Последний раз пытался бросить год назад, ни фига не вышло. Как наркоман - 1,5 пачки в день.
служил, был дикий прикол:
Когда стояли в родном Новороссийске, наш катер стоял у самого начала пирса. Помимо вояк, к стенке швартовались торговые турки.
Мы стояли крайние, так что бак турка иногда как раз чуть нависал над нашим трюмом.
Сидя на трюме, можно было, не сходя с места, стрельнуть у турков сигарету, впоймать её и закурить.
Мало того, что командир стеснялся нашей оборванной робы и вида узников Бухенвальда перед иностранцами, так ещё и как-то запретил нам стрелять у них курево, грозя покарать оступившихся бесплатной турпоездкой на СХ.
Сидим как-то после обеда (такая ерунда: обед, перекур, "адмиральский час", т.е. все могут после обеда отдыхать, кроме "вахты").
Курева нет, за продуктами (и за ним, родимым) только послезавтра в часть ехать.
Курить хочется - курильщики меня поймут.
На нависшем над нами баке "турка" их матросня стоит, вдаль куда-то смотрят.
КУРЯТ. ....А "стрелять" нельзя, в прямой видимости от нас командир стоит у камбуза, смотрит, как бачковой посуду моет. И КУРИТ. Мы уж и под ноги смотрим, и отвлечся как-нить пытаемся....
Двое спать пошли, остались мы трое, моторист Хунды (это его погоняло было, не имя ) ,боцман (так и звали - "Боцман"), ну и я (4-4-11). Самые злостные курильщики.
Молчим сидим. Думаем.
Тут боцман говорит: -Слава, у тебя тот пакет остался?
Я грю -Да! ....И всё понял.
....Дело всё в том, что как-то раз провинившимся Хунды и Занги командир дал наряды. На дачу к своему какому-то знакомому.
Чего-то делать. И те привезли оттуда невесть сколько (по слухам - целый мешок) листьев дикого табака. Получив в заведование радиорубку, я поинтерисовался о назначении и принадлежности большого газетного свёртка, втыкнутого между лампами внутри передатчика "Ёрш", у старослужащих. На что они пояснили, что пакет - святыня команды, секретный талисман, призванный спасти матросские жизни в трудный час. Когда этот час наступит, от какой беды спасёт талисман, что в пакете - на эти вопросы я получил ответы только через 2 месяца, когда сам стал "борзым карасём". До этого я слышал только душераздирающую историю о том, как ночные вахты на протяжении почти года этот табак сушили, резали, опять сушили на печке в 1-вом кубрике или в сушилке (рискуя, между прочим, получить наряды) а он как был с начала беспонтовым, так и оставался. (Во блин, прям рассказ получается ) То есть, курить его можно было, но вкус дыма - пресный, "козьи ноги" с ним отвратительно тянулись, так ещё эта зараза была вечно сырая, не смотря на пакетики силикагеля в передатчике, и периодические дежурные просушки на печке.
.....Дык вот, боцман грит - идём, мне передашь, я "ногу" сделаю.
Ну, грю, давай, чего ещё делать.
Открыл радиорубку, выдвинул электронный блок
"Ерша" - вот он, родимый. Боцман взял свёрток, грит - и газетку ЦЕЛУЮ дай. Вытащил ему целую газетку. Боцман исчез в направлении храпящего кубрика. Ну а я рубку закрыл, пошёл на ют, сел на трюме. Ожидаю боцмана с "ногой". (курить у нас разрешено было только у трюма). Пришёл боцман (а командир в это время сидел на баке, в прямой видимости вдоль борта) с "козьей ножкой" размером с.... Не знаю с чем, но в самом широком месте она была как трёхлитровая банка. Когда ЭТО увидели турки со своего корыта, они чего-то зашептали меж собой, кивая в нашу сторону. Вид у них был такой, будто только что, своими глазами они увидели румяного [мав]ра в тулупе и валенках (было лето, +30 в тени). Прикурив эту цигарку, и как следует затянувшись пару раз, боцман сразу потерял от вспыхнувшего факела часть волос на бровях и лишился ресниц. Похлопав по кропалю пилоткой, я победил открытое пламя, и отобрал у боцмана-испытателя "ножку".
По нему было видно, что от двух затяжек он уже накурился. Я затянулся в первый раз осторожно, затем сделал ещё три полные затяжки. Вкус был - ого! Рожу пекло - Ого-го!
До этого не курил с прошлого вечера, так что "повело" меня - приход от анаши и рядом не валялся! Затем передал эстафету Хунды. (пояснение: погоняло "Хунды" он получил по наследству от своего старого, когда тот на ДМБ ушёл) Хунды от нетерпеливости своей тоже сначала слишком резко затянулся, и он последовал печальному боцманскому опыту. Турки, не переставая восхищённо наблюдать за нами, громко хором охнули, и привлекли этим своим звуком внимание нашего кепа. Тот сначала поглядел по сторонам (к нам он сидел спиной), затем через плечо обернулся, и увидел, чем мы занимаемся. Сначало он остолбенело смотрел, как Хунды на прощание делает торопливые, но осторожные затяжки, затем на наш с боцманом довольный, но чуть осоловелый вид. Что было дальше, в двух словах:
1 - нам разрешили стрелять сигареты у турков.
2 - боцману дали 2 наряда на вахты, нам с Хунды - по одному.
3 - те турки потом ночью замучали вахту, расспрашивая, что курят русские матросы, сколько им этого выдают, и оговаривали возможность приобретения чудесной травы.
4 - у Хунды и боцмана через совсем малое время выросли совсем новые брови и ресницы.
5 - у меня отпала обязанность подсушивать табачный НЗ.
