Истории о армии

советским воинам - танк Т-34, который оказался на ходу.

Вообще, боевые танки в качестве памятников стояли во многих городах Восточной Европы. Но вот сознательно "увели" Т-34 только в Будапеште.

Похожая ситуация сложилась и в Бухаресте, но с совершенно иным исходом. Вдохновленная первоначальными успехами венгерских оппозиционеров, румынская националистически настроенная молодежь, по рецепту мадьяров, многотысячной толпой собралась на центральной площади вокруг памятника - Т-34. Но здесь его не воспринимали как реальную боевую машину, а считали просто символом угнетения румын проклятыми русскими оккупантами (румыны, между прочим, воевали с СССР на стороне Третьего рейха) и думали лишь о том, как убрать его с площади. Однако тяжелой техники под рукой не нашлось, и танк решили раскурочить попросту вручную, разобрав по частям. С этой целью несколько юнцов залезли внутрь боевой машины, ну и, ничего не соображая в ее устройстве, нечаянно танк завели.

28-тонная махина двинулась прямиком на мятежную толпу. Та в панике рассыпалась. В течение пары минут площадь опустела.

Так в 1956 году был подавлен румынский мятеж, о котором история предпочитает умалчивать.

атомохода была проста: при попытке массового взлета летательных аппаратов с сопровождаемого авианосца — авианосец уничтожить. Главным, для выполнения данной задачи, было не обнаружить себя раньше времени и не потерять опекаемый авианосец ВМС США на просторах бескрайнего Мирового океана.

Как известно, атомный подводный крейсер – это чрезвычайно сложный инженерно-технический объект стоимостью в пару миллиардов долларов, который полторы пятилетки строили где-нибудь на "Звездочке" или «Красном Сормово» несколько сотен корабелов. Почти что научно-фантастическая подводная Звезда Смерти олицетворяющая собой победу гениальной советской инженерной мысли над законами природы и здравым смыслом. Так что поломки с авариями были на них не такой уж большой и редкостью.

В один прекрасный день, когда, сопровождаемый дружественными и совсем недружественными кораблями, американский авианосец нёсся куда-то по Атлантике со скоростью под тридцать узлов, на советской АПЛ сработала аварийная защита атомного реактора и атомоход резко сбросил ход. Потеря американской ударной группы грозила командиру подводного крейсера самыми серьезными последствиями - вплоть до трибунала.

И тут случилось странное: буквально через пару минут после того, как «убийца авианосцев» начал замедляться, снизил свою скорость и авианосец. Несколько долгих часов несостоявшийся подводный убийца и его потенциальная жертва лежали в дрейфе друг напротив друга. Но на этом странности не закончились: через полчаса после того, как советская АПЛ была готова дать полный ход, опекаемый ею авианосец начал движение.

До самого конца той автономки командир подводного крейсера так и не смог понять: что же произошло? Как так случилось, что американский адмирал ждал, пока советские механики ликвидируют последствия аварии и запустят реактор? И главное, как на авианосце поняли, что поломка в реакторном отсеке советской АПЛ устранена?!

Первым делом, придя на базу, командир подлодки кинулся в разведуправление флота за разгадкой этой странной истории. Там над ним поржали и рассказали о том, что почти в тот же самый момент, когда на его лодке упала АЗ реактора, на авианосце взорвался паровой котел и американцам пришлось срочно лечь в дрейф для ремонта.

Такое вот забавное совпадение.

своим меркам. Разумеется, служить подавляющее большинство из учащихся на кафедре не собирались вовсе, а вот офицерское звание на всякий случай получить хотелось всем.

И однажды преподававший у нас военное дело полковник приболел, а заменять его пришел какой-то странный мужичок. Не представившись, он обвел нас опытным взглядом и начал свой рассказ с того, что констатировал очевидный факт об абсолютной нецелесообразности пребывания нас всех на военной кафедре.

