Истории о армии #часть

с громадной задержкой, при слове "вода" начинается спазм всех частей организма, которые еще способны сокращаться. Речь хриплая, невнятная, с каким-то странным шипением и присвистыванием. Так, помнится, говорила голова профессора Доуэля...

Среди офицеров обнаруживается какой-то неопознанный мужичок. Мужичок чувствует себя явно не в своей тарелке, от чего неприятно суетится.

Попытка вспомнить, откуда это чмо взялось, вызывает очередной приступ дурноты.

Наконец, появляется мрачный комдив. Начальник штаба командует:

- Товарищи офицеры!

Все встают, мужичок вскакивает первым.

- Товарищи офицеры! Прежде чем начать служебное совещание, нужно решить один вопрос. К нам прибыл представитель местных органов власти (мужичок опять нервно вскакивает) с просьбой. Зима в этом году снежная и гражданские не справляются с расчисткой дорог. Просят аэродромный снегоочиститель.

- Командир базы! Можем помочь?

Встает комбат:

- Э... кх... гм... можем, чего ж не дать, только пусть они осторожно там... все-таки аэродромный...

Мужичок:

- Да вы не волнуйтесь, товарищ, не сломаем, громадное вам спасибо!!!

- и с облегчением вылетает за дверь...

***

Понедельник. 8. 30 утра уже следующей недели. Совещание у начальника гарнизона. Командиры и начальники всех степеней с мучительно искаженными лицами рассаживаются в классе. Среди офицеров обнаруживается другой неопознанный мужичок. Начинается совещание.

Комдив:

- Товарищи офицеры! Прежде чем начать служебное совещание, нужно решить один вопрос. К нам прибыл представитель местных органов власти (мужичок нервно вскакивает) с просьбой. Зима в этом году снежная и гражданские не справляются с обрывом телефонных проводов на столбах вдоль дорог.

Просят связистов в помощь.

Вскакивает комбат:

- Б%я, то есть, товарищ полковник, ну я же говорил им - осторожнее!!! , он же аэродромный, он снег швыряет на 20 метров, а они, уроды, - "не сломаем, не сломаем"...

как административная единица является Фрунзенским районом города Владивостока. Служил я в учебке, и так получилось, что сухопутных (а я заканчивал сухопутное училище) офицеров, или по-флотски "сапогов", было всего трое. Я, тогда еще старлей начхим и два лейтенанта, окончивших Вольское училище тыла, служивших командирами взодов в роте коков. В училище мне повезло, в том плане, что начальник нашего училища, генерал-майор Белов Михаил Иванович (дай Бог ему здоровья если жив) относился к боевой подготовке серьезно. И несмотря на тотальное безденежье во всех отраслях нашей экономики в период с 1989 по 1993 годы (годы моей учебы) умудрялся выбивать средства на проведение учений, полевых выходов, еженедельных стрельб из ПМ в тире и ежемесячных (а то и по два раза) стрельб из всех видов стрелкового вооружения мотострелковых войск. Средств имитации (взрывпакетов, ракетниц, шашек, ИФов и ИМов) на занятия никто не жалел и соответственно я умел с ними обращаться.

В тот солнечный день, я сидел у себя в малюсеньком кабинете в штабе. Надо заметить, что я исполнял несколько нештатных должностей и в том числе был офицером по мобработе. Вот поэтому мне, молодому старлею, полагался отдельный кабинет с металлической дверью с автоматическим замком, глухими закрашенными и зарешечеными окнами и огромным несгораемым сейфом. В дверь моего кабинетика настойчиво постучали. Я выглянул. На пороге стоял взъерошенный рассыльный - тащстарнант (мОтросы привыкли все сокращать, так звучит фраза "товарищ старший лейтенант"), вас вызывает зам командира каптри Гриб. Гриб - это не кличка, это фамилия. Легендарная личность нашей части. Маленьким ростом (еще и каблуки носил под клешами) и внешностью (из-за необъятных размеров фуражки) он в точности оправдывал свою фамилию. Гриб успел два раза побывать старлеем и два раза каплеем, последняя должность перед назначением зам. командира части была командир роты. Будучи ротным, он частенько бухал "с тренером". Он закрывался в канцелярии командира роты, брал пузырь, ставил перед собой зеркало и с ним пил. Как и большинство людей невысокого роста, он был безмерно тщеславен и обладал гиперэго. Вел он себя с подчиненными как будто занимал должность не меньше заместителя министра обороны, при этом жутко лебезил перед командиром и проверяющими. Одним словом, личность малоприятная и офицерами, мягко говоря, не уважаемая. Но в ВС не уважение главное, а должность и связи, а также умение вовремя "лизнуть". Как он стал замом командира, так и осталось для нас тайной.

