Истории о животных #кошка

проявляла сознательность и дисциплинированность, за это была переведена с цепи на вольное поселение. Цепочку убрали и она никуда не убегала, а потихоньку осваивала окрестности, подолгу проводя время с поросёнком Пеле, которого откармливали радисты узла связи, располагавшегося в нескольких шагах.

Однажды кого-то из наших моряков, ломающих голову, как скрасить досуг, внезапно осенила мысль: поставить зеркало и посмотреть, как Нинка отреагирует на свою копию.

Быстро принесли зеркало размером с тетрадь и поставили под нинкино дерево.

Все расселись на скамейки в ожидании шоу и не ошиблись.

Обезьяну поманили бананом с таким расчётом, чтобы ей пришлось пройти рядом с зеркалом. Ничего не подозревающая Нинка, предвкушая наслаждение лакомством, поначалу просто шарахнулась от какой-то твари идущей к её банану.

Нинка успокоилась и начала искать того, кто её напугал и так ловко скрылся. Готовая к мгновенному отпору, макака обследовала всё, но никого не нашла. Уже казалось, что опасность миновала и можно полакомиться бананом, как та же тварь опять направилась к законному нинкиному пайку. Тут уже Нинка успела разглядеть, что это была абсолютно чужая обезьяна, которая точно никогда не встречалась - значит банан в опасности!

Потом были обоюдные запугивания, агрессивные жесты и угрозы, односторонние крики и передразнивания. Мимика, продемонстрированная Нинкой и блистательно скопированная соперницей, была настолько выразительна и разнообразна, что мистер Бин с Джимом Керри рядом выглядели бы, как каменные болваны с острова Пасхи.

У всех присутствующих была истерика и судороги мышц живота, ибо истязание диким смехом продолжалось не менее получаса.

Нинка эволюционировала на глазах. Вершиной сеанса познания мира была картина, когда она, сидящая посреди двора, перед собой в руках держала зеркало, на её лице (мордой это я назвать уже не могу) было выражение какой-то вселенской задумчивости. Напряжённая работа мысли была в каждой её морщинке! Я уверен, что Энштейн, "рожающий" свою теорию относительности, не мог скорчить такого умного лица!

Буквально через три-четыре минуты, когда зрители уже начали отходить от хохота, в маленькую головку пришло озарение, пришло мгновенно! Осанка её изменилась, Нинка улыбнулась хитро, как следователь: "Ща я тебя, сволочь, выведу на чистую воду! " и резко повернула зеркало к себе тыльной стороной, чтобы чужая не успела спрятаться!

Чужая - успела! Озарение сменилось растерянностью и снова задумчивостью. Через минуту размышлений - опять озарение: "Всё! Теперь-то точно не уйдёшь! " Нинка напряглась и ещё быстрее развернула зеркало в противоположную сторону - чужая обезьяна опять оказалась проворнее.

За пару дней, убедившись, что пришелица, если её не трогать, тоже не проявляет агрессии, пищу не ворует, Нинка перестала обращать на неё внимание. Зеркало убрали.

Жаль, что видеокамера в те времена была ещё слишком большой редкостью. Нинка имела все шансы стать звездой Ютюба.

её Руслану. Сэм, что-то пробурчав, отправился в номер мужской части команды, спокойно занял свободную кровать и заснул полуправедным сном.

Павлик вернулся чуть позже, чем на рассвете. Нагулявшись в «Жемчужине» он мечтал поскорее добраться до гостиницы работников цирка, где его, по его собственным представлениям, ждала уютная постель. Не забывая про необходимость позавтракать, наш герой купил по дороге две бутылки пива и пачку сигарет, проник в гостиницу и наткнулся на удивительный факт: отсутствие спального места. Не обладая весомыми аргументами для освобождения своего ложа от внезапного вторжения, Павлик принимает мудрое решение: выйти на балкон, полюбоваться утренним морским пейзажем, а заодно и позавтракать.

Удивительный город Сочи, живущий сезонным заработком, четко делит представителей фауны на людей и остальных простым и верным способом. Поздней весной, летом и ранней осенью пропитания хватает абсолютно всем, а вот зимой только люди, сумевшие за сезон накопить под матрасами, в чулках и на расчетных счетах кое-какой жирок живут вольготно. Животным приходится намного сложнее, и если летом они, лоснясь от щедрых подачек приезжих северян, мирно дремлют на солнышке, то с осени до весны заняты сложным процессом выживания. Делают они это, кучкуясь в лохматые, худые и злые сообщества под названиями стаи.

