Истории о армии #командир

Там парковка для транспорта обычно забита с утра служащими этого центра и выезд с нее довольно широкий, ну там народ машины и паркует, кто как может. Заезжаю на парковку, смотрю, на ней появился новый девайс в виде МЧС-срочника в оранжевом жилете с полосатой палкой. Ну, думаю, щас начнет регулировать движуху. не ошибся.

Пассажира высадил, тот убежал в управу, я на выходе припарковался так, чтоб никому не мешать заезжать-выезжать, стою. Гляжу в зеркало, идет.

Подходит, говорит, убирайте машину, мол, не положено, насяльника ругается очень. Я ему, да ни вопрос, переставлю, место мне найди только.

Он мне махнул палкой куда-то, говорит, вон там ставь. Я в ту сторону посмотрел, кроме забитого автомобилями двора ниче не увидел, хотел послать мальца, потом думаю, он-то тут при чем? Службу тащит, да и отцов-командиров над ним вся управа. Говорю ему, не ссы, солдат, будут на тебя наезжать командиры, посылай их всех... ко мне. Короче, объяснил ему, что мне начхать на их правила. Ну он головой кивнул, отошел...

Тут сзади машинка из ряда выехала, место освободилось, ну я как стоял, так задом на это место и заехал, т. е. мордом на выход. И прикиньте, подходит ко мне опять тот же боец и говорит мне: а вы машинку-то переставьте наоборот, все стоят на выход задом и вы поставьте.

Я ушел в перезагрузку, честно. С минуту смотрел на него тупо, соображал.

Сообразил =) Говорю, вы тут у себя в своей армии совсем ахирели, что ли?

А почему машины на стоянке не по ниточке выровняны? А почему они все цвета разного? А почему все разных марок и видов? Объяснил ему повторно, что я думаю по поводу их новых порядков. Больше он ко мне не подходил, ни в этот раз, ни в следующие.

Вот так вот, господа. Поневоле начинаешь верить в то, что у военных моск отдавлен головным убором и молодежи потихоньку его отдавливают. Вот такое вот МЧС!

Да и много еще историй про бывших военных, которые сейчас работают в МЧС на руководящих должностях, расскажу как-нибудь в следующем заходе.

Автоматы пристреляны – нам сказали – по центру.

Я стрелял во второй пятерке.

Идем смотреть пристрелочные – у меня вообще ни одного попадания, даже «в молоко».

Мишени были прикреплены к верхней части больших листов фанеры. Я прикинул – если бы просто разбросал пули в стороны, то хоть одно попадание в фанеру было бы. А если таковых нет – значит все пули вверх пошли. И решил зачетные десять выстрелов целиться не по центру, а под обрез мишени.

Раздали нам по 10 патронов, стреляем. Я – дольше всех. Все ждут, пока закончу.

Идем к мишеням.

Лейтенант с таблицей результатов начинает обходить мишени, начиная с левой, а замполит части осматривает их с правого фланга.

У моей мишени они встречаются.

Замполит смотрит, как лейтенант тычет ручкой в пулевые отверстия и вслух считает: «Девять, плюс десять, плюс…» Замполит (вообще-то, теперь эта должность называется «заместитель командира части по работе с личным составом», но в обиходе их называют по-старому – замполитами) раздраженно его перебивает: «Чего ты считаешь?! Чего там считать, - пять девяток, пять десяток! Сто минус пять – будет девяносто пять. Я сегодня стрелять не буду! »

И действительно – он не стал участвовать в соревнованиях. И ни один офицер части не участвовал.

Стреляли только наши 17 человек. Среди наших хватало и бывших офицеров, и охотников, но ближайший к моему результат был 86, кажется.

После завершения стрельб мне торжественно вручили грамоту, и командир части сказал: «Вопрос нашему снайперу – где ты так наловчился стрелять? »

Я потом уже подумал, что для него это не совсем праздный вопрос. В программу боевой подготовки личного состава включена стрельбы из автомата. И тоже требуются соответствующие показатели.

Но тогда на его вопрос я ответил, что последний раз стрелял из огнестрельного оружия 30 лет назад на срочной службе в Тикси. И что всего за годы службы израсходовал 23 патрона. И почему сегодня у меня такой результат – даже не знаю…

Через полгода мы снова там были. Командир протянул руку: «Здравствуй, снайпер! »

Я ему сказал, что думал над его вопросом. И понял, что каждый выстрел тогда делал, как единственный. Все старался делать правильно с самого начала – принять правильное положение тела, рук и ног, правильно держать автомат – не заваливая мушку, правильно затаивать дыхание, выбирать свободный ход, плавно нажимать на спусковой крючок… Вот как-то так и получилось.