Так вот этот Гриб вызывал меня на малый пирс. В части был малый пирс, к которому причаливал катер командира и маленькая баржа. Подходя к пирсу, я уже предвкушал что-то интересное, так как Гриб расхаживал по нему без фуражки, в форменной рубашке с коротким рукавом и с забинтованной от кисти до локтя левой рукой.

- ЛИЙТИНАНТ [м]ля! НУ ГДЕ ТЫ ХОДИШЬ, УБОГИЙ? это он меня увидел. А НУ БЯЯЯГОМ КО МНЕ СО ВСЕЙ ПРЫТИ!

Имитируя ускорение шага (кто служил, меня поймет) я приблизился на положенное расстояние, приложил лапу к уху и отрапортовал - тащкаптри, СТАРШИЙ (специально выделил голосом) лейтенант Шепелёв по вашему приказанию прибыл.

- Х@ЛИ ТЫ МНЕ УКАЗЫВАЕШЬ ЧТО СТАРШИЙ? (запах перегара ударил мне в нос) Я САМ ЗНАЮ КТО СТАРШИЙ, А КТО НЕТ! с этими словами Гриб попытался мне "пробить фанеру", но я, даже не отрывая лапу от уха, сделал полуповорот и шаг назад. Все-таки занятия единоборствами в юности даром не прошли. Так что у него ничего не получилось, а в ответ я легонько пнул его кулаком в кадык. При чем сделал я это на полном автомате. Только силу успел убавить до предела. Гриб хрюкнул и повалился навзничь. Рассыльный, который прибежал впереди меня, смотрел на меня ошалевшими глазами.

Гриб поднялся, отряхнул штаны, посмотрел на меня мутными глазами, в которых промелькнул страх, и произнес - ладно, лейтёха, если б не посторонние, уделал бы я тебя (ага... уделался бы). И уже более дружелюбно - Миша (даже имя вспомнил), ты ж у нас сапог? А сапоги просто обязаны разбираться с этой хренью (и кивнул на ящик стоящий чуть поодаль). В ящике оказались фальшфееры (факелы), ШИРАСы (шумовой имитатор разрыва арт снаряда), взрывпакеты и пару РДГ (ручная дымовая граната). Рядом валялся один использованный фальшфеер, а на бетоне пирса жирный черный след сажи. Видно кто-то поджег, не удержал и бросил.

- Тащкаптри, спрашиваю, а зачем вам?

- Тебе какая хер разница, зачем. Показывай как работает.

Я взял первый попавшийся под руку фальшфеер, отвинтил крышку, вынул веревку с кольцом, направил раструб от себя и дернул за кольцо. Фальшфеер загорелся, а Гриб почему-то отбежал от меня на пять метров.

- А х@ли ты ее неправильно держишь? Ее же за кольцо надо было к себе тянуть.

Тут я понял причину забинтованной руки. Этот олух думал, что взял ракетницу и хотел запустить ее. Дернул за веревочку, и пламя из факела обожгло ему руку. А фуражку утопил, пока от боли прыгал.

Вечером по части был издан приказ, где я назначался ответственным за получение, хранение и использование средств имитации в период подготовки и проведения празднования Дня ВМФ. : )))

Однако жизнь продолжалась, со всеми вытекающими из этого последствиями, как то помывки, стирки и, простите, дефекации свыше сотни человек. Надо было что-то делать и причём незамедлительно.

Выход нашёлся быстро и причём довольно простой. А нашёл его зам по тылу, молодой капитан, щеголявший по городку в новой, только что пошитой, парадной шинели. Он построил всех солдат и сержантов срочной службы и предложил 10 суток отпуска тому, кто одев противогаз с нарощенными трубками и ОЗК нырнёт в колодец и устранит засор. Как ни странно, желающие нашлись. Из их числа выбрали наиболее ловкого и сообразительного, на взгляд капитана, и первая часть марлезонского балета началась.

Солдата одели в ОЗК, надели противогаз, изготовили нехитрую дыхательную систему, скрутив вместе несколько трубок от противогаза и… задумались.

