Детские истории #бабушка

пришьют за гомофобию тому, кто скорчил недовольную рожу при виде двух лобызающихся мужиков. Живут нормальной жизнью и не страдают. Некоторые даже женятся, хоть для этого приходится ехать в более прогрессивные страны, такие как Испания или США. Скажем так, все привыкли и ни у кого эта категория граждан не вызывает вопросов. У меня на старой работе был один такой, нормально работал, а чем он ночью занимается меня не интересует. Директор в школе моего сына тоже гей и тоже нормально работает, хоть и добавил новый факультатив на тему "любовь & Co" (educazione affettiva). Не понятно зачем, но с недавних пор страна бросилась защищать права меньшинств. Казалось бы от чего? Вроде никто на них и не посягает. На деле это вылилось в создание понятия лгбтк+, т. е целую кучу неких невиданных существ, которым реально надо к психиатру. Голубые и лесбианки во всем этом списке кажутся единственными нормальными. Дескать, я родился мужиком, отзываюсь на мужское имя, не считаю себя женщиной, но меня привлекают мужики, а не женщины. Ну и соответственно наоборот для лесбианок. Сейчас повсюду продвигают концепцию, что семья - это не мама, папа, сын и дочка, а группа людей, которые любят друг друга. Даже с рекламе макаронов, печенья или молока вместо традиционной семьи показывают все эти альтернативы. Иногда до абсурда доводят, типа бабушка 80 лет вяжет 2 шарфика - один любимому внуку, а второй его жениху. Хотя для большинства нормальных людей это все звучит дико.

Это все была присказка, а вот вам и сама история.

Мой сын в этом году заканчивает школу, тут учатся 13 лет, соответственно в выпускном классе им всем 19-20 лет, все совершеннолетние. Не буду вас грузить техническими деталями подсчета, но для хорошего финального аттестата надо не только хорошо сдать экзамены, но и иметь высокий средний балл по всем предметам, в том числе и по физкультуре. Тут учитываются все предметы в равной степени, и математика, и английский, и религия, и физкультура. Мой сын учится в так называемом научном лицее, это что-то типа нашей физ-мат школы. В классе у них 16 мальчиков и 2 девочки, из которых одна местная итальянка, а одна эмигрантка из чёрной Африки, мусульманка. В принципе, не сильно радикальная, пользуется косметикой, но очень открытую одежду не носит. Голова у неё всегда покрыта, но это не хиджаб, а скорее африканский головной убор, наверняка видели в интернете, такая цветастая косынка, завязана узлом спереди. Вот такой вот класс, в принципе обычный для физмат школы. Он бы и остался обычным, если бы у одного парня не произошёл конфликт с учительницей физкультуры. Я не знаю всех деталей, это было ещё в сентябре-октябре, но по факту у парня 5 по физкультуре (по 10-бальной шкале). Минимум должен быть 6, но даже 6 очень сильно понизит средний балл, а с учётом всяких коэффициентов это выльется в то, что даже если он сдаст все экзамены на 10, то макс получит 92 в аттестате. Для поступления или льгот в некоторые университеты надо минимум 95. С этого момента и начинаются чудеса. В один из дней Дженаро пришёл в школу с накрашенными ресницами. Ну ребята поржали дружно, думали, что это на спор было. Потом он пришёл с накрашеными губами, дальше больше, пришёл в нелепой юбке, ну вы уже поняли к чему я веду разговор. После 2 недель такого маскарада он сказал, что чувствует себя девушкой и просит называть себя Джанной, а также сдавать нормативы по физкультуре с девочками, ну а заодно и переодеваться с ними. Первой забила тревогу наша классная (она ведёт химию), она, в принципе, адекватная тётка, и поняла, что это все не более, чем маскарад и дурачество. Пробовала говорить с Дженаро, т. е Джанной напомнила ему что буквально месяц назад он подкатывал к Джулии . Толку ноль, он уверен, что стал Джанной и хоть ты зашибись. Да, маленькая деталь, директор школы гей (пару лет назад ездил в Испанию, чтоб официально пожениться) и активно защищает всю эту дурь. Тогда Дженаро пошёл жаловаться директору, и вот с этого момента началась новая спираль развития этой истории. Может нормальный директор замял бы все ещё в зародыше, но не наш. Дженаро убедил директора, что его женское начало всегда подвергалось репрессии, он боялся признаться родителям, а вот сейчас он взрослый и может позволить себе быть тем, чем хочет. Я не знаю, как он при всем при этом не заржал, наверное долго тренировался дома, но директор пошёл навстречу и разрешил ходить на физкультуру с девочками. Девочек в классе всего две, в лучшем случае они просто прыгают на скакалке или играют с мячом, никаких нормативов для них нет. Но тут возникла другая проблема - раздевалка. Куда отправить Дженаро? К мальчикам нельзя, а одна из девочек мусульманка и её папа уже пообещал такие кары директору, физруку и всей школе, что и к девочками его решили не отправлять. Третьей раздевалки нет. Подсобки или другого помещения тоже нет. Некоторое время ушло на обдумывание стратегического плана. Предложили переодеваться в женской раздевалке, но по очереди. Надо отметить, что в раздевалке одновременно 2 класса - тот, что закончил урок и тот кто должен начать урок. Девочки одеваются медленно, за перемену не успевают, у Дженаро начались опоздания, это влияет на оценку по поведению, он опять к директору, притесняют дескать, одеться не дают и опоздания ставят. Опять разборки, на этот раз с учительницей физкультуры. Не буду утомлять вас деталями. В сухом остатке мы имеем:

- абсолютно нормального парня, который валяет дурака

- кучу проблем для классной, которая усомнилась в его ориентации, и сказала, чтоб он не прикидывался извращенцем (это она почти на статью наговорила, слово то какое, да ещё при свидетелях)

- директора, который ищет фонды для реализации ещё одной раздевалки. На всякий случай уже пообещал 10 по физкультуре в аттестате, если не решат вопрос с раздевалкой

- родители мусульманских детей обещают чуть ли ни революцию. Заодно попал под раздачу цикл лекций на тему ceксуального воспитания. Они сказали, что их дети не будут посещать эти лекции

- родители Дженаро удалились из школьного чата, у них просто нет слов для объяснения этой дурости. Мама сухо извинилась за доставленные неудобства. Не знаю, применил ли папа волшебный пендель для воспитания, но результатов пока не видно

- развлечения для всего класса и тема для разговоров в семье по вечерам вот уже несколько месяцев

Вот в общем-то и все. Слежу за развитием событий и делаю ставки, что после выпускных экзаменов Дженаро влюбится в Клаудию или Марию и забудет, что до этого он хотел быть Джанной.

делилась новостями. По её словам выходило, что Марик — музыкальный продюсер и в одиночку борется с дурновкусием на эстраде, в ущерб собственной выгоде. И все звезды мечтают работать только с ним, а Марик всё время в разъездах, но не забывает звонить маме, хотя когда он заболел в дороге, то маме ничего не сказал, как будто можно обмануть материнское сердце!

Однажды я видел Марика, он заезжал за мамой. Они шли по коридору мне навстречу и говорили. Бэлла Анатольевна тихо, не слышно, а Марик громко, на весь коридор.

— Мама! Какие деньги? Ерейский Ерей! Зачем? Я очень хорошо зарабатываю. Мама, ты вообще уже можешь не работать. Что внуки? Внуки будут, куда они денутся…

Они прошли мимо меня: Марик, невысокий, очень подвижный, рано начавший лысеть, и Бэлла Анатольевна, еле поспевающая за сыном и не сводящая с него глаз.

На следующий день, чтобы сделать Бэлле Анатольевне приятное, я спросил:

— Слышал, как Марк сказал "Ерейский Ерей". Что это означает? Не встречал раньше ничего похожего.

— Ох, — вздохнула Бэлла Анатольевна, — Это очень давняя история. Но, если хотите, расскажу.

И рассказала.

Марик рос с мамой и бабушкой. Жили они тогда в поселке при военном госпитале, где когда-то служил дедушка. В госпитале работали и обе женщины, Бэлла Анатольевна ? в плановом отделе, а бабушка, Рива Борисовна, была операционной медсестрой.

Маркуша часто болел, и до трёх лет мама от него не отходила. Потом бабушка решила выйти на пенсию и сидеть с внуком, но начальник госпиталя, генерал Пичуев, не отпустил её в решительной форме, заявив, что одна такая медсестра стоит взвода хирургов-раздолбаев. И обещал помогать с нянями.

