Истории о армии

бардачок в этой машине плохо закрывался и в итоге был почти всегда в положении - "Открыто".

Теперь сама история.

Ночь. Минская кольцевая дорога. Стоит этот Гаишник и ловит машины на скорость. Поймал. Останавливает 124-ий Мерседес. Номера российские. А год на дворе, наверно 1995-96. Машина, по тем временам, богатая. Сидят в ней 4 лба, бритые, накачаные. Ну водитель вышел, доблестный работник ГАИ зачитал ему его права, показал радар и приглашает его к себе в машину, чтоб выписать штраф на месте и отпустить россиянина с богом. Садятся они в машину, гаишник - за руль, а нарушитель - на пассажирское сиденье. Гаишник начинает выписывать квиток. Тут в тишине раздается тихий и проникновенный голос нарушителя.

- Не боишься ложи-и-и-ить? (именно так - ложить)

Гаишник, не понимая и поворачиваясь к нарушителю.

- Что ложить?

Россиянин, чья характерная внешность недвусмысленно показывает, сколько ходок и у него за спиной, а наколки - на всех видимых частях тела говорят, что он, как минимум, наемный убийца, показывает толстым пальцем с "гайкой" в сторону открытого бардачка, где виднеется пистолет и говорит:

- Волы-ы-ы-ну...

Гаишник понимает, что есть неплохой повод поразвлечь себя и скрасить нудную рабочую ночь, отвечает.

- А чего мне бояться? Ведь вы же - приличный человек, неужели вы сейчас схватите этот пистолет, наставите мне к голове и будете мне угрожать ,или даже убьете меня из-за того, что я выписываю вам штраф, который равен двум долларам США. Вы же это не сделаете?

На что гражданин демократической России , которого, наверное, первый раз в жизни назвали приличным человеом, тихим размеренным, монотонным голосом отвечает..

- Ну, ко-о-онечно, я не буду хватать этот пистолет. Но на улице - ночь, людей ты разных останавливаешь. Отморозков хватает.

- Конечно, вы правы, но к себе в машину я приглашаю не всех, а только тех, кто внушает доверие. А почему вы спросили про пистолет, может, интересует?

...пытается растянуть удовольствие ГАИшник.

На что "Приличный человек" ,секунду подумав, отвечает:

- В принципе, можно было бы, за тачкой все-таки приехали... А что денег?

- Сколько? Ну, за 500 отдам, полностью заряженный.

Пятьсот рублей в те времена было, наверное, чуть меньше ста долларов.

Россиянин достает плотную связку денег, перетянутую толстой резинкой, отсчитывает штраф т.к. к тому времени квитанция была выписан, и 500 рублей за дуло. Отдает все это гаишнику, берет квитанцию, берет пистолет.

Берёт.

И все понимает.

Повисает пауза:.

- Мда-а-а-а... Командир... Ну и ло-о-ох - же я... Давно меня так никто-о-о-о... Мда-а-а-а..

Сидит, морщит лоб, держит в руках игрушечный пистолет.

Наш доблестный ГАИшник ,предвкушая, как он расскажет этот случай своим друзьям после дежурства, уже собирается вернуть пострадавшей стороне деньги, но нарушитель произносит:

- Ну что ж, командир! Сделка - есть сделка.

При этом, он резким движением открывает дверь и исчезает из машины...

Не ожидая такого развития событий, ГАИшник наблюдает за происходяшим в зеркало заднего вида.

Водитель подходит к своему Мерседесу, помахивая пистолетом. Садится за руль, но машина не трогается. Через пару минут, которые водитель, видимо, потратил на красочное описание произошедшего, в машине начинается движение. Кто-то от смеха вываливается из двери и корчится уже на земле. Саму машину потряхивает, и из нее раздаются утробные раскаты хохота. Все это продолжается несколько минут.

После того, как смех понемногу сходит на нет, водительская дверь Мерседеса открывается, и водитель идет обратно к гаишной машине.

Наш герой уже достает 500 рублей, чтоб вернуть пострадавшей стороне.

Открывается дверь и раскрасневшийся от смеха россиянин спрашивает:

- Слушай, Тут братва интересуется. .. Сколько ты таких пистолетов за ночь продаешь?!!

