Истории о армии #часть

особенно мне нравилась медаль «За отвагу»), прилетел домой и напряг родителя срочно съездить за 30 км в село к дедушке с бабушкой. Выяснилось следующее. На войне дед служил старшиной в артиллерийской батарее и дело было в Венгрии, у какой-то дороги около озера. То ли немецкая авиация сильно зверствовала, то ли место было открытое (точно уж не помню), но расположение наших орудий на местности было очень тщательно замаскировано и комбат приказал солдатам вообще не появляться на открытых участках. Незадолго до этого противник пытался провести разведку дорог с участием бронетехники и пушкам батареи пришлось поучаствовать в их торможении... После чего на берегу остался подбитый танк. И вот дед в бинокль разглядел на этом танке ящики, в которых немцы, обычно, возили продукты. В батарее старшина занимается не только продуктовым снабжением и другим обеспечением, но и "фельдфебельскими" обязанностями, а именно, следит за дисциплиной среди рядовых, естественно, являясь сам примером. . Несмотря на это, нарушив приказ, дед сползал с подчиненными ездовыми-обозниками и притащили трофеи в расположение. А на следующий день офицеры из вышестоящего штаба увидели на кухне принесенные ночью ящики с нанесенным на них тактическим знаком. (У каждой немецкой части был свой тактический знак: обычно, рисунок на всей технике этой части) и очень им заинтересовались... Деду от комбата сильно влетело когда все раскрылось, но высшие офицеры заступились. А через какое-то время приехал полковник и вручил награды всем 3 тыловикам, участвовавших в этой "разведке" (как сказано на проверенном мною специально архивном сайте в Инете: "... за разведку резервов немецко-фашистских (так в тексте) войск... " ) Но когда в классе трое моих одноклассниц рассказали о своих героических дедушках, я, на фоне их рассказов, постеснялся... Прости меня, дед! С Днем Победы!

а если по правде, -- бдительно отслеживала манёврысупостатов, которые хищно грозили своей ядерной елдой нашемусоциалистическому Отечеству.

Теперь там руины: в нескольких километрах -- граница с Арменией, имежнациональный конфликт начала 90-х всласть перепахал снарядами 122-ммгаубиц место действия человеческой драмы, о которой сейчас пойдёт речь.

...Ранняя весна 1985 года. По части бродят упорные слухи, что совсем скоронаша тайная деятельность перейдёт на новый материально-технический уровень-- будем "шпиёнить" с помощью-электронно вычислительной техники.

И точно! Перекраивается состав дежурных смен. По известному армейскомупринципу "на тебе, боже, что нам негоже", вычленяются операторы ЭВМ.Недельный курс "электронного бойца", и ребята заступают на оперативноедежурство.

Работа -- не бей лежачего. С тем, что они привыкли делать сами, вполнесправляются машины -- две здоровенных ЕС"ки, величиной с мебельныйгарнитур. Эти "гробы" ищут в спектре сигналов знакомые слова военногосвойства и сгружают телеграммы с их участием в отдельный файл. Отоператора же требуется просмотреть на экране отловленное, отсортироватьлишнее (поскольку английское general -- это не только существительное"генерал", но и прилагательное "общий"), а потом вывести остаток напринтер и отправить его по назначению -- верхнему начальству.

Сегодня такие "компьютерные чудеса" вполне по силам даже слегкапеределанному орфографу тесктового редактора "Лексикон", однако тогда,тринадцать лет назад, они выглядели подлинным откровением, что и привело кпоследствиям весьма печального толка.

Отпахав почти без роздыху пару месяцев, "приболела" одна из ЕС"ок.Помнится, случилось это в пятницу, а посему офицерский состав, как-то неотличавшийся способностью к предвидению, решил отложить ремонт навыходные, подключив её кабелями ко второй -- живой и здравствующей. Логикапонятна: империалисты по субботам и воскресеньям не воюют, а мы поработаем-- протестируем "больную" поблочно; в каком блоке найдётся отказ, тот изаменим.

Но!.. В два часа по полуночи заступила очередная смена. Солдатики маютсяот скуки, борются со сном, потому как у врагов week end -- никакойактивности. Но один из бойцов, самый шустрый, врубает полумёртвую машину иотстукивает на клавиатуре нечто архидебильнейшее: мол, из Зимбабве курсомна Москву летит бомбардировщик В-52, летит давно, уже три часа, и пусть вграфе "груз" проставлено "cargo" -- это он так схитрил, дескать, тупойсразу не поймёт, а умный догадается, что война у порога.

Ну, распечатал парень своё творение. Ну, походил с ним по залу, получив[ман]ды от старшего смены. Дальше что? Шутка же! Кому не понятно?.. На утровыяснилось: если и понятно, то далеко не всем.