Минус той моей стрельбы – очень долго я всё это делал. В бою на это не может быть времени. Но ограничения не было по времени, и результат оказался неплох.

Грамота и мишень висят в кабинете у меня за спиной.

Мне они нравятся.

состав экипажа. Самай главный - командир - уважаемая и почитаемая личность. Его помощник - правый летчик (по-другому - самая деревянная деталь в самолёте, так как толку от него никакого). Штурман - нужный человечище!!! Бортинженер - спец по железу, которое умеет летать (иногда сам задаётся вопросом: почему самолёты летают, а крыльями не машут?). Борттехник - помощник бортинженера по закручиванию гаек стальной птицы. Бортрадист (за "ключом" сидит уныло главный радиочудило). Вот такой средний состав экипажа. Так вот. Сидим в кабине экипажа. Правый лётчик спорит со штурманом кто в экипаже нужнее, мягко подкалывая друг друга. из этого получается такой диалог:

Штурман праваку: - да какой от тебя толк... отучился 5 лет, а таблицу умножения не знаешь! и вообще в полёте спишь!

Правак штурману: - Блин, да математику - раз плюнуть знаю! Всё помню! сам ты ничего не знаешь! Время полёта и я расчитать могу!

Штурман: - математику, говоришь знаешь? Да на самом лёгком вопросе и засыпишься!

Правак: - Любой вопрос - сразу ответ!

Штурман, подняв голову вверх и придумывая вопрос из курса математики средней школы, громко счёлкнув пальцами выпалил вопрос: - Чему равна сумма углов треугольника?

Ответ последовал незамедлительно. Правак хитро прищурился и слегка покачивая головой многозначительно произнёс: - СМОТРЯ КАКОЙ ТРЕУГОЛЬНИК!

Все выпали в осадок! Ухохотывались минут десять...А потом дали добро на вылети все стали заниматься своими прямыми обязанностями.

P.S.Песня наземных механников (всю не помню, а последние слова такие)

Улетел самолёт...

а за ним белый след. .

на земле все гадают,

прилетит или нет....))))

ареста, полученные от него, которые я так и не отсидел. По этой причине он пользовался уважением среди солдат, которые его при этом все-таки опасались.

И был у нас замполит роты, старший лейтенант, который недолгое время побыл капитаном, но через полгода был опять разжалован в старлеи. Ростом полтора метра в прыжке, он старался быть с солдатами запанибрата. Это у него получалось, все остальное – не очень, авторитетом он не пользовался. Была у него некрасивая черта – он любил выпить с солдатами, а потом сдавать их, выпивших, на гауптвахту.

Слухи об этом дошли до капитана Филина. Однажды на выходных он остался дежурным по части. Ответственным по роте был замполит. Филин послал за ним посыльного и пригласил старлея сесть за стол. Достал закуску и бутылку водки: «Будешь? » Мог бы и не спрашивать, когда это замполит от халявной выпивки отказывался! Они сели, поговорили, незаметно выпили бутылочку. Филин достал вторую, вскоре подошла очередь и до третьей. И тут капитан Филин, пошатываясь, приподнялся и нацепил красную повязку Дежурного по части. Потом надел фуражку и встал по стойке «смирно». Следом поднес руку к козырьку и сказал: «Товарищ старший лейтенант, вы пьяны! Я отправляю вас на гауптвахту.» У того аж челюсть подвисла: «Володя, ты чего? Мы же вместе пили! » Филин, продолжая слегка покачиваться, прочеканил: «Товарищ старший лейтенант, вы пьяны! Я – отправляю – вас – на – гаупт - вахту!» И в сторону, посыльному: «Сынок, сбегай на КПП, приведи команду с губы».

После этого у замполита привычку пить с солдатами, а потом сдавать их – как бабка отшептала.