Няни менялись часто. Одни уезжали вслед за мужьями, закончившими стажировку в госпитале, другие не нравились либо маме, либо бабушке. А вот Ирина Степановна сразу понравилась всем. Приехавшая из глубинки непонятно по какой надобности, Ирина Степановна казалась няней прилежной и доброй, рассказывала, что вырастила четверых собственных. Говорила она быстро, не особо внятно, но повторяла сказанное по несколько раз, что очевидно нравилось Марику. Он сразу полюбил слушать сказки, которые Ирина Степановна готова была придумывать с утра до вечера.

Сюжет всегда был одинаков, менялись только злодеи. Жили-были хорошие люди, сеяли хлеб и рыбу ловили ? и вдруг, откуда не возьмись, то свирепый волк, то ужасный змей, то леший-обманщик, то водяной-надувальщик, то Баба-Яга, пакостница, а то и сам Кащей, враг добрых людей. Но всякий раз появлялся рыцарь-принц Марк Геройский и волшебным мечом сокрушал врагов, а избушку на курьих ножках заставлял нести большие яйца. Покончив с делами, Марк Геройский немедленно садился за стол и съедал куриную котлетку с пюре, выпивал бульон и никогда не вытирал руки об штанишки, вот какой он был замечательный рыцарь-принц.

Лучшего и не пожелать, кабы не странное обстоятельство — в сказках Ирины Степановны все злодеи были евреями. И волк был еврей, и леший, и кикимора и вся прочая нечисть.

— А Кащей, злой еврей, прыг на поветь, да за баню, да хотел укрыться, но Марк Геройский еврея везде найдет и мечом побьёт! — слушал Маркуша, доедая куриную котлетку.

Всё это не могло не всплыть. И всплыло.

Субботним вечером принимали гостя ? профессора медицины Дмитрия Яковлевича, давнего друга семьи. Пили чай с бубликами. Почти уже пятилетний Марик сидел за столом вместе со всеми. И Дмитрий Яковлевич не мог не спросить:

— Марк, скажи пожалуйста, что ты будешь делать когда вырастешь?

— Буду евреев убивать! — ответил Маркуша, макая бублик. Затем, увидев как вытянулись лица взрослых, мальчик решил, что поразил всех своей смелостью и добавил, — Я евреев не боюсь! У меня есть волшебный меч и ещё пистолет будет! Большой!

— Маркушенька, сыночек, да зачем же евреев убивать?

— Они плохие, людям жить не дают! — уверенно объяснил Марик.

— Вот с@ка. — сказала Рива Борисовна, — Ой, извини Дима, это я про няню нашу.

— Маркуша, но евреи же хорошие. Вот бабушка хорошая? Добрая?

— Бабушка добрая. — согласился Марик, — А евреи злые.

— Но мы все евреи! И бабушка еврейка.

— Нет! Бабушка! Ты ведь добрая?!

— Добрая, и при этом еврейка. И дедушка твой Натан был евреем. И Дмитрий Яковлевич еврей. И мама твоя еврейка. И ты тоже...

— Рива, не торопись.

— И ты, Маркуша, еврей.

— Я еврей? — лицо мальчика сделалось бесконечно несчастным. Через секунду он закричал, страшно, как не кричал ещё никогда. Упал на пол, мать не успела подхватить, и забился судорогами. Все бросились к нему, он никого не слышал. Кричал, плакал. Долго, очень долго успокаивали, Бэлла Анатольевна бегала в приемный покой за ампулой, сделали укол. После укола, и то не сразу, Марик заснул.

Не откладывая, вызвали на разговор Ирину Степановну.

С порога мама и бабушка набросились на неё, то одна, то другая срывалась на крик.

Ирина Степановна совершенно не понимала происходящего, что именно она сделала не так, и в чем её вина:

— Я ведь Марику объясняла, что это только сказки, я его не пугала никогда, я в жизни не видала ни лешего, ни водяного, ни еврея, никогда не видала, — лепетала Ирина Степановна.

И вдруг она громко ахнула: «Маркуша ? еврей? Боже мой, вот горе-то, дитятко милое, Маркушенка, за что же беда такая, горемычный мой... »

Тут мама и бабушка рассвирепели одновременно и, не окажись рядом Дмитрия Яковлевича, вышло бы совсем дурно. Профессор выпроводил рыдающую Ирину Степановну и, с помощью долгой беседы, настоя пустырника и водки, привёл женщин в чувство. Затем Дмитрий Яковлевич придумал, как исправить произошедшее.