Заступает мой друг на свой боевой пост, садится за монитор ещё не сдохшейЭВМ, принимается сортировать то малое, что удалось изловить. Пары минут непрошло -- вываливается ему на экран то самое "сочинение", плавноперетёкшее по кабелям из одной машины в другую. Беглого взгляда хватило:"параша"!

-- Что?!! Где?!!

-- Так давно отнесли, -- бубнит в ответ зачуханный "шнурок", пряча вкарман половую тряпку.

-- Куда отнесли?!!

-- Как, куда? На связь.

-- Давно?!

-- Да с полчаса уже...

Дружище информирует о случившемся всех "дедов". Эта славная когортастроится в боевой порядок и несётся по указанному азимуту, сметая своимиупитанными телами кодовые замки, а вернее, тех "молодых", кто к нимприставлен.

Перед узлом связи пришлось затормозить. Через дверную щель отлично видно:командир части подполковник Ж-кин держит в руке листок бумаги и недовольнощурится на оперативного дежурного:

-- Как пить дать, твои бойцы на%уярили!

-- Нет, товарищ полковник, из машины вылезло!

-- Из машины?.. Ну... Ну, тогда -- "Воздух"!

Действительно, эта хрень ушла в столицу под указанным грифом срочности,означающим начало атомного Армагеддона. И никого, кроме "дедушек", как-тоне озаботило, что для супербомбера В-52 в Зимбабве нет ни одной приемлемойвзлётной полосы, что в подписи командующего ВВС США слово "коммандер" былонаписано через букву "Кей"... "Параша" ушла в Москву, а где-то к вечеру"обратной почтой" поступила первая порция "дюлей". Пока ещёпредварительных. По телефону.

Затем началось самое интересное. Начальник "компьютерного" отдела получилхорошую взбучку и перспективу разжалования из майоров в капитаны. Зря,конечно. Но кто будет разбираться, если "сигнал", инициированный кем-то изего подчинённых, якобы поднял по тревоге третий пояс ПВО Москвы?

И вот стоит он осенью на разводе "дембелей -- весь в слезах и в губнойпомаде, -- ищет, на ком злость сорвать:

-- У-у-у, суки! Вы у меня тут до Нового Года горбатиться будете!

А откуда-то из второй шеренги доносится ясно различимый шёпот:

-- Ничего, товарищ... капитан! В-52 мы вам запустили, теперь МХ пустим.

от снега, играют. Командующий, чтобы не замёрзнуть смотрит из броневика. Потом, вечером культурная программма, новая кинокомедия "Карнавальная ночь". После официальной части, как полагается хороший банкет. Дальневосточно-военная кухня, с дарами моря и дефицитным местным лакомством в виде картошки. Завтра генерал улетает в Петропавловск на Камчатке. Ночью начинается пурга. Утром продолжается. Непогода днём не унимается и вечером тоже. Погода совсем нелётная. Через пару дней утихает. И сразу же все гарнизоны начинают чистить от снега взлётную полосу аэродрома.

Очистили. Завтра командующий округом улетает. Вечером что то вроде прощального банкета. Утром запрос погоды в аэропорт Петропавловска на Камчатке.

А там принять не могут из-за нелётной погоды. Тем временем наступает конец недели. У солдат культурная программа включает просмотр кино. Новой советской кинокомедии "Карнавальная ночь". Пара дней прошла. Начинается пурга над островом. А в Петропавловске на Камчатке прекрасная лётная погода и самолёт готовы принять. Незаметно наступает долгожданная культурная программа с замечательной советской кинокомедией "Карнавальная ночь" для солдат. Утром мороз и солнце, день чудесный и ВПП быстренько, дружными усилиями нескольких воинских частей к вечеру расчищено. Метеослужба аэропорта Петропавловска на Камчатке высказывает сомнения о возможности принять самолёт назавтра. Метеорологи оказываются правы и командующий округом снова не может покинуть остров. К следующему просмотру прекрасной кинокомедии "Карнавальная ночь", при объявлении плана культурной программы находится солдат, который позволяет себе в строю высказать мнение о нежелании участвовать в повторяемости. Для этого солдата находится кулинарное занятие в столовой по очистке местного деликатеса, картошки.

Мораль. Авиация на Курильских островах дело ненадёжное. Другое дело подводная лодка.

Историческая справка. Один из командующих Дальневосточным военным округом Крылов Николай Иванович в 1942 году эвакуирован из Севастополя в последние дни обороны со штабом армии на подводной лодке.

