Истории о животных

Вот он приволок пса значительно больше шпица, уверяя, что с большим трудом купил его у какой-то бабули, уговорив ее и обещав ей подарить фотокарточку Марчелло Мастроянни. Заплатил какие-то астрономические, по его рассказам, деньги. И таким образом у нас появился этот пес. В общем, для шпица он был великоват. Но мы посмотрели, что Лена Сафонова, игравшая главную роль, девушка крупная, и с маленьким песиком она бы выглядела в наше время немножко не так, как бы нам хотелось, так скажем.

Пса звали Яша. По крайней мере, так нам сказал этот человек. Впоследствии уже выяснилось, что этот пес абсолютно дворняжный, с тяжелой судьбой, вероятно, боевой. Но тем не менее пес оказался в работе потрясающий. Во-первых, он сразу понял, кто главный, и прибился к итальянской продюсерше, Сильвии Чекки Д’Амико. Ни Михалков, ни Мастроянни его не интересовали, он сразу понял, что в этой невысокой женщине весь смысл.

Снимался пес потрясающе. Действительно, ни одного дубля из-за него не было испорчено. Нужно было спать – он лежал. Сильвия его укладывала, гладила, и он лежал. Длинная сцена, панорама, потом какая-то актерская сцена шла у Мастроянни с Сафоновой – пес лежал не шевелясь. Как он это все понимал, не знаю. Видимо, перспектива прекрасного будущего, которое он уже подозревал, заставляла его усмирять свой нрав.

Постепенно у Сильвии он отъелся. Съездил в Кострому, потом съездил в Петербург. И потом он уехал в Италию, съемки закончились там. И там же он и остался. Сильвия – она дочь очень известной сценаристки Сузу Чекки Д’Амико, автора, в частности, «Римских каникул», «Похитителей велосипедов», многих картин Росселини. В общем, такая гранд-дама итальянского кино. Она очень властная женщина была. У них до этого жила какая-то собака, которая очень тяжело и долго умирала. И Сузу сказала, что больше у нас собак в доме не будет. То, что она говорила, было категорично. И когда появилась Сильвия с Яшей (у них была двухэтажная квартира), то бабушка ей сказала: на второй этаж, и чтобы я его не видела.

Яша сразу все понял. Когда приходил с прогулки, он сразу бегом бежал на второй этаж. Но длилось это недолго. Однажды гулявшая с псом бонна-филиппинка принесла его на руках, трясясь от ужаса, и сказала, что совершенно неожиданно он вдруг спрыгнул с тротуара на проезжую часть и попал под велосипед. В травмах, помятый, ну, естественно, куда его тащить на второй этаж. Она его положила прямо в прихожей. Бабушка, при всей своей суровости, не чужда была и некоего человеколюбия, или собаколюбия, в данном случае.

Она подошла и первый раз его погладила. Пес вяло помахал хвостиком, благодарно посмотрел. Потом приходил ветеринар. И пес в течение недели примерно лежал на диванчике. Когда я примерно через три недели опять появился в этом доме, пес уже валялся на первом этаже на диване уже у Сузу. На Сильвию он смотрел примерно так же, как на бонну, с ним гулявшую. Он переменил хозяйку. Он был ухоженный, он был мыт шампунем, от него пахло лучше, чем от хозяев в этом доме. Пес прекрасно питался.

Потом я уехал. Прошло какое-то время, я опять оказался в Италии, пришел к ним в гости. Пес вроде меня не узнал, он никак не среагировал на мой приход. Там было много народу, все сидели за столом. Все гладили Яшу, чем-то его кормили. Хозяева говорили: не надо его кормить. Яша скромно стоял: ну, не надо, так не надо. Но если давали, он съедал. А так ничего не просил. Чудно понимал по-итальянски все команды. Мне предложили: а поговори с ним по-русски, может быть, он что-нибудь вспомнит. Я что-то ему говорил, называл какие-то имена, пес никак не реагировал. И я решил, что все, уже отрезанный ломоть.

Народ еще оставался там, а мне нужно было уйти чуть пораньше, и в прихожей, уже когда я почти открывал дверь и выходил, ко мне подошел Яша, покосившись на оставшихся в комнате, ткнулся мне носом в коленку и молча так стоял. Мол, ну ты ж пойми, ситуация. Я его погладил, он благодарно помахал хвостом и ушел.

