Истории о армии #офицер

испаряющуюся облаками густого, непрозрачного, по мере подъема в атмосферу темно-коричневого, затем оранжевого и желтого цвета. Реагирует эта гадость почти со всем, с чем входит в контакт. Одному не очень умному бойца окислителем капнули на кирзовый сапог – капля прошла через сапог, ногу и ушла в землю (фильм «Чужие» помните?). В общем работать с ним можно только в ОЗК и противогазе или спецкостюме.

Так вот в ракетной части есть специальные подразделения -технические батареи. Одной из них и командовал некий капитан КудрОв - бравого вида дядька, с гусарскими усами, красивым профилем и взглядом, не обезображенным интеллектом. Как-то отправили его батарею на ракетный полигон в Казахстан. Учения были контрольные, а это значит, что всё проходило под неусыпным бдительным контролем полковников и генералов из самой первопрестольной. Кто в армии был – то поймет. Такие учения могут дать офицерам шанс служебного роста. Или не дать.Смысл учений был в том, что надо было по команде получать ракетное топливо и окислитель, заливать в ракету, ну и иногда её запускать. Всё прошло гладко, все успокоились. Наступило воскресенье, и бойцы-ракетчики спокойно отсыпались в своих палатках, а многочисленные московские проверяющие дегустировали конъяки-вина, привезенные специально для них из Молдовы.

Да вот незадача. Накануне капитан Кудров обнаружил некоторую проблему. Дело в том, что цистерну окислителя они получали перед учениями в холодную ненастную погоду. А когда сдавали – стояло ну такое пекло. Кто физику помнит, наверняка, догадался – окислитель сильно расширился и в цистерне осталось некоторое количество оной жидкости. На складе как: цистерну дали, цистерну взяли, а остальное – не наши проблемы.

И в этот солнечный воскресный день капитан Кудров принимает радикальное решение: окислитель слить!

Описываю картинку. Безбрежная казахская степь. Несколько рядов палаток и вагончиков. Все бойцы и офицеры предаются законному отдыху, (одни спят, другие усиленно напиваются). Подобно сонным мухам между палаток перемещаются редкие фигурки.

Вдруг откуда-то раздается нечленораздельный нечеловеческий вопль. Заспанные физиономии высовываются из палаток, оглядываются и, ни слова не говоря, вылетают и набирают ускорение.

Картинка: по направлению к лагерю, бежит и орёт капитан Кудров, усы вразлёт, мундир нараспашку, фуражку где-то потерял, а за ним по пятам, стремительно расширяясь, движется гигантское коричнево-оранжевое облако.

Вы бы видели как в одних подштанниках и трусах, на ходу натягивая спадывающие штаны, драпали толстопузые полковники и генералы.

;-))

К счастью, метров в ста от лагеря ветер (такое в степи бывает) резко сменил направление, и облако прошло мимо лагеря.

С карьерой капитана Кудрова была покончено. А я понял, что это агония советской армии, потому что с такими офицерами супостата не победить.

а дежурный по щтабу

(рядовой) сидит за столом. Вдруг слышу "Бип. Бип. Бип". Так сейчас детекторы дыма попискивают, когда в них батарейки садятся. В дежурке есть только одна вещь, способная на такие звуки - индикатор-дозиметр

ДП64. Срабатывает при уровне радиации, если правильно помню, больше 2 рентген в час. Лениво прикрикиваю на дежурного, чтобы перестал играться и не трогал тестовый режим. Он отвечает, что и не думал трогать.

Пришлось вставать. Смотрю - тумблер в рабочем положении. И пикает.

Комбата в части нет, начальника штаба тоже. Дежурный по части (офицер) спит, ему с утра и до обеда спать положено. Причём, в какую нору он забился, чтобы спокойно поспать, никому не известно. Если строго по уставу, то самый главный в части сейчас я.

И что делать? Тревогу объявлять? Так в нашем железнодорожном батальоне объявить тревогу - это значит послать дежурного по штабу бегать по всем казармам, искать дежурных по ротам и объяснять, что тревога. И каждый будет спрашивать "а кто приказал? ", "а что случилось? ". Ну, в конце концов, построятся они через полчаса, а дальше что? Костюмов радиационной защиты всё равно в части штуки три, у меня в дежурке в шкафу лежат. Может самому надеть? Несолидно как-то, дембель всё-таки.