А после этой тирады он сказал: "Ребята, я понимаю, что на военную науку вам всем наплевать. И смысла читать вам сейчас основной курс нет - тем более что меня явно никто не будет слушать. Поэтому я расскажу вам куда более полезные вещи. " И он начал рассказывать про "войну" в повседневной жизни. Иными словами, про уровни бронировки гражданских машин по маркам и по классам, из какого оружия и тп. эта бронировка пробивается, от чего спасает, что делать, если вам в окно кинули боевую гранату и как себя вести, если по вам открыли огонь из стрелкового оружия.

Мужик говорил тихо, но за 2 года учебы это был ПЕРВЫЙ раз, когда в аудитории реально было слышно, как летит муха - семьи доброй половины присутствующих были активными или невольными участниками этой "необъявленной" городской войны.

но была в ситуации одна маленькая пруха. Можно совершенно законно прогулять школу. Поэтому я выбрал какой-то день с безнадежной контрольной, и пошел сдаваться в армию.

Пришел, смотрю еще пацанов двадцать по кабинетам слоняются. Расспросил, записался, взял бумажку. Дальше к врачам. Они сразу спросили про обмороки, проверили, знаю ли я алфавит, потом замерили все мои тактико-технические характеристики. Напоследок, я какой-то мрачной тетке показал писюн.

Ну, думаю все. Домой. Но какой там.

Вдруг в коридоре появляется слегка помятый военный, и кричит. Не разбегаемся, выходим все во двор, строимся, сейчас начальник военкомата вам речь скажет.

Вышли, построились не очень ровно, стоим, ждем явления.

Разглядываем напротив какое-то небольшое турбовинтовое чудо, судя по ржавчине, времен сразу после Великой Отечественной войны. Но без роду и племени, наверное, какой-то мелкосерийно-неудачный экземпляр. Или собранный местными ползуновыми в гараже из запчастей.

Надо сказать, в то время все военкоматы города очень соревновались в стремлении завести у себя на территории какое-нибудь наглядное военное пособие. У кого-то БТР был списанный, у кого-то мина рогатая. А у нас вот такой целый загадочный самолет.

Так вот, стоим значит мы, вяло переговариваемся, ждем. Но меня что-то зацепил этот агрегат, пытаюсь по памяти определить марку, увлекался тогда авиацией, картинки вырезал из «Техники-молодежи», разбирался, модели клеил.

Наконец вышел начальник, задвинул нам что-то пламенное. Потом подумал и спросил:

- Есть ко мне у кого-нибудь вопросы?

Все, естественно, молчат, глядят в ворота, тут я не выдержал и брякнул:

- А зачем вы во дворе «Мессершмитт» поставили?

- Где? - глухим голосом не понял он.

- Да вон, - кивнул я в сторону самолета. Он повернулся и долго рассматривал его, как будто тот приземлился сюда минуту назад. И тут до меня постепенно стало доходить, что из-за цвета погон, он скорее всего и сам не очень знает, что это за фигня стоит.

Крику, конечно, было тогда. Военком обещал навсегда меня запомнить, выдать белый билет прямо сейчас же, и не видеть больше никогда. Да, да, тогда так пугали.

Я потом долго извинялся, мужик-то нормальный оказался. Главное, он реально запомнил этот случай, что позволило мне, впоследствии повзрослев, заходить в наш военкомат, уже как к себе домой.

пригодится? ) барахла. У каждого из нас есть своя заначка.

И вот как-то раз едет доктор на своей машине по своим, не важно каким, делам, расслабляется за рулем железного коня, как вдруг взмах руки друга всех автомобилистов вынуждает его сделать остановку у обочины. ГИБДДшник козыряет и предлагает водителю предъявить фары, подфарники, дворники, тормоза и т. п. и, обнаружив, что придраться-то не к чему, неожиданно требует аптечку, ехидно спрашивая: "А аптечка-то, товарищ водитель, имеется? " (А было это в те самые времена, когда вводили новые аптечки, достать их было сложно, а перечень был такой, что не всякий ее сам может сделать) Доктор говорит, что есть, только вот, товарищ сержант, больно доставать ее не хочется, на что сержант еще более решительно требует сей необходимый предмет к осмотру. Доктор кивает головой, открывает багажник, выволакивает оттуда под изумленным взором ГИБДДшника большущий дерьмантиновый чемоданище, перевязанный бинтом (! ), с грохотом швыряет его на капот припаркованного тут же ГИБДДшного "жигуленка" так, что последний стонет рессорами и угрожающе скрипит, и, отрывает бинт! Глаза стража порядка на дорогах принимают форму и размер аккуратных биллиардных шаров - у него на капоте лежит гигантский чемодан, из которого, ничем не придерживаемые, вываливаются интубационные трубки, бутылки гемодеза, полиглюкина и т. д. и т. п: . Доктор спрашивает, устраивает ли сержанта комплектность "аптечки", получает еле слышное мычание в ответ, коленом упирается в чемодан, снова перевязывает его бинтом, заталкивает в багажник и уезжает, оставив ГИБДДшника в полнейшем недоумении.