Нужно же было, на всякий случай, придумать какую-нибудь систему сигнализации и спасения. Но и тут капитан думал недолго. Надел на спасателя солдатский ремень, привязал к нему верёвку и сказал, чтобы солдат её периодически подёргивал, мол жив здоров и всё в порядке. Если же сигналов не будет, то группа его товарищей немедленно займётся спасением путём вытягивания его из дерьма за верёвку. Краткий инструктаж прошёл и действие началось.

Солдат нырнул в жижу и скоро исчез из глаз. О том, что у него всё в порядке свидетельствовали периодические подёргивания страховочного шнура. Но внезапно подёргивания закончились. Наверху началась лёгкая паника. По команде зампотыла несколько солдат схватились за страховочный шнур и резко потянули. Он медленно пополз вверх, но внезапно натяжение пропало и на поверхность жижи выскочил солдатский ремень с поломанной [м]ляхой. Солдат погибал на глазах, нужно было что-то делать. Решили схватить за противогазные трубки и вытаскивать его таким образом. Через несколько секунд подъёма их постигла та же участь, на поверхность выскочил пустой противогаз. Капитан схватил багор и попытался им зацепить солдата, периодически тыкался во что-то мягкое, но подцепить ничего не удавалось. Время шло и оставалось одно - нырять и вытаскивать чистильщика самому, что капитан и сделал. Не снимая парадной шинели, он нырнул в жижу и, нащупав бойца руками, через мгновение вытащил на поверхность, в руках у солдата была грязная тряпка.

Теперь тоже самое со слов солдата.

Нырнул я, погрузился и тут меня видимо из-за воздуха скопившегося под ОЗК начало выталкивать на поверхность. Чтобы не вынырнуть, перевернулся вниз головой и стал спускаться держась рукой за ступени, при этом периодически одну руку приходилось отцеплять, чтобы дёрнуть страховочный щнур. Наконец, добрался до дна и нащупал затор. Затором оказалась тряпка, я пытался её выдернуть, но она не поддавалась. Сигналы я подавать естественно не мог, одной рукой держался за скобу, а другой дёргал тряпу. Внезапно резко потянули за ремень, но он лопнул, правда заодно я сумел выдернуть и тряпку. Дело сделано, начал потихонечку всплывать. Тут какой-то придурок начал снимать с меня противогаз. Я попытался его удержать, но тщетно, так пришлось остаться и без воздуха. Когда подплывал к поверхности, кто-то пару раз заехал мне багром по голове.

После чего меня начало неумолимо переворачивать вверх ногами. Я не на шутку испугался. Но тут почувствовал твёрдую руку капитана, вытащившего меня на поверхность.

Вот и всё. Хеппи энд. Дом спасён. Солдатик в отпуске. И только капитан остался без шинели, ну да через некоторое время пошил себе новую, ведь зам по тылу же.

можно лечь) командирский крик-Караул в

ружье!!!! А по этому крику надо за несколько секунд (20 или 30, честно

не помню) Обуть сапоги, взять автоматы-строго по номерам, и одеть каски.

Ну и само собой построиться в коридоре-там объявляют что

случилось(пожар, нападение и т. д.) Ну вот-вернулся я домой. А у мамки

появилась вредная привычка-будить меня крича-Подъем!!! На то как я

прыгал она смотрела смеясь( ну не служила, не понимает...) НО!!! Прошла

неделя-у мамкиной сестры был юбилей, меня тоже туда затащили. а я за всю

службу не пил кроме воды и компота-ничего. А тут водка... водка...

водка... А с части я привез комплект формы-но сапоги не привез.

Короче-приехали мы после праздника домой, все пьяные-я никакой. Легли

спать. В 03-45 весь дом просыпается от моего дикого вопля-КАРАУЛ В

РУЖЬЕ!!!!!

Я успел вытащить из шкафа форму, надеть ее, а потом рвануть к родителям

в комнату с криком-АВТОМАТ Б%Я №2..... ГДЕ КОЗЛЫ!!!! КТО Б%Я МОИ САПОГИ

НАДЕЛ пе[тух]Ы!!!!

И все произошло секунд за 30. С тех пор мамка верит что за 45 секунд

одеться-реально. А главное-по утрам мне никто не говорит ПОДЪЕМ!!!

назначения - спецназ, который на митингах дубинками немашет, а применяется исключительно для захвата особо опасныхпреступников, освобождения заложников и т.п. операций. Спецназовцытоже считаются цветом милиции, но красивых черных беретов не носят ивообще почти всегда ходят в штатском.