в части. Механики-водители в казармах вскакивают, одеваются и бегут в парк, машины запускать. Младшие офицеры из общаги тоже в парк прибывают первыми. Разведчики и ПВОшники уже на местах: разведчики ломают забор (как в книге В. Суворова "Аквариум") и выезжают в район сосредоточения; зенитчики уже на крышах, срывают пломбы на аккум. батареях ПЗРК и "стартуют" прицелы. Через минуту заводится первый мотор, а за ним все моторы парка. Парк оглушает рёв моторов = больше нихрена не слышно. В ворота и через заборы ломится пехота (с оружием, в "брониках и разгрузках", трещат "цынки", пехота патроны по карманам набивает).

Несчастный дневальный носится по парку с криками "Это ошибка! Отбой! ", но его никто не слышит. БМП выезжают из "боксов" и становятся для приёма десанта.

И тут, наконец-то, прибегает командир полка (старшие офицеры жили в городе и потому позже других прибыли) - бежит, руками машет, ругается (очень сильно ругается! ).

Тревогу отменили. Командиру полка - взыскание, дневального "на губу" посадили. Полку командующим ОБЪЯВЛЕНА БЛАГОДАРНОСТЬ ЗА ОТЛИЧНУЮ СЛУЖБУ! Отдельная благодарность выражена разведроте (её весь день собирали по району сосредоточения части).

Вот что такое настоящая Боевая тревога.

– к кораблю потянулись танкеры с топливом, водой и, конечно, продовольствием. Все, что привозилось, довольно быстро уничтожалось молодыми, цветущими, розовощекими организмами. Должен сказать, что корабль был особенный, и гальюны (туалеты) были тоже особенные. Там стояли вполне цивильные белые фарфоровые друзья – дернул за веревочку – и полилось. Во временем литься перестало, а экипаж-то кушал исправно. Гальюнов на корабле было много. Но страждущих туда попасть – еще больше. Неисправные гальюны наглухо закрывались и источали известный запах. В узких корабельных коридорах начали возникать противоестественные очереди страждущих попасть по нужде. Проворные матросы шарились как муравьи по кораблю в поисках хоть какого-нить гальюна и в итоге начали гадить (о, позор родному флоту!) в заброшенных офицерских каютах. Говорят, нагадили даже на газетке перед каютой старпома. Пришел черный день, когда, все унитазы были забиты, и ходить стало совсем некуда. Озверевший старпом сыграл «Большой сбор», построил 800 человек экипажа на вертолетной площадке и изверг команду: «ГАЛЬЮНЫ ПРОБИТЬ!!!». Кажется, он имел в виду «прочистить»? Но пробить – так пробить. К вечеру старпом получил доклады от командиров боевых частей – «ГАЛЬЮНЫ ПРОБИТЫ». Усы старпома выгнулись противоестественным образом, когда он вошел в первый попавшийся гальюн. Все эти белые унитазы, эти отголоски цивилизации на флоте были радикальным образом ПРОБИТЫ… ЛОМОМ! Т.е. в середине зияла такая пустота, в глубине которой плескалось море, что исключало в принципе, что такой «унитаз» может когда-либо забиться. Такая же судьба постигла абсолютно все унитазы на корабле. Флотская смекалка не лишила девственности разве что командирский и старпомовский гальюн – по причине их нахождения в их собственных каютах.

И что тут скажешь? Сколько раз учили – НАДО ТОЧНО ВЫДАВАТЬ ЦЕЛЕУКАЗАНИЯ!

замешивалось в железном баке из-под мин и выставлялось на афганское, горячее солнышко.

2 дня и брага готова, но пить это пойло было тяжело и противно, хотя, все лучше чем отцеживать спирт из гуталина через хлеб. Но вот однажды, наш капитан привез канистру спирта для самолетов. Для тех, кто не понял, могу по слогам: К-А-Н-И-С-Т-Р-У С-П-И-Р-Т-А.

Это 20 литров живительной влаги, которую можно разбавить 20 литрами воды и все равно будет крепче чем водка. К нашему полку потянулись офицеры со всей части, пьянки были каждый день, а мы, солдаты только слюни глотали.

Днем канистра была в кабинете начштаба из которого он не вылазил, а ночью это чудо хранилось в вагончике, без окон, с железной дверью, с огромным засовом и навесным замком и под охраной. Еще там хранились инструменты и прочая ерунда, которой мы пользовались днем. То есть задача была простая, ночью вскрыть вагончик, слить пару, тройку литров, добавить воды, закрыть вагончик и замести следы, чтобы охране не досталось на орехи. То есть замок ломать нельзя. Пол был деревянный, предлагали сделать подкоп, но тот кто хоть однажды копал окоп в Афгане знает, ломы гнутся на глубине 10 см, а тут надо было под вагон стоящий без колес на земле копать. Посадили меня перед вагончиком на весь день как самого умного (единственный студент в роте) и сказали: к вечеру не придумаешь как спиз@@ть, бить будем всей ротой. Стимул, я вам скажу хороший, не хуже денег. Сидел я и с тоской глядел на дверь и вдруг как молнией ударило!