Мамин-Сибиряк (с)

престиж. Самый лакомый кусочек дембельского пирога состоял не в вышитой парадке, не в сапогах на двойных и тройных каблуках, не в дембельском альбоме. Все это давно уже было подготовлено, спрятано и ждало своего часа. Исчез последний дембельский кураж. Он заключался в совершении действия превосходящего по энергетике действия предыдущих дембелей, совершении невозможного, напряжения всех умственных и физических сил. Вишенкой на дембельском пироге прошлых лет была надпись краской на отвесной скале на высоте 10-15 метров над уровнем воды – ДМБ – и две последние цифры года. Скала была гранитной, находилась на турецком берегу горной реки, по которой и проходила граница. Откуда пошла традиция рисовать краской буквы ДМБ на скале история умалчивает, но первые буквы и цифры просматривались еще с 1965 года. Смыслом службы каждого солдата и сержанта заставы, высшей точкой сублимации его психической и физической энергии было оставление после себя на скале трех заветных букв и цифр последнего года службы. Увозя дембелей на станцию, шишига всегда останавливалась напротив скалы с заветными буквами и дембеля орали до хрипоты, фотографировались и пили брагу из местной алычи. В этом заключался высший смысл двухлетней службы на заставе, это был переход количественных изменений в качественные. Вся философия жизни отражалась в этих трех буквах, которые являли собой сакральный смысл бытия каждого дембеля. Невозможно было понять как на отвесной скале за одну ночь возникают громадные буквы. Ведь вчера их еще не было, а сегодня вот они – наглядно демонстрируют боевую и политическую подготовку советского пограничника! Как это возможно, без альпинистского снаряжения и соответствующей подготовки, думал каждый раз старшина. А может турки сами рисуют, для провокации, мелькали мысли у замполита. Командир заставы, произнося прощальную речь перед дембелями, густо замешанную на мате и угрозах, старательно прятал в усах улыбку Джоконды. Дошло до того, что офицеры заставы начали заключать пари между собой на то, появится ли надпись в этом году или нет.

Как не увещевал замполит, как не стращал старшина тюрьмой и дисбатом, надпись появлялась каждый год все выше и выше, пока не уперлась в вершину скалы. Все! Дальше было некуда! Приплыли! Финита ля комедия! Надо искать новый смысл жизни, менять систему ценностей, выстраивать новую парадигму. Этим и занимались дембеля весь последний месяц. Каждую ночь они запирались в каптерке и обсуждали возможные направления развития дембельского творчества. Старшина тихонько подходил к двери каптерки, прислушивался и через пять минут ловил себя на том, что начинает мысленно участвовать в обсуждении – это не пойдет, это не достойно, это слишком мелко, а вот это я бы попробовал. И вот ночные обсуждения прекратились! Но как ни силились отцы-командиры узнать - что решили дембеля, информация не поступала ни от стукачей, ни от комсорга, ни от каптерщика! Напряжение нарастало, день демобилизации приближался, в речи командира на утреннем разводе все больше и больше слышалось угроз и непечатных слов! Замполит каждый божий день проверял всю входящую и исходящую почту, читал солдатские письма, пытаясь найти косвенные следы задуманного. Старшина перебирал в памяти все варианты, которые он слышал и отрабатывал меры противодействия. Стукачи, мотивированные десятидневным отпуском, угощали дембелей сигаретами с фильтром и завлекали посидеть на кухне под жаренную картошечку. Каждое слово, произнесенное дембелем, тут же становилось известным замполиту и комиссионно рассматривалось под микроскопом. Но все было тщетно. Может ничего и не будет, все, баста, сдулись дембеля – мелькнула крамольная мысль у замполита.

Ночь, перед демобилизацией, выдалась неспокойная. Командир не отпустил офицеров к женам, заставляя их проводить внеплановые проверки несения дежурства нарядами. Старшина несколько раз пересчитывал спящих в казарме, причем не доверяя зрению, наклонялся к каждому и вслушивался в его дыхание, чтобы определить – спит или притворяется мерзавец. Утром, на последнем построении дембелей, командир увидел довольные и веселые лица не только дембелей, но и всего личного состава. Казалось, что все знают какую-то тайну и ждут, когда она проявится. Командиру доложили на ухо, что на скале новых надписей не появилось, ему тоже стало весело на душе и он с интересом стал ждать продолжения.