Ни о чем, написанном в предыдущем абзаце Павлик, конечно не догадывался. Мирно попивая пивко и любуясь бликами волн у горизонта с высоты третьего этажа, он пребывал в состоянии перманентной эйфории, из которой его не могла вывести даже бабушка лет семидесяти, которая с настойчивостью Железного Дровосека рубила дрова за забором, ограждающим гостиницу работников цирка от частного сектора. Докурив очередную сигарету, Павлик бесцеремонно кинул окурок вниз и, проследив глазами его незамысловатый полет, наткнулся взглядом на серого, облезлого кота, мирно шествующего по абсолютно пустой автомобильной стоянке гостиницы.

Такое случается сплошь и рядом: сидит себе человек, никого не трогает и тут его дергает черт. Вот и Павлика черт дернул. Раздвинул он губы, предъявив миру сногсшибательную якутскую улыбку, и тихо произнес: «Кис, кис, кис…».

И мир взорвался! Мгновенно из всех щелей, окрестных канав, подворотен, подвалов и чердаков, на этот многовековой призыв человека-кормильца, рванули кошки. Это был гон, но вызванный не инстинктом размножения или самосохранения, нет, кошек к гостинице работников цирка гнал банальный голод. Дико ревущий пушистый ансамбль сформировался под балконом за одну минуту. Сформировался и замер. И тишина… Только двадцать семь пар глаз, посчитанных позже любителями статистики, преданно смотрели вверх и в них горел немой вопрос: «Ну и что «кис, кис, кис…»?».

Павлик медленно поднялся с шезлонга, удивленно посмотрел вниз, повел бровью и принял решение. Да! Если тебе не везет на большой сцене, если карьера великого артиста не складывается, то надо дорожить каждой минутой триумфа, каждым мгновением славы и любой публикой. А публика у него в этот момент была. Она сидела внизу на асфальте, и готова бала внимать. Павлик набрал полную грудь, сверкнул очами и начал, возможно, самый яркий монолог своей жизни.

- Товарищи кошки! Я собрал вас здесь, что бы сделать важное заявление. Мы не можем более мериться с человеческим и собачьим беспределом. Даешь кошачьим счастливую жизнь! Каждой кошке по куску солянки! Нам необходимо воплотить в жизнь усатую революцию. Для начала мы займем в этом городе господствующие высоты и пункты общественного питания!

Голос Павла гремел над округой, привлекая своей энергией редких прохожих, но страшно раздражая тех, кто после длительной и веселой ночи мирно посапывал в своих номерах. КВНщики разных городов, мастей и вероисповеданий стали выбираться на балконы с одним лишь желанием – заткнуть ненормального оратора. Увидев же картину во всем ее блеске, разношерстную толпу, сидящую на асфальте, люди тут же останавливали свой порыв и присоединялись к числу, пусть ржущих, но внемлющих.

Доморощенный же Уго Чавес и не думал останавливаться.

- Нам необходимо взять приступом «Жемчужину». Там находятся наши угнетатели, они жируют на наших проблемах! Даешь кошачье метро! Даешь кошкам право голоса!

Хорошо все-таки строили наши предки, только этим я могу объяснить отсутствие рухнувших от гомерического смеха балконов. Казалось, этот митинг будет продолжаться вечно. Но нет! У любого политического движения всегда найдутся противники. Нашлись и у этого. Угроза пришла, как и можно было предположить, из частного сектора. Бабушка приостановила свою деятельность по снабжению жилища топливом, воткнула топорик в колоду и зыркнула в сторону гостиницы работников цирка, готовя сокрушительную ответную речь. Из-за забора ей не было видно основных слушателей, она наблюдала только Павлика и гогочущую, политически необразованную молодежь, за умы которой она и вступила в яростную борьбу сочным южным акцентом.

- Не слушайте его! Он сумасшедший! – закричала она.

И тут же над Сочи громом прокатился раскат смеха. Нет, не бабушку высмеивали балконы гостиницы работников цирка, другое событие взорвало их. Сразу после могучего крика оппонентки Павлика одна из кошек встала и пошла прочь из рядов своих соплеменников. Услышала, поверила… Но! Павлик был этим утром в ударе и не хотел терять ни одного из своих соратников.

- Не слушайте её! Это провокаторша! – выпалил он.

Гром вторично потряс столицу будущей зимней Олимпиады, потому как слабохарактерная серая кошка тут же обернулась, посмотрела на балкон, с которого вещал лидер кошачьего движения за равноправие, вернулась обратно и села на то же место, которое десять секунд назад так безропотно покинула.