Первая мысль - проверить, может просто прибор сломался. У нас в гарнизоне пять отдельных батальонов рядом стоят. Звоню в соседний, самый образцовый. Там в дежурке какой-то молодой узбек сидит. Я его спрашиваю, прибор на стене висит? Висит. Пишит? Пищит, а что это? Объявляй тревогу, говорю. Не думал, что он такой послушный окажется, мало ли кто там звонить может. Это у нас такой бардак был, а у него батальон образцовый, ему тревогу объявить - кнопку нажать. И тут же слышу от их штаба сирену, их взвод охраны бежит оборону вокруг нашего штаба занимать (у нас один взвод охраны на две части был), двое с автоматами в штаб забегают - один караульного у знамени дублировать, второй к дежурке - меня от врагов защищать. Ну положено ему так.

Пока всё это происходит, посылаю дежурного по штабу искать и будить дежурного по части, а сам звоню в управление бригады. Докладываю, так, мол и так, сработал ДП64. Долго объясняю какому-то майору что это такое.

Обещает прислать к нам начальника химической службы. Ждём. Хорошо бы замерить уровень радиации, но единственный прибор со стрелкой, ДП5-А

(удивительно, что до сих пор эти названия помню), лежит далеко на складе, причём на каком именно, знаю только я и начальник материально-технической службы - я ему обычно помогал бумаги составлять.

Наконец, в штаб пришёл дежурный офицер. И начхим из бригады как раз подъехал со своим прибором. А наш прибор вдруг замолчал. И его ничего не показывает. Он снимает с себя часы, говорит "Я в этих часах в Чернобыле был", ставит свой прибор на максимальную чувствительность и подносит к часам. Прибор: "трррррррр". "Всё работает" - говорит. И уезжает. Через десять минут наш прибор опять запищал. И в остальных батальонах тоже.

Звоним начхиму. Он отвечает "Да выключите вы их"...

Тут я пересчитал имевшуюся в кармане наличность, дождался начальника штаба и пошёл договариваться. Вечером поезд уже нёс меня в Благовещенск, к ближайшему аэропорту.

Что это было я так и не знаю. Недалеко от нас была жутко засекреченная воинская часть с тремя заборами и кучей охраны. По слухам - РВСН

(ракетные войска стратегического назначения). Может у них какая-нибудь авария случилась.

стоит, и Родину посрамить не хочет, и с ответным визитом по Европам погонять ой как хочется… Короче, назначили меня, как единственного бегло владеющего языком вероятного противника, ответственным за прием гостей, выдали лейтешную парадку (формально права не имели, приказа-то о присвоении звания еще не было) и беги встречай, сопровождай и развлекай. Встретил в Питере в Пулково, в гостиницу заселил, краткий тур по Эрмитажу провел (другие питерские музеи, кстати, в Европах единицы знают), отконвоировал в отель спать, а уже утром сопроводил к нам в часть. Заходим через КПП, все чин-чинарем, дневальные во главе с дежурным офицером навытяжку стоят, честь отдают (не свою, конечно, а воинскую ;-), приветствуют… Короче, сплошные HELLO да WELCOME… Идем дальше через плац, а там у нас стояли 3 стенда: один постоянный, написан краской по трафаретам – цитаты из Конституции, Устава и Присяги, другой, уже приколотые бумажки в пластиковых папочках от дождя – приказы по части, а третий, и вовсе мелом – расписание дежурств и подобная текучка. Идем мимо, продолжаю развлекать гостей базарами, а сам машинально пробегаю глазами два последних стенда, ну не часто же в Конституции, в Уставе и в Присяге что меняется, а за приказами и графиками следить нужно. Вот так идем, а меня по мере прочтения стенда начинает гнуть со смеху. Кто-то из штабных умников на этом самом стенде выписал полный состав делегации, но не все слова помещались, пришлось сокращать и слова впритык писать. В общем получилось «руководитель Базилио Буратини ГЕНИТАЛИЯ», имелось в виду, что генерал из Италии. Практически падаю от ржачки, захлебываюсь собственными соплями, а остановиться не могу… Хорошо хоть, итальянский генерал подумал, что у меня припадок какой, и въехал слегонца поддых, слава Богу, прокашлялся и почти успокоился. А он то (генерал) давай меня пытать, с чего, мол, так себя веду, не эпилептик ли или чего еще покруче? Сквозь остатки смеха получилось перевести ему, что у нас ГЕНИТАЛИЯМИ называется, а тем более в женском роде…

Генерал, молодец, поржал со мною вместе, а потом добавил, что 3, 14здой его с детства никто не называл, а ведь даже не придраться.