Уже этой ночью все деды и черпаки были в умат, а офицеры еще неделю ничего не замечали, пока в канистре почти одна вода не осталась.

А ларчик открывался просто, двери железные, на огромных петлях снаружи, на толстых болтах, сбитых на концах за гайками. Отпилить концы болтов было для молодых делом плевым. Прихватить гайки сваркой, чтобы не прокручивались, зачистить и все. Открывали двери с другой стороны и наслаждались. Офицеры так и не догадались почему спирт в воду превратился.

доверяли не только глотку драть в казармах и на плацу, но и более серьезные дела поручали. Комбат вызвал меня в канцелярию и приказал собираться в командировку, надо было сопроводить в учебную часть под Бердянском молодого матроса Колю Мыльникова. Парень он был тихий, деревенский, но , поскольку присягу еще не принимал, а дорога дальняя, (не шутка через весь Союз с тремя пересадками ехать из Балтийска в Бердянск), подготовку парня я начал с того, что дал ему почитать Свод Военных Законов (увесистая такая книжка). Убедившись, что Коля проникся карами за военные преступления, выписал я в строевой части аттестаты, требования на проездные документы, командировочные предписания и еще кучу всякой бумаги, получил инструктаж начальника штаба - и в путь. Такой же ,как я, годовалый старший матрос Петя Кусок, водолаз из инженерно-десантной роты, составил мне со своим молодым бойцом, ехавшим тоже в «учебку», компанию до Харькова. Загрузились мы в поезд Калининград - Харьков, заняли последний отсек плацкартного вагона и под поедание выданного сухого пайка и разговоры, тронулись в дорогу дальнюю.

Где-то между Калининградом и Вильнюсом в вагон набилось десятка три «дембелей» из какой-то мотострелковой дивизии, с водярой, матюгами, песнями и прочими прелестями достойного «дембеля». Мы, как парни скромные, но гордые своей принадлежностью к элите, в контакт с ними не вступали, подстрижены были все под «ноль» (это тогда было такое злодейское проявление «дедовщины», пока на второй год не перевели – никаких чубов из-под берета и все знали, стриженый - значит еще «салага»), одеты в общефлотскую форму № 3 и принадлежность нашу к морской пехоте выдавали только «штаты» (красный круг с золотым якорем внутри на черном фоне) на левых рукавах, на что «пехтура» по необразованности своей внимания не обращала. В Вильнюсе в вагон сели с десяток парней из ВДВ и заняли первый отсек, тот, что возле купе проводников.

«Пехтура» упилась в хлам, загадила вагон и друг друга и возжелала, чтобы наши молодые матросы им отстирали их облеванные мундиры. Эта «предъява» была послана соответствующим образом с применением наиболее цветистых оборотов из «малого загиба Петра Великого» (на Флоте матом не ругаются, на нем разговаривают, увы, традиция! ). Услышав ответ, напрочь обличающий их солдафонскую серость, наши оппоненты решили побоксировать и всей гурьбой навалиться на нас, что сделать в тесных условиях вагона достаточно трудно. Заняв оборону, мы вчетвером (молодые, хоть и не присягали, но уже прочувствовали, что такое честь мундира и ощутили гордость за принадлежность к элите) успешно отбивали атаки, удерживая за собой наш последний рубеж - отсек и гальюн. Разрешение ситуации из патового положения ускорил вопль проводницы – «Моряков бьют! ».

Собравшие праздновать ВДВ-шники (великолепная советская крылатая пехота! ), до этого не выглядывавшие из своего первого отсека по причине своей невозмутимо грозной силы, поинтересовались, каких еще моряков там пытаются бить пьяные мотострелки? Увидев «штаты» у нас на «фланелевках», парни прояснили вопрос и с боевым кличем: «Братки-морпехи, держи рубеж крепко, мы сейчас с тылу подмогнем! », начали теснить, давить и раскидывать на полки мотострелковое воинство. Мы же из обороны перешли в уверенное наступление и встретились с «голубыми беретами» на середине линии фронта, где-то посреди вагона. Серая солдатчина была повержена, раздавлена, смята и полностью деморализована. Узнав причину конфликта, деды из ВДВ общим сходом с МП постановили наказать зарвавшихся военнослужащих и заставить их просить разрешения на посещение гальюнов вплоть до самого Харькова, что неукоснительно соблюдалось и исполнялось.

Вот такое братство по оружию…. .