Вот так пес выбрал шикарную неволю вместо вольной собачьей жизни в Петербурге. Пес прожил долгую счастливую жизнь. Он уезжал на отдых в Монтекатини, пил эти термальные воды. Всегда был ухожен, прекрасен. Вот такую судьбу, можно сказать, он выбрал себе сам. Потому что он все сделал для этого. Он совершенно сознательно по жизни шел к этому, выбрал эту судьбу.

вертел, плевался и орал, как паровозная сирена.

Муж предложил засунуть это лекарство коту с другой стороны, а добрая бабушка - макнуть таблетку в валерьянку. Сбегала за пузырем, произвела все манипуляции и поднесла коту.

Кот - воспрял. Вскочил. И заточил пилюлю за милую душу.

Т. к. он болел с утра и с утра же ничего не ел, его развезло сразу. Кот, забыв, что он больной, стал мило всем улыбаться, гулять по квартире и напевать себе под нос пошлые песенки. Все успокоились. Зря. Через час наступило похмелье. Мой кот, моментально связав причину и следствие, ложится на бочок, складывает лапки и ,закатив глазки , начинает умирать.

Сердобольная бабуля наливает ему по второй.

К концу дня, в дым пьяный кот пришел в совершенно скотское состояние - орал ,не переставая , матерные песни и выл так, что у соседей кровь стыла в жилах.

Закончилось тем, что , объявив себя мустангом, кот начал скакать по квартире, впечатался балдой в дверной косяк, идиотски ухмыльнулся и вырубился.

Утром, до конца не протрезвевший кот, решил провернуть вентиль с лапками еще раз. Теперь уже на балконе. Привычно расстелился.

А мы его ОП - забыли и закрыли на три дня, уехав на дачу.

Через три дня, когда мы открыли балкон, нашли кота, кротко сидящего рядом с засушенной и почти съеденной морковкой, совершенно трезвого и очень несчастного.

и злобно гавкая. Мужчина топал на собак ногами, истерично кричал, "фу!", "нельзя!" и что-то еще в этом роде. Все эти его выкрики собак только раззадоривали. Я начал оглядываться по сторонам, надеясь увидеть что-нибудь "существенное" для диалога с бездомными собаками, как назло, вокруг лежал снег, и не было видно ни мельчайшего камешка, ни завалящей палки. "Плохо дело-то" - мелькнула в голове мысль. В этот момент откуда-то со встречного направления раздался выкрик: "Ах, вы твари безродные, я вам сейчас задам, суки в рот еб@нные...". Собаки ,продолжающие теснить свою жертву в кусты, на первые слова этой фразы не реагировали никак, словно не слышали. Однако, когда прозвучали четыре последних слова, они одновременно перестали лаять, повернули свои морды в сторону звука, а затем нехотя, с чувством собственного достоинства, сквозившего во всех их телодвижениях, организованно побежали прочь мимо меня. Через некоторое короткое время мимо меня вслед собакам промчался бодрый дедок с увесистой палкой наперевес. В его глазах горел азартный огонь, он был, видимо, уверен, что ему удастся настигнуть этих зверей...

кухни - удобно.

Потом у нас завелся трехмесячный мохнатый Кузьма.

Не знаю, - чем занимается в моё рабочее время, но вечерами и в выходные, он постоянно возле меня.

Прихожу с работы - встречает, ложится у ног - надо гладить.

Разуваюсь, раздеваюсь, помыть руки-умыться, пройти в свою комнату, нырнуть на кухню выложить из сумки купленные по пути с работы продукты, снова в комнату, снова на кухню - лежит на тумбочке в коридоре, чтобы мне, проходя мимо него, каждый раз было удобно его погладить.

Наконец, - я в домашнем иду на кухню надолго. Что-то приготовить, поужинать перед телевизором, какие-то заготовки сделать... - он за мной. Ложится на эту табуретку. Всё контролирует.

Приготовил или разогрел я себе ужин, снимаю его с табуретки сажусь на неё. Это он ещё маленький был. Сажусь на табуретку, а он тогда ложится на ступенечку ниже.

Ну, она же узкая. А он подрастает. Ему неудобно там. Выпилил из куска ДСП такую площадочку во всю ширину конструкции, положил туда вниз - ему удобно.

А когда и если я что-то готовлю, на табуретку не сажусь, кручусь по кухне - он сверху устраивается. Заботится обо мне - если захочу его погладить - мне не наклоняться. Ну, - я ценю такую его заботу. Глажу.

Потом нашел в кладовой кусок хлопчатой технической ткани (бельтинг), завалявшийся у нас с годов 70-х, наверное, и обил обе горизонтальные плоскости табуретки. Кузя теперь на них не только полёживает, но и когти точит.