PS. С генералом, давно в отставке, ему уже за 70, переписываемся до сих пор, поздравляем друг друга а праздниками, в основном религиозными, ведь наши государственные ему пофиг, а мне итальянские тем более.

он - поощрение: сфотографироваться с офицерами кафедры. Ну и во время этого процесса поставил он одному капитану рожки. В процессе этого никто не заметил, а на фотографии - все отлично видно. Ну, капитан, паскуда, дал слово офицера и коммуниста, что он этого просто так не оставит.

Настает последний день в лагерях. Торжественное построение. За кучу всевозможных смотров, конкурсов, соревнований вручают нам грамоты. Леша, как один из главных победителей выходит через раз получать эти грамоты.

Так вот, стоит перед строем этот обиженный капитан и те грамоты, которые заслужил Лешин взвод, он Лешке вручает, а те, которые заслужил Алексей лично, торжественно рвет перед строем, объявляя, что Леша наград недостоин. Ну, грамоты, в принципе - фигня. Пережить можно, хоть и не очень приятно. Но в завершение процесса награждения этот капитан объявляет, что Леше учебные сборы не засчитываются, он должен будет приехать на них еще через год, но еще через неделю он должен прийти на заседание кафедры и получить еще порцию [ман]дюлей. После чего все расходятся, на душе у Алексея кошки скребут. Как он потом говорил, так ему в этот момент тоскливо стало...

Ну, приходит он через две недели на кафедру для продолжения экзекуции.

Там сидят полковники - начальники учебных циклов и полковник - зав. кафедрой. Доложили ареопагу, что произошло на сборах. Начальник кафедры, заслушав доклад вопрошает:

- И что мы с этим раздолбаем будем делать?

Ну, все полковники по очереди высказываются в том смысле, что надо примерно наказать, выговор в личное дело, спуску не давать и т. д. Все высказались.

Берет слово зав кафедрой:

- Товарищи офицеры! Вы что, забыли, какими мы сами [ч]удаками в училище были?

И, обращаясь к Лехе:

- Поздравляю вас с успешным окончанием военных сборов! Можете идти!

Вот это - командир! Настоящий отец солдату!

В общем все то, что является обычным для столичных жителей. Поэтому рассказ будет о стареньком попутчике, ветеране войны, попросившем подвезти его до своей деревеньки в Ярославской области. Дай бог ему здоровья и жигуленка в подарок от благодарного государства хотя бы и внукам его.

Встретив Победу в Берлине рядовой Красной Армии Николай Иванович остался при комендатуре г. Берлин. А все потому что служил он в 5-й ударной армии под началом генерала Горбатова Александра Васильевича рядовым шофером. Так и остался вместе с ним и продолжал шоферить уже по Берлину.

А Берлин порушенный послевоенный оставался тем не менее гигантским мегаполисом. И народу в нем было немало. Причем народу самого разного. И границы в нем уже появились - Советский сектор, американский, английский. И разведки работали усиленно и разнообразно. Потому и стояли на границах секторов блок-посты не столько для запрещения проходов, а больше как защита от друзей-союзничков. Сейчас не говорится об этом, но не только генерал Берзарин Николай Эрастович, но и десятки советских офицеров погибли от той союзнической "дружбы".

Одним из направлений послевоенной деятельности англичан стали банды из русских военнопленных, промышлявших в послевоенном Берлине нападениями на российских офицеров и их похищениями, угонами их легковых автомобилей и перегонами их в Польшу, и всегда прятавшихся в английском секторе. На все претензии наши английские друзья разводили ручками - ничего не ведаем ничего не знаем. Надо было что-то делать. И вот бойцам комендантской роты удалось поймать такую вот банду бандитов из советских военнопленных, кого перебили в бою, кого использовали в роли языка.