И те и другие проходят самый строгий отбор и практически всеслужебное и неслужебное время проводят на тренировках. В силуспецифики службы ОМОН и спецназ друг с другом не встречаются, поэтомудо некоторого времени не представлялось случая выяснить, кто же из нихсамый-самый.

Однажды во время праздников, когда в Москве ожидались большиемитинги и прочие "беспорядки", и, как всегда в подобных случаях, былообъявлено усиление (это такая штука, когда в выходной день ты с утрадо вечера отдыхаешь не дома, а на работе), они и встретились. Те идругие сидели по своим автобусам возле ГУВД и ждали, какую дыру накаком фронте ими заткнут.

Два омоновца отлучились из автобуса за сигаретами и по путивстретили в переулке двоих спецназовцев, которые там покуривали.Сейчас уже забылось, что им друг в друге не понравилось, омоновцывроде бы решили проверить документы у двух подозрительных штатских,которые вели себя неподобающим образом, а те вроде бы их послали.Короче, дошло до ссоры. К тому моменту и те и другие, слава богу,знали, с кем имеют дело, поэтому до применения оружия дойти не могло,но выяснить отношения решили твердо. Выяснение отношений затянулось натридцать секунд, по истечении которых оба омоновца лежали на земле, аих краса и гордость - черные береты перекочевали к противникам в видетрофея.

Обида была смертельной. Спецназовцев догнали уже во дворике ивознамерились продолжить выяснение отношений уже всем взводом. Но издругого автобуса высыпали заступники числом не меньше. В самыйпоследний момент массовую драку предотвратил полковник, догадавшийсяобъявить тревогу.

им мозг инструкцией.

У нашей компании несколько офисов, поэтому из-за проблем с парковкой в центре мне приходится часто пользоваться метро.

И в этом самом метро меня регулярно досматривают. Не полиция, а "старший инспектор шшшшшшшшхпш", как неразборчиво они представляются. У меня нет бороды, нет лица кавказской или свидомой наружности, нет баула, нет даже кинжала за поясом или автомата за плечами. Честно - я смотрелся в зеркало, искал затравленный или маньяческий взгляд. Я просил знакомых обнаружить, что же во мне такого привлекательного для досмотра: одеваюсь и выгляжу как нормальный обычный русский мужик, вроде симпатичный, на вид лет сорок, рост 190, хоккейное прошлое сказалось на габаритах - кость широковата, ну и ширинка чуть топорщится - стремлюсь вырастить до стандартных ЯПовских размеров.

Спрашивал знакомых женщин, что во мне такого манящего для стремящихся досмотреть мои вещи. Они лишь хихикают и предлагают пройти эту процедуру с ними тет-а-тет. Мужики же пожимали плечами, предлагали забить на дураков и пойти в бар попить пива. Иногда мне кажется, что у этих операторов досмотровых камер висит мой портрет в качестве образца подозрительного субъекта. Или может им реально настолько нечем заняться, что они всех подряд досматривают и я не исключение, просто другие привыкли к досмотру и молчат об этом.

Я - законопослушный гражданин, поэтому сначала пытался воевать с мельницами и вести просветительскую деятельность среди досмотровщиков, я их спрашивал "неужели это не мерзко осматривать чужие вещи и вообще законно ли это?! ".

Они как под копирку талдычат один и тот же текст "мы вам оказываем услугу безопасности". Ой, то есть я за отнятое у меня время еще и спасибо должен был им сказать.

Что ты будешь делать, если действительно увидишь террориста?! Судя по тому как резко у вас появляются другие важные дела, когда мимо идет группа кавказцев, явно не то, что предусмотрено инструкцией.

Признаюсь, однажды я сорвался и сказал сопляку-инспектору: Деточка, вот если бы ты помыл полы, это была бы услуга и тогда тебе сказали бы спасибо, а безопасность это не услуга, это конституционное право гражданина России. Значит заниматься этим должна полиция. Так что иди работай, устройся хоть кем-нибудь полезным, где не так сильно проявляется "синдром вахтера".

Теперь я хожу в метро с рюкзаком, вместо портфеля. Маленький спортивный рюкзачок, в таких школьники носят учебники. В рюкзаке я ношу свои личные вещи - много непонятных профессиональных железяк и несколько книжек по проктологии с красочными иллюстрациями и даже две клизмы. Ну нравится им всё это разглядывать - пусть смотрят. На некоторых станциях эти "операторы" меня уже узнают и испугано отворачиваются. Но периодически на посту находится какой-нибудь новичок-энтузиаст с его просьбой "вещи в камеру". Прошу вызвать полицейского. Полицейскому объясняю - у меня в рюкзаке много ценных вещей, а этого индивида-оператора и вот этих странных праздношатающихся и подглядывающих на экран молодых людей я не знаю и если метрополитену угодно, то пусть меня обыскивает полицейский, желательно после получения ордера и в присутствии адвоката. Обычно после этих слов сотрудник полиции, проверив мои документы и видя мою адекватность, желает мне счастливого пути.