Павлик приготовился к продолжению своего эмоционального выступления, балконы замерли в ожидании, и в этот момент действие кончилось. Все-таки это был несанкционированный митинг, и когда на прилегающей улице раздался вой сирены, кошки бросились врассыпную. Не готова еще, видимо, пушистая живность к беспощадной борьбе за свои права.

Зрелище завершилось, участники разбежались, зрители пошли досыпать…

И только Павлик задумчиво смотрел на безбрежнее Черное море. Затем вздохнул и тихо произнес: - Мы пойдем другим путем.

отбросать снег и выйти.

И вот открываю я дверь — и в избушку закатываются два медвежонка, уже довольно большие, и продолжают между собой бороться.

Я сразу попытался их выгнать, а они в полумраке избушки как–то не особенно на меня обратили внимание. А у меня одна мысль — где–то рядом медведица, и она, если посчитает, что я её детей обижаю, раскатает избушку мгновенно, и куда я побегу — я даже подумать не успел. Стрелять боюсь — она же на выстрел прибежит, а медвежат трогать тоже страшно — они хоть и небольшие, но покусать могут так, что потом зашиваться придётся.

Наконец они поняли, что им тут не рады, и выбежали в открытую дверь. Увидел я, что побежали они вдоль берега озера, вышел, посмотрел — медведицу не увидел. А она меня, видимо, увидела — рявкнула громко — и медвежата бегом побежали в тайгу.

В этот раз всё обошлось.

А вот другой случай произошёл, слава Богу, не со мной, но очень неприятный.

В небольшом сибирском городке жил мальчишка, который с раннего детства мечтал стать охотником–промысловиком. Вот такая мечта у него была с малых лет. В этом городке был госпромхоз, в котором работали охотники–промысловики. Так он там пропадал всё своё детство и юность, и всё ждал, когда же ему исполнится 18 лет, чтобы стать штатным охотником.

И вот, наконец, подошло его совершеннолетие, он оформился штатным охотником — ну, сбылась мечта! На водоплавающую дичь он охотился лет с четырнадцати с отцом и дедом, и в тайге был с ними на охоте, но не по зверю, а по птице.

И вот в конце октября его в паре со знакомым промысловиком отправляют в тайгу на промысел — соболь, белка — мечта всей его жизни. Вертолёт высадил его на полянке, оружие и всё остальное выбросили, и вертолёт улетел, чтобы доставить его напарника на соседний участок. У напарника рация, и напарник должен придти на следующий день к этому парню помочь обустроиться, оборудовать путик для капканов и привести собаку этого парня — они её сразу не оставили потому, что парень высаживался с трапа — вертолёт не садился, а собака не кошка — её с высоты бросать нельзя.

И вот напарник этого парня по какой–то причине задержался у себя на участке и пришёл к нему только через два дня на третий. Пришёл к избушке, в которой должен был жить этот парень — пусто, вышел на поляну, куда он высадился с вертолёта — никого нет, только оружие и вещи раскиданы. Походил, посмотрел вокруг. И тут собаки, с которыми он пришёл — своя и парня — залаяли.

Нашли они его на сосне, он уже говорил с трудом, еле сполз с дерева. Без воды и еды провёл он всё это время в конце октября, снег уже лежал. Напарник его сразу в избушку, отпоил чаем, дал немного пожевать. А парнишка только просит его не уходить, не бросать его.

Что оказалось. Только улетел вертолёт, и парень начал собирать вещи по поляне, как на поляну вышел медведь. Вышел неожиданно и тихо, как все звери, хорошо, что парнишка его вовремя увидел и мгновенно залез на сосну. Сосна не ёлка — ветви только вверху — как он до этих веток добрался, он не помнил. И так и просидел на этих ветках почти трое суток. Замёрз, но не простыл даже. А медведь не уходил с поляны, порвал и растрепал все его вещи, съел и разбросал продукты, ружьё поломал.

В конце этого же дня собаки нашли неподалёку этого медведя, поставили его, и напарник–охотник его застрелил. Оказался старый медведь, худой, не набравший жира на зиму.

С парнем всё закончилось благополучно — через несколько дней они с напарником потихоньку вышли к избушке напарника, передали по рации сообщение об этих неприятностях, прилетел вертолёт и увёз парня в город.

От мечты стать охотником–промысловиком он отказался, поступил в институт и выучился на биолога–охотоведа и работал с охотниками, но промыслом в тайге не занимался.

Вот так с медведями бывает.