Узнали адреса, пароли, подходы к базам. И никого не предупредив, тут же на трех грузовиках рванули в английский сектор. Англичан же на блок посту просто подсадили в машины между собой мягко намекнув чтобы не рыпались. Захват и пленение бандитов шло по самым жестким и негуманным правилам контактного боя. На обратном пути английских постовых поставили на место и двумя простыми жестами объяснив, что будет если они будут шуметь. А никто и не шумел. Джентельмены видели как действуют русские и сделали вид, что ничего и не знают. Но когда погиб от автоугонщиков еще один наш офицер, достаточно было одного телефонного звонка коменданта, чтобы англичане сами привезли всю гоп-компанию. И угоны прекратились. Но не случайно, что именно Черчиль потребовал в скором времени введения железного занавеса от русских. Напужался граф Мальборо Кавказский.

Вот так вот и делалась тогда история мира русскими, грузинскими, украинскими солдатами Красной армии. Вот почему и стали наши отцы победителями в той войне. И такой вот урок нашему поколению.

из военно-морской приемки.

А он по какой-то причине не пришел. Долго сидела сборочная бригада – ждала заказчика, без него работать нельзя. Заказчик так и не явился.

Чертыхаясь, бригада ушла домой, все кроме двоих, - паренька, недавно пришедшего из армии, и девчонки лет 18-20. У них была любовь, дело молодое, они искали уединения. Раз не пришлось поработать, захотелось им заняться любовью, действительно, не пропадать же выходному. И заняться ею решили в ракете, которую должны были собирать. Цех пустой, ни души, в ракетном отсеке во время сборки дно выкладывается чистенькими, мягкими матами, чтобы, не дай бог, случайно упавший инструмент ничего не повредил. Поэтому и забрались они в отсек, укрытый брезентом.

Неожиданно, через полчасика, является запоздавший военный заказчик. В цехе пусто. И возникло у него подозрение, что бригада посмела поработать без него, а он не принял работу. Резким движением скинул брезент с отсека, и действительно два члена бригады работают …

Ох, долго потом в военной приемке смеялись офицеры, сослуживцы этого заказчика, обращаясь к нему со словами: «А расскажи нам, как ты работу на сборке принимал…».

что мистер явился во-время, на этом рейсе мистер не полетит, так как его место уже занято другим мистером из первой точки полета - города Крайстчерч (Новая Зеландия). Авиакомпании ценнее был тот безвестный новозеландец, чем я, купивший билет только на половину рейса в Доху.

Ну да ничего, я прикинулся веником, не понимающим законы авиабизнеса, и после десяти минут сования билета в лицо милой девушке получил от авиакомпании компенсацию 300$ (небольшая часть стоимости билетов) в виде купонов duty free и обещание отправить меня на следующем рейсе через два часа, чтобы я успел на пересадку в Дохе. Но настроение уже было испорчено.

Cамолет оказался A380 - тот самый, двухэтажный. Летел на нем впервые, но впечатление оказалось холодным душем, причем в прямом смысле - всю дорогу новый мощный кондиционер, вершина англо-французской технической мысли, сыпал мне за шиворот небольшие льдинки. Но терпимо.

Дальше - больше. В Дохе еле успел отоварить купоны Duty Free (набрал парфюма на подарки, а не то, что вы подумали). Захожу последним в самолет в Дакар - ни одного белого лица, включая стюардесс. Амбре соответствующее. Я ничего не имею против афро-африканцев, но у них немного другая химия тела. И запах тела другой. Довольно сильный. Терпеть, конечно, можно, но от обеда пришлось отказаться, как, впрочем, и от сна. 10 часов и вот я в первый раз на земле Субэкваториальной "Черной" Африки (не считая ЮАР, но это другое). Она встретила меня сухой жарой и запахом нагретой пыли на аэродроме. Надо сказать, что следующий рейс на Луанду должен был состояться только на следующий день вечером и я предполагал получить визу по прибытию, которая, как я выяснил на сайте министерства иностранных дел Сенегала, мне с моим паспортом точно полагалась. Пока стояли в очереди в предбаннике аэропорта - разговорились с одним бизнесменом с Мадагаскара. Его здорово забавляло, что я, такой белый и наивный, первый раз в настоящей Черной Африке. Рассказал мне, что "Африка хороша тем, что у нас тут все можно, если деньги есть. Только в тюрьму попадать не надо". "Всего" мне не хотелось. Хотелось лишь побыстрее попасть в город, снять номер в отеле, принять душ и завалиться спать. Но, как выяснилось, не тут-то было: в будке погранконтроля меня встретил настоящий черный властелин: толстый, бритоголовый, усатый, наглый и еще и черный, как сволочь. Одет по последней местной моде - в синюю шелковую пижамку с узорами золотой нитью. Все мои сентенции насчет visa on arrival он пресек на корню - по-французски со странным, "квакающим" акцентом (как позже выяснилось - типично сенегальским) он ответствовал: у нас, в международном аэропорту имени Леопольда Седара Селангора, вообще никому визы по прибытию не дают (и во взгляде его читалось: а уж белым - тем более). А то, что я приехал без визы в Сенегал на рейс, который состоится больше чем через 24 часа - это вообще страшное преступление, поэтому он еще будет решать, что со мной делать. Мои попытки указать на официальный сайт министерства иностранных дел Сенегала были с негодованием отметены. Тогда я вспомнил про деньги. Тот же эффект - наглый [мав]р сообщил, что такие предложения он вообще слушать не намерен. Забрал паспорт и отослал обратно в международную зону. Усталость от перелета сказалась - я не выдержал и стал повышать голос, но добрый человек с Мадагаскара исподтишка показал мне международный знак из четырех пальцев - решетку. И мое желание скандалить как рукой сняло. Спрашиваю мадагаскарца - ну а душ, хотя бы, в международном аэропорту имени Леопольда Седара Селангора есть? За деньги же в Африке можно всё! "Все, конечно, но в разумных же пределах! " было мне ответом.