Маркуша проспал до утра. Выглядел вяленьким, но позавтракал с аппетитом. Еврейский вопрос не поднимал. Почистив зубы, вознамерился играть в кубики.

Мама и бабушка сели на ковер вокруг него. Не сговариваясь, распределили обязанности: говорить будет бабушка, а мама обнимает и целует в кудрявую макушку. Рива Борисовна подбирала слова, не зная как начать. Но начал сам Марик.

— А няня придет? — спросил он.

— Нет, Маркуша, няня не придет. Да и не нужна тебе няня. Ты ведь уже взрослый и можешь ходить в детский сад. Как ты и хотел. Там много детей и очень весело.

— Мама, какой сад? — удивилась Бэлла Анатольевна.

— В группу к Фире Леонидовне.

— Но там же мест не было.

— Ничего, найдут. Я завтра сразу к генералу пойду. Будут места. Маркуша, послушай меня, детка. Помнишь ты букву "р" не говорил? Ты и сейчас её плохо говоришь, но раньше совсем не мог. Так вот, няня твоя, Ирина су... . Степановна, тоже эту букву говорить не умеет. У неё выходит "вр" вместо "р". Получается путаница. Потому что злодей, который в сказке, он ерей. Е-рей. А не еврей. Евреи, это народ такой. Есть русский народ, есть грузинский народ, а есть еврейский. И мы с тобой из этого народа. И это хорошо, хоть некоторые так не...

— Мама!

— Ну да. В общем, плохие — ереи. А мы не ереи, мы с тобой евреи.

Марик слушал бабушку очень внимательно, и как будто решал, плакать ему или нет.

— А волк ерей? — спросил он, немножко подумав.

— Конечно.

— А леший?

— И леший ерей.

— А Кащей?

— Ну, Кащей... Кащей просто махровый... То есть, самый злой из ереев.

— Хорошо, — сказал Марик и продолжил с кубиками. С тех пор он больше никогда по поводу своего еврейства не плакал. А новое слово запомнил, и, взрослея, напридумывал кучу ругательств, из которых "Ерейский ерей" было единственно пристойным.

детали.

И эта сказка затянулась на 5 лет.

- Мама, а кто такие эльфы?

- Эльфы есть у всех детей, они выполняют желания, они помогают, они дарят подарки.

- Мама, а другие дети говорят - эльфов нету.

- Глупость какая, у каждого ребенка есть эльф. Но если ребенок в эльфов не верит, то они к нему не приходят.

- А как они выглядят?

- А ты им напиши и оставь письмо под подушкой. Они тебе сами расскажут.

Сначала эльфы приносили подарки сами, их мелкие безделушки вызывали бурю эмоций. Потом дочка стала рисовать эльфам картинки, чтобы рассказать, чего она хочет... потом писать, перерисовывая буквы с маминого черновика, потом писать самостоятельно по секрету от мамы. Иногда эльфы приносили заказанное не сразу, иногда приносили вообще что-то другое, иногда писали письма и рассказывали о себе. И чем старше становилась дочка, тем больше ей нравились именно письма. Когда мама с дочкой ругалась, та возмущенно бросала ей в ответ, что напишет эльфам! ... и просила у них добрую маму и 100 конфет. И даже если мама злилась, эльфы всегда отвечали и успокаивали.

Как-то дочка попросила у эльфов красивых зверюшек, точь-точь как в журнале, который выходит раз в месяц, с одной игрушкой из целой коллекции сплошных замечательностей. А у эльфов как раз был набор в школе эльфят, и они поручили маленьким эльфам сделать зверюшек в качестве тестового задания. Эльфята перестарались, во-первых, сделали дракона, во-вторых, они его случайно оживили. Дракончик разнес пол-деревни, и все силы были брошены на то, чтобы сначала восстановить домики. По вечерам эльфята, тихо шушукаясь, запирались в мастерской, потому что хотели сделать подарок сами, без помощи взрослых. Дела у них шли медленно... в общем, через 2 месяца посылка дошла из Китая, и эта глава сказки закончилась.