быть с хвостиком, когда он обзавелся личным автомобилем. Ну и прошел обучение в автошколе, и наконец экзамены. Но вот плоховато давалось ему устройство автомобиля. Ну попыток было несколько, и вот наконец-то ему повезло! В билете, в разделе матчасть, ему попалось устройство и работа аккумулятора! Окрыленный, сев на своего конька, он расписал работу аккумулятора подробнейшим образом, расписывая все процессы на молекулярном уровне с применением слов "катионы", "анионы", "переход электронов с орбиты на орбиту", и прочей научной терминологией. Экзамен у него принимал старшина ГАИ, с одной извилиной (наверное надавленной фуражкой), который по мере ответа багровел сильнее и сильнее. В конце концов он оборвал профессора, сказав ему:

- Папаша, вам не стыдно нести такую ахинею! Идите, учите работу аккумулятора, придете в другой раз.

Профессор понуро опустив голову, растерянный, недоумевая где он ошибся, пошел прочь.

Все, кто в это же время находился там (там было несколько студентов из этого института), легли от смеха. Но на счастье этого профессора там был еще и капитан ГАИ, который сказал старшине:

- Ты знаешь кого ты выгнал? Это же профессор химии! Уж он-то знает как работает аккумулятор, потому что он из тех же, кто его изобретал! Верни его и извинись!

Надо было видеть рожу этого старшины. .. Он эти слова воспринял буквально...

Тарасыч вроде бы и обещал, но как-то не конкретно... все откладывал и отмазывался.

Прошел год.

Ветераны схоронили очередного своего друга и заявили:

- Ты чего Юра ждешь, что мы так по одному перемрем, и тебе не нужно будет нас в тир вести... ? А ведь ты ЕМУ тоже обещал...

Крыть было нечем, Юрий Тарасович отложил все дела, созвонился, напряг генерала-однокашника, тот дал "добро", и уже на следующий день «пазик» привез дедов к какому-то подземному тиру, где упражняются в стрельбе различные спецслужбы.

Грохот стоял неимоверный: кто на ходу «шмалял», кто, лежа с перекатами, кто за секунду из «Стечкина» выпускал всю обойму, один из чего-то шипяще-бесшумного фыркал...

Вот, наконец, в стрельбах сделали перерыв, принесли снайперскую винтовку Мосина без оптики, позвали наших дедушек, (всего шесть человек), выдали им по три патрона, указали на «погрудную» мишень в пятидесяти метрах: «Прошу, кто первый?»

Мужики вокруг улыбались и одобрительно кивали, когда дедушки, звеня медалями, ловко, по-деловому заряжали оружие. Сразу было видно, что «руки помнят» у всех...

Хоть почти никто из ветеранов не попал в жестяного «фашиста», но все равно после очередного выстрела, вокруг раздавались дружные аплодисменты бойцов.

Деды были счастливы как мальчишки.

Последним в очереди довелось стрелять старому фронтовому снайперу деду Максиму.

Он подошел к огневому рубежу, зарядил свои три патрона, отстрелялся ни разу не попав, и сконфужено отошел...

Вместо аплодисментов раздались удивленные голоса бойцов: «Е-мое!!! Да это же снайпер!!!», «Снайпер и дожил до наших дней, ай молодца!!! »

Парни кликнули своих товарищей и через минуту возле деда Максима, уже толпилось с десяток бойцов и все жали ему руку. Каждый молодой подарил старому снайперу: кто значок, кто брелок с патроном, кто берет, а в ответ стали выпрашивать, хоть что-нибудь себе на удачу. Для них-то вОйны еще не закончились, и удача им ох как понадобится, а лучший талисман - это вещь от снайпера, который провоевал всю войну и остался жив...

Дед Максим смутился, пошарил в пиджаке и вытащил маленькие карманные шахматы. Всем подарил по фигурке, пожелал удачи и сказал: «Пусть каждый ваш бой всегда заканчивается только вашим выстрелом... »

Юрий Тарасыч был несколько обескуражен происходящим, он подошел к одному снайперу, который заворачивал шахматную фигурку в бумажку, чтоб не потерять, и спросил его:

- А как вы все поняли, что дед Максим бывший снайпер, ведь он даже ни разу в мишень не попал?.. Да и я никому не говорил.

- А потому, что «бывших» снайперов не бывает. Рефлексы, полученные рядом с окопами противника, не пропьешь.

Когда он после выстрела передергивал затвор, то делал он это по-снайперски, запястьем, чтоб гильза не улетала, а прыгала ему в ладошку.

Это для того чтоб вылетающая гильза не сверкнула на солнце или не шевельнула травку...

На обратном пути в автобусе дед Максим потихоньку спросил у Тарасыча:

- Это ты им проболтался, что я на фронте был снайпером?

- Нет, Максим, они поняли это по твоему орлиному взгляду...