Для лучшего понимания последующих событий, надо несколько пояснить диспозицию советской и турецкой застав. Как мы уже поняли, их разделяла горная река, по которой и проходила граница. И советская и турецкая заставы находились на возвышениях, для контроля окружающей местности. Советская застава была несколько выше турецкой, и последняя хорошо просматривалась даже без бинокля. По долготе советская застава находилась западнее турецкой, которая к тому же была близко к горному хребту, поэтому утреннее солнце, появившись из-за горы сначала освещало советскую заставу, а лишь потом турецкую. На территории турецкой заставы находилась мечеть с четырьмя башнями. Как только солнце достигало минарета начинал петь мулла и начинался утренний намаз.

Построение освещенной солнцем заставы закончилось. Дежурный по заставе строевым чеканным шагом подошел к командиру и доложил о построении. Командир произнес речь, без обычных угроз последнего времени. Поздравил дембелей с окончанием службы и пожелал им достойной гражданской жизни. После речи командира, замполит дал знак оркестру – играть гимн Советского Союза. В это время утреннее солнце осветило верхушку минарета на турецкой стороне и мулла затянул свою утреннюю молитву. Командир поморщился, но тут сильные дембельские голоса начали петь гимн Советского Союза. Надо же, два года никак не мог заставить, а тут сами по своему желанию! Каких орлов я воспитал! Пронеслось в мозгу у командира. Стоя лицом к строю, он не видел турецкую заставу, а видел радостные лица своих солдат и офицеров, которые подхватили гимн Советского Союза. Пели все! В едином порыве! Их лица светились счастьем и вдохновением. Особенно старались дембеля. Некоторые были близки к экстазу! Вдруг, сзади командира, на турецкой заставе, мулла прервал молитву и отчетливо произнес русское слово с восточным акцентом – БЛИАТЬ, усиленное мегафоном, который он не выключил. Командир вздрогнул и повернулся! На освещенном солнцем минарете яркой красной краской сияла надпись – ДМБ – 90! Перед лицом командира пронеслась вся его жизнь от детского сада до сегодняшнего дня! Он повернулся лицом к строю и подхватил гимн Советского Союза зычным командирским голосом! До развала Советского Союза оставалось чуть больше года!

нечем, а какое развлечение может быть у дембелей? Правильно!!! Пиво, водка, самоволки, причем все это вместе, сразу и побольше! И вот во время одного из таких развлечений, приходит мысль смотаться на дискотеку, к девченкам в пригород (там у кого-то знакомая была по-моему). Вопрос встает лишь один. На чем? Обсуждение недолгое, поскольку в автомобильном парке дежурит молодой старлей (как правило они пытаются выслужиться, потому и дрюкают солдат за все что угодно) и машину вывести ОЧЕНЬ проблематично, зато в парке БОЕВОЙ ТЕХНИКИ - вечно пьяный прапор, тем более что сейчас он стопроцентно спит. Дальше догадались? ;)

Разбудили "молодых", что в учебке на танке водить учились (ну не было среди нас танкистов), пояснили что требуется, влили по 250 (очень уж они боялись звездюлей получить) и - ПРИВЕТ ДЕВЧЕНКИ!!! Дорогу полностью описывать не буду. Замполиту потом какой-то чин звонил, говорит что мы и рельсы какие-то погнули, и дорогу поцарапали, и столб какой-то вывернули, и шлагбаум опущенный проигнорировали, хорошо что за поездом не погнались (идея такая была). Как Леха-Шкаф, по рации на какую-то радиостанцию пытался дозвониться, приветы передать (по-моему дозвонился! во всяком случае приветы передал...) потом кто-то нашел как башней крутить можно и пытался нашу самоходку в вертолет превратить, используя башню как винт, пока снаружи ему в бубен не стукнули. И так сидеть на броне не очень удобно, не кинотеатр ведь, так еще и от ствола уворачивайся... В общем доехали.

Представте картинку. Пригородный клуб (читай "деревенский") кто курит, кто танцует кто еще чем занимается. Со стороны города, подъезжает танк. ОХРЕНЕННЫЙ грохот (не мерседес ведь), так еще и башней крутит!!! Хорошо снарядов не было , а то наверняка и постреляли бы. Так вот, с танка спрыгивают, слазят, вылазять штук десять организмов в форме, больше напоминающих пьяных в дымину неандертальцев, и на хорошо поставленном языке немых пытается промычать вопрос, типа где тута девушки? Реакция народа: кто пить зарекся, кто в милицию быстрее названивает (догадайтесь что ему там ответили), а кто и банально сделал ноги. Так что заведение довольно быстро опустело и с девченками мы обломались. Самое прикольное было в том что в наказание нас перевели в другую часть. В поле. Километров 100 до ближайшего населенного пункта. Так тамошнему командиру "такие" бойцы оказались, мягко сказать, не нужны. И в течение недели нас (участников поездки) поувольняли в запас, самыми ускоренными методами!!! :-)

Если есть у кого желание, можете повторить сей подвиг для ускорения или наоборот замедления процесса демобилизации. Кому как повезет...