За 5 лет было написано много сказок, придуманы эльфята и их имена, описание острова и домиков, наличие в деревне эльфов главной феи, болезни, праздники, школа, отпуска. Дочка делала эльфам подарки: одной конфеты хватало на всю деревню, а из маленьких коробочек эльфы сделали себе целый домик для гостей, а еще они не знали, что такое сахар, и называли его сладким камнем... Эльфам нельзя было показываться людям, совсем нельзя, как в сказке про Черную Курицу. Им бы пришлось сразу искать себе другое место жительства. Но эльфы все равно просили главную фею, чтобы она позволила им привести девочку в деревню и научить ее колдовству.

А потом мама поняла, что сказку пора заканчивать, чтобы она навсегда осталась сказкой. Дочка еще верила в эльфов, но была уже о-ооо-очень большая. Знаете, как верят люди, которые просто хотят верить? Как не замечают очевидных мелочей, противоречащих их вере? Все дети когда-то узнают про Деда Мороза, про зубную Фею, про ... а эльфы должны были остаться сказкой.

Когда дочке исполнилось 8 лет, эльфы принесли ей 3 пожелания в качестве прощальных подарков:

- Тебе достаточно начать что-то делать, и оно обязательно получится.

- Тебе достаточно будет улыбнуться, чтобы подружиться с другим человеком.

- Когда ты станешь старенькой бабушкой, мы заберем тебя к себе, превратим в маленького эльфа, и ты пойдешь в нашу школу.

И еще они пообещали, что заколдуют маму с папой, чтобы те стали добрее и сами иногда прятали ей под подушку подарки. Надо отметить, что вот это последнее пожелание исполнилось прямо сразу, еще до появления каких-то подарков от родителей. Великая сила убеждения.

Нет, дочка не сразу смирилась с тем, что эльфы ушли. Что значат эти все: "ты уже большая", "ты скоро перестанешь замечать волшебство"?

... а если им написать?

А в доме по-прежнему живет масса игрушек, которые принесли эльфы. И эльфы по-прежнему существуют.

А рисовать - ну как это, если не дано?

Их учителем рисования был друг детства Славиного отца.

Про учителя в деревне знали, что он страдал, а некоторые считали - наслаждался - известной слабостью к крепким напиткам. Он был неплохим художником, но именно научить детей рисовать практически не пытался. Чаще всего просто давал задания и ставил потом оценки.

Очередное задание на уроке - нарисовать что-то на тему Гражданской войны и героизма Красной Гвардии.

Слава давно для себя усвоил, что в его рисунке должно быть больше прямых линий. Их легче рисовать. Поэтому он изобразил железную дорогу, сосновый бор, бронепоезд, ведущий огонь из орудий. Человечков рисовать даже не пытался, чтобы не портить картину.

Смотрит учитель на этот рисунок. Слава говорит: "Красный бронепоезд ведёт бой с белогвардейцами! "

Учитель поднимает брови: "А где белогвардейцы? "

Слава готов к такому вопросу: "В лесу спрятались! "

На следующем уроке тема "Зимние виды спорта".

Слава рисует тот же лес. Теперь вместо рельсов - лыжня. И к сосне прислонены черные лыжи.

Учитель снова морщит лоб: "Это что? "

Слава уверенно отвечает: "Картина. Лыжник в лесу".

- А где лыжник?

- Вот же его лыжи, видите? А он в лес ушел!

Потом задание - нарисовать дома акварелью что-нибудь.

Слава пришел домой - старшая сестра приехала из техникума. Он ей: "Выручай! "

Она карандашом в тонких линиях нарисовала какую-то замечательную прерию, и леопарда, готового к прыжку. Слава все это разукрасил акварелью, принес в школу. В уголке листочка появилась законная пятерка.

Но сестра уехала в свой техникум, а учитель продолжал задавать рисование на дом.

Смышленый мальчик взял тот же рисунок, закрасил пятерку в уголке мясистым кактусом, и сдал. Прокатило!

Через неделю рядом с кактусом появился валун. А вскоре в правом нижнем углу листа накопился буквально небольшой курганчик из камней. И учитель начал что-то подозревать. В дневнике появились тройки.

И вот как-то вечером идут Слава и его бабушка по заснеженной тропинке, а навстречу учитель рисования.

Педагог делает шаг в сугроб, уступая им дорогу, и вежливо снимает шапку: "Здравствуйте, Прасковья Диамидовна! "

Славина бабушка строго смотрит на него, и говорит внуку: "Славик! Иди-ка. Подождешь меня в магазине! "

Слава пошел дальше, слыша за спиной начало разговора. Бабушкин голос вдруг сделался очень строгим:

- Ты, что это, милок, моему внуку тройки ставишь? А?!