вроде бы "Март" там еще лошадка, проталинка, и огромная лужа по середине, с нами в группе учился Павел из глубинки (Верещагинский р-он. село Путино)решили над ним приколоться, спрашивают у Вас там наверно все дороги такие? Павел внимательно посмотрел и выдал - "Не это еще хорошая дорога, у нас есть такие дороги где "Кировцы" вязнут. "

История:

Учился на заочном в Рязани с 1998 по 2002 год в Академии права и управления Минюста России. ВУЗ этот довольно специфический - готовят там специалистов для тюрем и колоний :)

Но народ там довольно веселый, хоть и своеобразный...

Училась с нами девочка (хм... ну лет 28-29 ей было на тот момент) из "северных лесов" (ну оттуда, где местное население с узкими глазами)

Решил я над ней подшутить:

- Ирин, а правда, что у Вас утром солдат зэков в лес ведет, а вечером они его пьяного назад тащат и не убегают?

А она и отвечает:

- Правда. А куда им в тайге бежать? Они местных больше нас (охраны) бояться - при побеге охотникам выдается "лицензия на отстрел" убежавших...

И тут мне, майору, имеющиему на тот момент 8 лет выслуги в европейской части России, стало не смешно...

и Цымбалюк (имена изменены до неузнаваемости). История умалчивает, были ли они знакомы раньше, но порознь их никто никогда не видел. Были они, как говорится, однотипными: одного роста, одной комплекции, даже лица чем-то похожи были. И обитали Гирченко и Цымбалюк в одной комнате в общежитии. За схожесть внешности и характера их пару прозвали Дубль. Но через какое-то время прозвище само собой вылилось в Дупель. Что, кстати, чрезвычайно им шло и как нельзя более точно определяло их ежевечернее состояние.

Одним прекрасным утром (хотя кому как! Дупелям оно таким не казалось) дверь аудитории отворилась, и народу явились Гирченко и Цымбалюк. Сказать, что были с бодуна, - ничего не сказать. Они были с БОДУНА... Накануне, оказывается, был такой повод, мимо которого ну просто невозможно было пройти. То ли очередная годовщина Ланкастерхаузской конференции, то ли день рождения Патриса Лумумбы... В общем, при их появлении от выхлопа даже мухи с потолка попадали.

Как назло, первой парой в тот день был немецкий. Преподаватель - Фрау, как ее называли между собой, - худенькая старушка, готовящаяся через пару лет отметить свой первый столетний юбилей. Первый - потому что энергии и любви к языку Гете ей хватило бы еще лет на 300 как минимум. Заметим, что Фрау на дух не переносила запах спиртного. Так что места за задними столами Дупелями были зарезервированы давно и надолго.

Едва войдя в аудиторию, Фрау издалека засекла две физиономии зеленовато-фиолетового цвета... Поджала губы, помолчала немного и начала:

- На прошлом занятии я просила подготовиться к опросу. Все готовы?

Дружный хор голосов:

- Так точно!

- Великолепно. Гирченко и Цымбалюк, к доске!

Дупеля почти строевым дошли до доски. Фрау:

- Задание - составить диалог. Тема - допрос военнопленного.

Несколько минут - звенящая тишина. Гирченко долго смотрит на Цымбалюка, медленно наливается краской (хотя куда уж больше! ) и выдавливает:

- Ви ест руссиш пахтизанен?! !

- Ja, ja!

Все. Не рыдали от смеха только портреты классиков на стенах. И Фрау. Выждав МХАТовскую паузу, она негромко сказала:

- Вон. До конца года не сметь появляться на занятиях. Увидимся на экзамене.

И действительно, все попытки Дупелей прорваться на занятия по немецкому пресекались на корню до конца учебного года.

P. S. А экзамен оба на "тройки" сдали.

и нашим комбригом.

Поэтому , что бы прекратить шастание по части солдат без кпочек, наш командир принял решение- ловит солдата без головного, его командир отдает солдату свой, так как плохо следил за солдатом.

Через некоторое время зашел в штаб, а там два ротных ругаются - ты почему комбриговскую кепочку спер гад... без очереди. Оказывается ротные потерпев какое то время это раскулачивание, пришли к выводу -если в части офицер ходит без головного убора , то виноват командир части , который не уследил за своим подчиненным. Ну самое главное под преступление подвести заранее оправдание. И понеслось- у комбрига кепочки улетали как блины на масленицу, наш завскладом замучился ему их подтаскивать.

Тут как-то по делу зашел на вещевой склад, слышу начальник склада Зофар , что-то бормочет на своём , периодически вставляя русские слова-это значит он жутко матерится. Спрашиваю в чем дело? ?