Веселый сын Мадагаскара ушел в город, помахивая кейсом, а я остался в транзитной зоне, в заднице Африки, без паспорта, без душа и с неясными перспективами. Поспать после суток перелета на стульчиках там не представлялось возможным - они почти все были заняты. На полу и думать нечего - холодные растрескавшиеся каменные плиты времен французских колонизаторов, так же как и весь аэропорт. В конце концов нашел, так называемую, VIP-зону, где за 25 евро за три часа предлагались кожаные диванчики, телевизоры с африканскими мыльными операми и дешевый местный алкоголь в неограниченных количествах. Алкоголь меня не интересовал, а вот диваны приглянулись - на них можно было лечь, тем более что клиентов у ВИП зоны почти не было. Только засушенный японский бизнесмен давился местным "виски" и с ненавистью глядел в экран, где разгорались африканские страсти на фоне картонных декораций. Я лег, прикрыл лицо курткой от слепящего света люминисцентных ламп и подумал - после сегодняшних радостей, да под всхлипывания африканских рабынь изаур (все с тем же квакающим акцентом) с экрана, вряд ли засну. И, разумеется, немедленно уснул.

Утром проснулся, умылся в Вип-туалете (там были туалетная бумага и мыло). Вип-зона мне начинала нравиться. Даже черные актрисы, все также заламывающие руки на экранах, показались милее. За исключением одного момента - в Вип-зоне, как ни странно, нельзя было курить - а я тогда курил. Заплатил 75 евро и пошел в общую зону искать курилку. Курилки нет. Никто не курит.

Перекусил, сижу, жду прихода усатого начальника. А рядом работает местный уборщик - грузный, но проворный, и, разумеется, черный. Ca Va? Ca Va bien! Разговорились. Объясняю - все прекрасно и удивительно в моей жизни, только курить очень хочется. Нет проблем, говорит уборщик (чьего имени я, на всякий случай, называть не буду), пошли! Я думал, он проведет меня в курилку - мы зашли в отпертую уборщиком дверь для персонала, но спустились в какие-то катакомбы, идем. Ну, думаю, подстава - сейчас подойдет офицер, спросит паспорт. Паспорта нет и будет простой, всем известный выбор - большая взятка или маленькая тюремная камера. И совсем не на одного. А в Африке в иммиграционной тюрьме люди сидят годами. Обычное дело. Но бежать назад поздно - дверца-то заперта. Идем. В голове, почему-то, вертится "Не ходите, дети, в Африку гулять". Вышли в подземный зал, где сортируют багаж, прошли. А вот и они - пограничники в форме. Сейчас начнется. Но нет - мой провожатый говорит небрежно - это со мной. Они тут же теряют ко мне всякий интерес. Поднимаемся по какой-то винтовой лестничке. Открывается узенькая дверца - из нее бьет яркий свет. И мы оказываемся прямо на площади перед аэропортом. Напротив - песчано-желтые городские дома. Лениво переговариваются таксисты в цветных пижамах или белых ночнушках. Уборщик говорит - ну что смотришь, кури! И сам с улыбкой закуривает самокруточку (судя по запаху - не только с табаком). Я, несколько офигевший, курю свою голимую гонконгскую сигарету. И думаю - значит на обратном пути подстава будет. Решили дать покурить перед тюрьмой, доброхоты. К гадалке не ходи.

