протянул бы через замочную скважину входной двери и с той стороны привязал бы, ну, скажем, карандаш. Я бы приехал, потянул за карандаш и автоматически подёргал бы ниндзю за палец. Любой ниндзя проснётся. Вполне отличный план, только нужно слегка нитку натянуть, чтобы не провисал карандаш и не заметили соседи, а в прихожей на нитку положить ботинок. Когда нужно будить, то нитка ботинок отбросит и всё.

Чертовски отличный план, но, к сожалению, только на будущее, а в эту ночь мне светило минут сорок потренькать звонком, да отправляться досыпать на дачу.

Вот я и дома.

Поднялся на этаж, подошёл к нашей двери, только потянулся к кнопке звонка, вдруг вижу – замочную скважину прикрывает палочка от мороженого.

Я потянул её, потянул, потянул. Не прошло и пяти минут, как дверь мне открыл заспанный ниндзя. Он ошалелыми глазами уставился на леску, привязанную к пальцу, спросонья он не сразу вспомнил - что это и как оно тут оказалось?

Когда Юра окончательно проснулся и освободил палец, он сказал:

- Сначала я хотел приклеить палочку на жвачку, чтобы она там не болталась, но жвачки не нашёл и придумал ещё лучше – изнутри слегка натянул леску и прижал кроссовком. Кроссовок держит натяжку, но легко отодвинется, когда нужно будет меня будить.

Папа, а как ты догадался, где и что нужно тянуть? Я специально не звонил тебе, чтобы не отвлекать от руля.

…Вот такой простой и универсальный получился механизм. Два в одном: и ниндзю разбудить и тест ДНК пройти.