доверяли не только глотку драть в казармах и на плацу, но и более серьезные дела поручали. Комбат вызвал меня в канцелярию и приказал собираться в командировку, надо было сопроводить в учебную часть под Бердянском молодого матроса Колю Мыльникова. Парень он был тихий, деревенский, но , поскольку присягу еще не принимал, а дорога дальняя, (не шутка через весь Союз с тремя пересадками ехать из Балтийска в Бердянск), подготовку парня я начал с того, что дал ему почитать Свод Военных Законов (увесистая такая книжка). Убедившись, что Коля проникся карами за военные преступления, выписал я в строевой части аттестаты, требования на проездные документы, командировочные предписания и еще кучу всякой бумаги, получил инструктаж начальника штаба - и в путь. Такой же ,как я, годовалый старший матрос Петя Кусок, водолаз из инженерно-десантной роты, составил мне со своим молодым бойцом, ехавшим тоже в «учебку», компанию до Харькова. Загрузились мы в поезд Калининград - Харьков, заняли последний отсек плацкартного вагона и под поедание выданного сухого пайка и разговоры, тронулись в дорогу дальнюю.

Где-то между Калининградом и Вильнюсом в вагон набилось десятка три «дембелей» из какой-то мотострелковой дивизии, с водярой, матюгами, песнями и прочими прелестями достойного «дембеля». Мы, как парни скромные, но гордые своей принадлежностью к элите, в контакт с ними не вступали, подстрижены были все под «ноль» (это тогда было такое злодейское проявление «дедовщины», пока на второй год не перевели – никаких чубов из-под берета и все знали, стриженый - значит еще «салага»), одеты в общефлотскую форму № 3 и принадлежность нашу к морской пехоте выдавали только «штаты» (красный круг с золотым якорем внутри на черном фоне) на левых рукавах, на что «пехтура» по необразованности своей внимания не обращала. В Вильнюсе в вагон сели с десяток парней из ВДВ и заняли первый отсек, тот, что возле купе проводников.

«Пехтура» упилась в хлам, загадила вагон и друг друга и возжелала, чтобы наши молодые матросы им отстирали их облеванные мундиры. Эта «предъява» была послана соответствующим образом с применением наиболее цветистых оборотов из «малого загиба Петра Великого» (на Флоте матом не ругаются, на нем разговаривают, увы, традиция! ). Услышав ответ, напрочь обличающий их солдафонскую серость, наши оппоненты решили побоксировать и всей гурьбой навалиться на нас, что сделать в тесных условиях вагона достаточно трудно. Заняв оборону, мы вчетвером (молодые, хоть и не присягали, но уже прочувствовали, что такое честь мундира и ощутили гордость за принадлежность к элите) успешно отбивали атаки, удерживая за собой наш последний рубеж - отсек и гальюн. Разрешение ситуации из патового положения ускорил вопль проводницы – «Моряков бьют! ».

Собравшие праздновать ВДВ-шники (великолепная советская крылатая пехота! ), до этого не выглядывавшие из своего первого отсека по причине своей невозмутимо грозной силы, поинтересовались, каких еще моряков там пытаются бить пьяные мотострелки? Увидев «штаты» у нас на «фланелевках», парни прояснили вопрос и с боевым кличем: «Братки-морпехи, держи рубеж крепко, мы сейчас с тылу подмогнем! », начали теснить, давить и раскидывать на полки мотострелковое воинство. Мы же из обороны перешли в уверенное наступление и встретились с «голубыми беретами» на середине линии фронта, где-то посреди вагона. Серая солдатчина была повержена, раздавлена, смята и полностью деморализована. Узнав причину конфликта, деды из ВДВ общим сходом с МП постановили наказать зарвавшихся военнослужащих и заставить их просить разрешения на посещение гальюнов вплоть до самого Харькова, что неукоснительно соблюдалось и исполнялось.

Вот такое братство по оружию…. .