Ниачем, конечно...

Я... Кот... Табуретка...

Ниачем...

***

Может кто-то так же табуретку для кота дооборудует. Только для этого. Кот оценит.

работали с месячным отчетом, который утром обязаны были сдать в бухгалтерию. Я свою часть закончил и свалил спать. Толян оставался сидеть с бумагами, пересаживая Масю с колен то на стол, то на плечи, на голову… Уже за полночь он оставил все готовые документы на столе и лег спать.

К утру Маська прилично нагадила на столе, вывозила все наши бумаги вперемешку с дерьмом, изодрала в клочья - играла с ними.

Я, от ужаса и безысходности не представлял, что врать на работе, а невозмутимый Анатолий, засунул в пакет все документы, вместе с кошачьим дерьмом, взял Масяню за пазуху и мы поехали в контору. Только зашли в бухгалтерию, как главбушка сразу в лоб:

- Отчет готов?

Анатолий с гордостью:

- А как же?

… и достал из-под куртки Масяню. Все женщины завизжали от восторга, и кинулись гладить и хвалить котовского. А Масяня была, действительно, красивой, абрикосовой персиянкой.

Когда страсти поутихли, Толян спросил: - вот как наказать эту прелесть, если она напроказничала? Все, наперебой, стали его убеждать, что такую прелесть наказывать нельзя. Тогда Анатолий развернул во всю ширь пакет и заявил: - вот готовый отчет, но эта прелесть за ночь привела документы вот в такое состояние. Хохот и вонь из пакета разнеслись по помещению и за его пределы. Даже главбух, когда отошла от хохота, дала нам еще два дня, чтобы восстановить отчёт.

японский микрогрузовичок, на нём и ездили. И был у меня грузчик, молодой хороший парень, на тот момент студент.

Едем с грузчиком в соседний город, везём колбасу с пылу, с жару. Осень, ранее утро, машин мало, едем молча. Едем значит, и тут я боковым зрением вижу, как с левой обочины что-то движется... Смотрю - это летит воробей, низко-низко над асфальтом, и тяжело как-то, крыльями часто-часто машет. И летит по направлению через дорогу и как бы навстречу машине. Я даже притормозил, потому, что сворачивать он не собирался, или мощей не хватало быстро перелететь дорогу. И вот когда он пролетал перед самой машиной, я увидел у него в лапах... он нёс в них мышонка! Я думал- глюк. Поворачиваюсь к грузчику Серёге, спрашиваю его : "Ты тоже это видел". Он отвечает "Да". И оба офигеваем! Куда он его тащил, главное - зачем? -Непонятно. Я никогда о таком не слышал, не читал, и до того момента не видел. Стали фантазировать, мол, с гулянки возвращаются... Но это ещё не конец. Приезжаю домой, рассказываю об этом жене. Она не смеётся, говорит, а что тут удивительного? Я ей намекаю: воробей несёт в лапах мышь... куда, зачем? А она отвечает - Как куда, к себе в гнездо! На мой вопрос "Зачем" она отвечает - Птенцов кормить!

нет, только огромная кастрюля, «выварка», как мы ее называли, объемом - литров 50-60, в ней запаривали овес. Перевернул, стал на нее и начал вещать светильник, сзади «станки» с лошадьми, ближе всего - с Милкой.

Пару слов о ней. Милка, с еврейского – смеющаяся – это вся суть ее характера: если ехать на ней верхом, то спокойно пейзажем вы не полюбуетесь, ей, во чтобы то не стало, просто необходимо, либо укусить впереди идущую лошадь, либо лягнуть лошадь сзади, несильно так. А если ездок зазевался, то и стать «на свечу». При этом, все делалось относительно беззлобно - она не ставила цель скинуть наездника, или покалечить сзади идущую лошадь - ей нужен был "драйв" что ли – ну скучно же просто так ехать. Я любил ездить на ней верхом, потому что приходилось именно ехать, а не дремать сидя на лошади.

Итак, начал вещать лампу, стою, выгнувшись на выварке, и чувствую, подходит она сзади и упирается в мою "пятую точку" своей задницей – они получались примерно на одном уровне, только моя чуть выше. Первая мысль была, - скучно ей, решила потолкаться. О том, что может ударить, даже речи не шло, просто толкается. Толкнул ее, не отходит. Осторожно облокотился на нее, готовый в любой момент "вскочить" – но нет, держит меня.