растворе для обеззараживания военной техники и теперь светился в строю, как одинокий белоснежный лебедь.

В караул Курсутдинов ходил, как все. Охранять знамя в штабе ему на всякий случай не доверяли, поэтому бдил Курсутдинов около гаражей или дивизионного склада.  

Склад этот был важный. В нем хранились консервы, сухпайки, заспиртованный хлеб, палатки, котелки, полушубки  и прочие предметы, жизненно необходимые в армейской жизни. При складе служил и виртуозно управлял недостачами прапорщик. Недостачи были небольшими, случались с ведома начальства и всегда укладывались в нормы «усушки-утруски». До поры до времени…

На складе обнаружили большую пропажу. И это была не усушка. Продукты  стали пропадать ящиками, а полушубки - десятками. Ночами. При закрытом складе, с подключенной к сигнализации дверью. И даже (! ) с нетронутой пластилиновой печатью.   Каждый раз, когда  прапорщик вбегал в штаб с криками «усэ попырыпыздыли, усе поуаровалы! », командир выходил из себя от ярости.

Окна склада были наглухо заколочены, он несколько раз проверялся на предмет подкопов и дыр в крыше. Запирали и открывали исключительно в присутствии дежурного офицера. Безрезультатно - кражи продолжались.

Наконец, высшее командование объявило - тот, кто задержит расхитителя, незамедлительно поедет во внеочередной двухнедельный отпуск домой, в какой бы республике СССР тот не проживал.  

Курсутдинов на посту не спал. Поэтому четко видел, как к складу прокралась темная фигура, аккуратно вытащила забитое досками окно - вместе с петлями и переплетом. И исчезла внутри. Курсутдинов подошел ближе и стал ждать.  

Через некоторое время из окна вывалился ящик, потом второй. За ними вылез расхититель.  

Курсутдинов снял автомат с предохранителя и передернул затвор.

- Не кипишуй, вот, возьми тушенки, - протянул две банки совершенно неиспугавшийся вор.

Курсутдинов улыбнулся своей странной улыбкой и произнес «стой-стрелять буду».

- Мало? Забери ящик, я еще себе возьму - занервничал расхититель.

Курсутдинов дал очередь в воздух.  

К моменту, когда на шум выстрелов подбежали начальник караула и бодрствующая смена, успело прозвучать три или четыре длинных очереди.   В свете мечущихся фонариков предстала ужасающая картина. На черной земле перед странно улыбающимся  Курсутдиновым была распластана человеческая фигура. Вокруг были разметаны куски розовой плоти…

Что ж ты ,с@ка, сде… хотел сказать начкар, но тут фигура на снегу зашевелилась, обвела глазами собравшихся, уставилась на Курсутдинова и спросила - ты м&@ак? На%@й ты тушенку расстрелял?

Только после этого прибежавшие на шум разглядели развороченные очередями ящики.  

Объяснить, почему он выпустил весь рожок в тушенку,   Курсутдинов не смог. И только тупо улыбался матам командира. Командиру же предстояло отчитаться за применение каждого патрона, поэтому вместо отпуска он грозил отправить Курсутдинова на губу. Но замполит (“слово коммуниста - держи”) убедил выполнить данное перед строем обещание. Отпуск боец получил.

Складской прапорщик пошел под суд, как соучастник. Именно он сделал хитрую вынимающуюся конструкцию окна.  

В караул Курсутдинова больше не ставили.