Ты понимаешь-комбриг , взрослый мужик , полковник , а кепочки теряет как ребенок панамки в дет саде, по две штуки в день, хорошо я приспособился- после обеда обегаю курилки , там солдаты забывают эти кепочки, вот я их собираю и комбригу , когда он свою потеряет тут же даю ему новую, а так бы давно весь склад уже был бы пустой. .

Всё занавес -круговорот кепочек в природе. пос. Азадбаш

под шафе, в своей неизменной фуфайке, и не бритый, прапар представлял собой колоритное зрелище. Самое время сказать, что не каким авторитетом, в горнизоне Кузьмичь не пользовался, хотя личный состав срочной службы его боготворил! Всегда он нас матросов срочников баловал, и относился к нам как к равным, за что мы его уважали и оберегали как могли.

А сейчас собственно и сама история.

Однажды зимой котельная не выдала положеный градус, что привело к чепе(несколько дамов осталось без тепла на несколько часов) и хотя смена трюмных работала как [мав]ры, общий прорыв труб, свел все работу на нет. Как всегда нашли дежурную [п]опу в лице Кузьмича.

Итак, утро, построение части, деж. офицер читает, что приказом ком. части кап. первого ранга тататта, который тоже присутствует на построении, Кузьмич наказан выгоровом в личное дело! Вызывает его из строя, и зачитывает приказ, и тут, вместо того чтобы сказать "Есть выговор!", Кузьмичь, лихо заломим мичманку, заевляет всей базе (а это 200 офицеров и мичманов): "А не пошли бы вы все на х[рен]!" После чего разворачиваеться, отдает честь флагу, и тупо уходит.

Часть в прострации. После этого выходит коибат и говорит: "Дежурная смена по местам, а остальные на х[рен] как приказал Кузьмичь!".

Мы так и сделали, втайне надеясь, что Кузьмичу не что за это не будет. правда открылась на день ВМФ, когда по приказу мы оделись в парадное, а офицеры и мичмана были при орденах и кортиках. Вид Кузьмича нас не просто поразил, он поверг нас в шок! Прапорщик морской пехоты был при параде-одних орденов было 7-м штук включая иностранные - вьетнамские, а тагже штук 20 боевых медалей!

Оказалось, что Кузьмичь во славу Родины, во Вьетнаме, за здравие мочил америкосов и их союзьников! На параде комбат первый отдал ему честь, а за ним и вся часть, после этого не кто над ним, даже не пытался глумиться.

Итог. Честь и хвала последним солдатам империи - ни кто не забыт, ни что не забыто!

Гвардию! " а также "Торпедой вперед! " (Это когда останавливались отлить).

В первой половине 69-го был инцидент с Китаем на Даманском. Мой знакомый тогда служил на ТОФ и должен был демобилизоваться в мае. И вот "дедушкам" объявляют, что дембель переносится на полгода. Как рассказывал мой знакомый, все матросы были страшно злы на власть, ибо итак уже 3 года вместо сухопутных 2-х отслужили. Появилась даже частушка на мотив припева популярной тогда песенки из репертуара Эдиты Пьехи про замечательного соседа:

Пап-пап, дембель в мае,

Пап-пап, на[дури]ли,

Дембель будет только в ноябре!

Прямо мой знакомый не говорил, но по контексту создавалось впечатление, что злоба на корабле была потому, что считали, что руководство явно перебздело, что не так уж и сильно стал возгудать сосед с юга, чтобы тихоокеанский флот мобилизовывать.

Теперь собственно история, не знаю, придумана ли она была со злобы либо так и было.

Пришвартовались они во время похода в одном иностранном порту. Через некоторое время неподалеку пришвартовывается американский военный корабль. Матросы высыпали на палубу, - страшно интересно! Видят матроса-негра, драющего палубу. А неподалеку от него- белого матроса, расслабленно облокотившегося о борт и курящего сигарету. Из трюма появляется наш молодой замполит. Сходу ориентируется в обстановке, принимает решение и приступает к партполитработе: " Вот, вы видите перед собой наглядный пример расовой сегрегации в империалистических США! ... ". Тем временем белый матрос докуривает, гасит окурок, подходит к [мав]ру, трогает его за плечо, берет у него швабру и начинает драить палубу. Матрос-негр, отойдя к борту, разваливается на нем и закуривает. Наши матросы дружно, с суровыми лицами, поворачиваются к замполиту. Тот, как бы поджавшись, и молча, стараясь быть незаметным, стал спускаться в трюм.