Каждый раз, когда я залазил наверх, она подходила, чтобы я мог опереться на нее. Слазил, уходил за чем-то – она отходила в сторонку. Я до последнего не верил, что она именно помогает мне, поддерживая меня пока я монтирую. Думал – совпадение. Закончив монтаж, я попробовал, просто так, с выварки опереться на нее, она сразу отошла, не стала меня держать. То есть, она увидела, что мне очень неудобно, решила помочь, и я скажу, облокотившись на нее, было намного легче вешать светильник.

Вторая история из конской жизни, мне ее рассказал наш начальник - Юрий Борисович. Или просто Борисович. Начинал он с обычного конюха на Киевском Ипподроме. Однажды привезли туда молодого жеребца с табуна, опробовать его, и решить, что с ним дальше делать - либо в спорт, если покажет хорошие результаты, либо обратно в табун.

Для жеребца оказаться в неволе очень большой стресс: тут он был в поле, а тут стоит в деннике. Какое-то время они проходят акклиматизацию. Лошади, по своей природе, очень нежные и ранимые существа. Не знаю, чем он тронул Борисовича, может растерянным своим видом или характером, стал он его морковкой подкармливать, благо стоила она тогда, что ли, 3 копейки за килограмм. Привязался к нему жеребчик, ходит за ним хвостиком, в прятки и догонялки между зданий конюшен играют. Подружились, одним словом.

Теперь сама история - поехал как-то Борисович верхом на нем по Голосеевскому парку прокатиться, и уже возвращались назад, но на беду, в одном месте, тропинку пересекал заломленный кустарник. Жеребец наотрез отказался переходить через кусты. Боится, фыркает, в самый последний момент сворачивает в сторону. Борисович слез с коня, прошёлся по тропинке, показал, что все хорошо, что совсем не страшно, и можно спокойно идти – на лошадей это действует. А тот упрямится и все, ехать назад – далеко. Уговаривал минут 15, ничего не помогает. За голенищем сапога у Борисовича был тонкий прутик, он его больше по привычке взял, толку он него никакого. Психанув, он хлестанул его по корпусу. Жеребца! Тот моментально на свечу, и в полете, открыв пасть хотел укусить. Но пока опускался на передние копыта, что-то в его лошадиных мозгах щелкнуло - это же человек, который меня любит и заботится обо мне, что я делаю? - наверное подумал конь. Целился, изначально, или за ухо или за ключицу схватить. Ставши на передние копыта, он его все же укусил, за третью пуговицу рубашки, чуть потеребил ее и отпустил, отошел, и с испугом и растерянностью, стал смотреть на Борисовича – что же я наделал? Эта растерянность длилась пару минут, а потом подошёл, уткнулся мордой в плечо и зарыдал: слезы в два ручья, только что не всхлипывал. Перешагнул он эти кусты, даже не заметив, и всю обратную дорогу не попытался даже взбрыкнуться. ..

Вот такие они животные, эти лошади.

срывались ветром, но за ночь он вязал новые. На выходные начинал борзеть, успевал обвязать не только зеркало, паутина доходила до ручки двери.

Так вот, о чём я – проезжаем мы с Валерой мимо мойки Carwash, а там ни одной машины, четыре бокса и ни одной, мистика. Заезжаю мыться с одной мыслью: не забыть предупредить – Валеру – не трогать! И тут телефонный звонок…

Поговорил, решил, как мне казалось, гору важных, значимых проблем. И обратил внимание, что других машин, стремящихся помыться – так и не появилось. Моя готова, такая чистенькая стоит. Спрашиваю, а чего больше никто не заезжает? Отвечают: Ты что прогноз погоды не смотрел, четыре ближайших дня – дожди, люди деньги экономят…

Говорю: А я, что, по-вашему самый богатый, раньше сказать не могли? В ответ смеются, дескать – ты не спрашивал…

И вдруг, О, ужас! Чистейшее зеркало без каких ни будь признаков Валеры! Хватаюсь за голову, начинаю объяснять, что тут, здесь, вот в этом самом месте в течении месяца жил мой друг, Валерчик… Где он? И эти бездушные люди, ничуть не смущаясь, говорят: Ты нам о нём ничего не говорил, мы его выдули! Выдули!

Десять минут аккуратно осматриваем пол, надеясь на лучшее, пытаясь найти, но всё тщетно…

Вечером, испытывая жесточайшие угрызения совести, поминаю по-христиански три раза Валеру и опечаленный ложусь спать. И утром, с таким же настроением, без тени надежды, подхожу к машине, а там… Там на зеркале свежая паутинка!

Ну, в общем, как говорят в Одессе: Не дождётесь! Ребята, я счастлив!