Но нет, покурив, мы возвращаемся тем же путем. Приходим обратно. Значит сейчас денег попросит. Опять неверно - уборщик, как ни в чем не бывало, попрощался и пошел дальше работать (позже я его встретил снова и-таки вручил ему 20 евро, хоть он честно отказывался).

И вот тогда, сидя в транзитной зоне замшелого аэропорта имени Леопольда Седара Селангора, я по-настоящему проникся Африкой и полюбил ее. Это довольно страшное, в целом, место. Но тут возможны чудеса. И пока я об этом думал - ко мне подошла симпатичная девушка, с извинениями отдала паспорт и пожелала счастливого пути. А наглый усач в синей пижаме с золотыми узорами так и остался в том первом дне моего знакомства с Черной Африкой.

нее, и он уходит срочно в краткосрочный отпуск. Замполит сразу сказал, что у него много дел и ушел в Политотдел. Зам по боевой начал ныть, что ему поступать в академию, нужно готовиться к экзаменам и вообще он очень занят. В общем все отказываются. В разгар совещания входит молодой лейтенант и представляется: лейтенант Иванов, прибыл для прохождения службы. И в конце совещания предлагает комполка представить полк к инспекторской проверке. Обрадованный комполка интересуется, что нужно для этого. Десять рублей - говорит лейтенант. Полкан достает из кошелька червонец и отдает его лейтенанту. На следующий день лейтенант встречает генерала и докладывает о том, что полк готов к проверке. Так как полк всегда готовился к проверке, в полку все в общем в порядке, а генералу нужно найти недостатки. Вот он и спрашивает лейтенанта, а как вы хорошо знаете солдат? Хорошо знаю, даже знаю что он носит - носки или портянки. Генерал указывает на нескольких солдат и офицер безошибочно говорит, что у кого надето. Солдат снимает сапог и генерал убеждается в этом. Генерал хмурится и приказывает набрать ленкомнату солдатами и провести лейтенанту с ними политзанятия. Лейтенант задает вопросы, все тянут руки, кого не спросит - все отвечают. Что делать генералу? А как питается личный состав? Хорошо. Идут на кухню , а там повар достает половником из котла полкурицы и бойцу хрясь в миску. Генерал - а мне можно? Можно. Хрясь и ему тоже. Что делать, нарисовал генерал "отлично" и убыл в свой штаб. Прибыл полкан из отпуска, узнал об оценке и давай награждать лейтенанта, представление на очередное звание пишет, и квартиру из командирской брони дает и т. д. и т. п. И спрашивает - ты что, через сапог видишь, что на ком надето? Лейтенант говорит, я приказал на одну ногу надеть носок, а другую в портянку. Что спрашивал, то и показывали. А политзанятия как, не могут же все все знать? Я приказал кто знает тянет правую руку, а кто не знает левую. А червонец тогда тебе нахрена? Как нахрена! Я на него курицу на рынке купил. Одну половину генерал съел, а другую я к черпаку привязал.

Слева к дороге приближается колонна курсантов местной школы МВД, впереди, естесственно, офицер (я в званиях не разбираюсь). Подойдя к проезжей части, офицер, ни на секунду не задумавшись, выходит на дорогу и встает, раскинув руки в стороны (типа - "всем стоять!") перед "москвичем", который потихоньку плелся слева. "Москвич" с диким визгом останавливается в полуметре от офицера, колонна начинает переходить дорогу, а мы, поскольку перед нами еще свободно, решили проскочить. И уже почти проехав мимо курсантов, слышим сзади визг тормозов и хороший удар. Я оборачиваюсь - картина маслом: на дороге стоит иномарка с развороченной мордой, "москвич", которому эта иномарка на хорошей скорости зарядила в задницу, летит на обочину (хорошо, не в толпу курсантов!), а параллельно "москвичу", зацепившись рукой за боковое зеркало, летит офицер. Приземляются они одновременно, причем офицер плашмя падает в пыль, невозмутимо встает и отряхивается. Картина сама по себе комичная, но добили нас курсанты. Не замедляя движения, колонна проследовала через дорогу, ни один даже не оглянулся! Вот что значит уважение к старшему по званию! Нас чуть не порвало от смеха.