- Ну, понимаете, Прасковья Диамидовна! Он старается, конечно, но у него не получается. Плохо рисует...

- А у тебя в детстве всё получалось? Я о твоих проделках матери твоей не всё рассказывала! Забыл уже, как тебя пьяного от неё прятала?!

... Дальнейшего разговора Слава не слышал.

Троек по рисованию у него больше не было.

***

Написал со слов Славы. Имена в рассказе реальны.

детства. О нём вспоминают изредка, закрыв глаза, и копаясь в памяти через года. У кого-то оно яркое, у кого-то расплывчатое, хорошее, плохое, страшное, весёлое, разное. И всё таки большинство людей не могут точно сказать ту дату когда же произошёл тот случай который первым остался в памяти, максимум могут определить сезон. А вот случай который остался первым в памяти у моей матери легко определить по дате.

Моей матери ещё не исполнилось 4-х. Жила она с родителями в самом что ни на есть обычном послевоенном гарнизоне в Уссурийске, который ничем не отличался от сотен и тысяч подобных разбросанных по всей 1/6 части суши. В те годы в таких гарнизонах жили и росли сотни и тысячи детей военных.

Жилищные условия для большинства офицеров были отвратительны. У моих дедушки с бабушкой была клетушка в 9 кв. м в бараке. Там была их кровать, кроватка моей матери, шкаф, сложенные друг на друга чемоданы покрытые скатертью (это был стол) и несколько стульев. Общий санузел в коридоре. Вот собственно и всё. Негусто, но они были счастливы. Счастливы что выжили в недавней Войне, счастливы что живы родители и братья/сёстры, счастливы что нашли друг друга, счастливы что есть дочка, и счастливы что они служат своей стране (дедушка и бабушка оба тогда были капитанами СА, он сапёром, она хирургом).

Но конечно были и проблемы, и причём серьёзные. Одна из основных была устроить ребёнка в детский садик. Детей в гарнизонах было очень много, а садиков очень мало. Воспитательниц были единицы так что 30-40-50 детей в группе бывало нередко. Часто сам детский садик был достаточно далеко от места жительства, но переборчивых не было, все места нарасхват. Практически у каждого ребёнка распорядок дня был одинаков. Проснуться утром, отстоять свою очередь в санузел, умыться, скушать булочку с кефиром, и бегом с мамой или папой до детского садика. Там проводили время до вечера, и потом ребёнка забирали уставшие мама или папа. И снова барак, скромный ужин, песенка перед сном и команда "отбой".

Этот день начинался так же. Так же как обычно на санках её везли несколько километров до садика, те же галдящие дети, вымотанная до нельзя воспитательница, рыбий жир и манная каша. А потом что то пошло не так. Шушукались воспитательниы, бродил обеспокоенный завхоз, и даже поварихи гремели посудой громче обычного. Но время шло, прошёл дневной сон, поели, погуляли, и играли в большом зале в ожидании мам и пап.

А родители задерживались и задерживались, но потом потихоньку начали приходить и забирать своих чад. Стали уходить и воспитательницы. Детей становилось всё меньше и меньше и в итоге их осталось всего несколько с одной воспитательницей. Было поздно и воспитательница хотела домой. Она отвела детей в кочегарку, усадила детей на уголь и ушла. Дети со страхом смотрели на грязного кочегара который бросал угли в огонь. Потихоньку приходили ещё родители, но мою мать так и не приходили забрать. Вскоре она осталось совсем одна с кочегаром.

Ей казалось что рушится мир. Мама и папа забыли её. Она навсегда останется в этой мрачной кочегарке где угрюмый дядька злобно смотрит на неё. Ей казалось что она сидит там целую вечность. И вот после долгого срока ожидания почти одновременно появились и папа и мама. Они схватили её, обняли, целовали, и оправдываясь перед нею, собой, и друг другом говорили "Я не мог уйти, нас же было собрание. Я же не могла отлучиться, у нас же был митинг. " А маленькая девочка всё плакала и плакала.

С тех пор моя мать не любит долго смотреть на пламя. Говорит что начинает ощущать тоску и беспокойство, а в глазах стоит страшный кочегар который всё подкладывает брикеты в всепожирающий огонь.

Вот собственно и всё. А, совсем дату забыл сказать, 6 марта, 1953-го года.