Но однажды сотрудник полиции не просто пожелал мне счастливого пути, а попросив отойти чуть в сторону, провел со мной разъяснительную беседу.

Нет, это не то, что вы подумали, а именно разъяснительную. Его слова вкратце: полиция именует досмотровщиков - "бесполезныши". По результатам труда. К безопасности эти досмотры не имеют никакого отношения - террористу не нужна сумка или рюкзак для своих причиндал. Досмотровщики - это освоение бюджета и бурная имитация деятельности для успокоения начальства - за весь прошлый год было изъято около тысячи кухонных ножей, некоторые прямо в магазинной упаковке. После столь подробного объяснения я тоже успокоился.

Так было ровно вплоть до вчерашнего вечера. Вчера вечером я воспользовался случаем и спросил о своей проблеме целого генерала-силовика. Он подмигнул мне и ответил: "ты - красивый".

Теперь я боюсь ездить в метро.

историю не потому, что он храбро сражался под Курском, и не потому, что его бригада первой форсировала Днепр. Главным его подвигом был и навсегда останется отказ расстрелять мирную демонстрацию рабочих в Новочеркасске в июне 1962 года. Несмотря на повторенное несколько раз распоряжение начальства стрелять по демонстрантам на мосту через реку Тузлов, Шапошников категорически запретил подчиненным ему танкистам и мотострелкам открывать огонь. «Не вижу перед собой такого противника, которого следовало бы атаковать нашими танками», — ответил он члену политбюро ЦК КПСС Микояну и выключил рацию.

Рабочие Новочеркасского электровозного завода вышли на демонстрацию потому, что накануне им было объявлено о снижении зарплаты на 30 процентов, одновременно радио сообщило о повышении в СССР цен на продукты тоже на 30 процентов. По пути к горкому КПСС демонстранты несли с собой плакаты с портретами Ленина и коммунистическими лозунгами.

Единственным «крамольным» лозунгом был плакат «Хрущева — на колбасу! ». Когда охранявшие горком автоматчики открыли по людям огонь, Шапошников пытался остановить бойню, но этими стрелками распоряжался лично командующий округом генерал Плиев и расстрел продолжился, пока площадь не оказалась буквально заваленной трупами мужчин, женщин и детей. Это был почти полный аналог николаевского Кровавого воскресенья. Один из младших офицеров, осознав масштаб трагедии, тут же на площади застрелился.

Шапошников был уволен из армии за неподчинение приказу и исключен из КПСС, но после этого стал распространять письма с информацией о Новочеркасской трагедии по стране и миру. Благодаря ему о расстреле рабочих узнали за рубежом.

«…Партия превращена в машину, которой управляет плохой шофёр, часто спьяну нарушающий правила уличного движения. Давно пора у этого шофёра отобрать права и таким образом предотвратить катастрофу».

«Для нас сейчас чрезвычайно важно, чтобы трудящиеся и производственная интеллигенция разобрались в существе политического режима, в условиях которого мы живём. Они должны понять, что мы находимся под властью худшей формы самодержавия, опирающегося на огромную бюрократическую и вооружённую силу».

«Нам необходимо, чтобы люди начали мыслить, вместо слепой веры, превращающей нас в живые машины. Наш народ, если сказать коротко, превращён в политически бесправного международного батрака, каким он никогда не был».

Эти слова обрекали его на долгую опалу и даже тюрьму. Шапошникова обвинили в измене родине, и только благодаря заступничеству маршала Малиновского, воевавшего с ним на Курской дуге, обвинения были сняты. Всю жизнь генерал казнил себя за то, что не повернул оружие против убийц в военной форме и не встал на сторону рабочих. И все же в той ситуации он был единственным русским офицером, отказавшимся стрелять в собственный народ.

Генерал-лейтенант Шапошников пережил Советский Союз, был полностью реабилитирован и в свои последние годы пользовался огромным уважением коллег-офицеров и жителей Новочеркасска. Он остался в народной памяти героем-военным, который впервые в жизни отказался выполнить приказ. Тем, который не стрелял.